𝟒
Аизава внимательно смотрел в экран, гадая, что именно предпримет Шото. Раньше Тодороки и Бакуго имели некоторые разногласия, но сейчас... Что-то определенно происходило, Шота смутно догадывался, но держал свои мысли при себе, лишь иногда высказывая их Тошинори.
-Без помощи Тодороки юный Бакуго не схватит флаг, - неожиданно рядом произнес хриплый голос. Брюнет даже не дернулся, это Яги.
-Как бы печален не был тот факт, но Тодороки не сможет помочь, - учитель вздохнул. – Огнем он не предотвратит атаку Каминари, но и не будет бить огнем Киришиму... Шото должен что-то придумать, ведь победа сейчас зависит от него.
Резкий прыжок. Аизава замирает, приоткрывая от удивления рот. Великолепно. Бакуго практически у флага, но тут же срывается спасать Тодороки. Невероятно. Киришима резко вскакивает на ноги, пробегая мимо флага, смотря вниз, обеспокоенно крича. Прекрасно.
Герой подрывается со своего места вместе с Тошинори, со всей скорости несясь к раненому ученику.
В голове стоял целый шквал мыслей. Шота хотел исключить их из Академии нахрен, хотел наорать на обоих за их безрассудство, но вместе с тем он невероятно гордился всей четверкой за их поведение в критической ситуации.
Сначала по плану шла помощь Тодороки, потом жестокая ругань, а затем уже похвала.
***
Шото очнулся в палате тем же вечером, когда солнце уже садилось за горизонт, а последние лучи неприятно слепили глаза. Тело ломило, а во рту образовалась вторая Сахара. В целом, состояние было средним, но из-за головной боли казалось, что он вот-вот умрет от болевого шока.
В руке ощущался посторонний предмет, из-за чего Тодороки сделал вывод, что это катетер, а сдавленная грудь говорила о плотных бинтах на ней, дышать тяжеловато, но приемлемо.
- Агх.
- Ты очнулся! – медсестра тут же подошла к кровати, застучав тростью по кафелю. – Ты так всех испугал, милый. Помнишь, что произошло?
- Да, - парень поежился, потирая свободной от катетера рукой глаза
- Еще бы он не помнил, - а это точно был голос сенсея. Резко повернув голову, Шото заметил стоящего у выхода из палаты мужчину, подпирающего собой косяк со скрещенными на груди руками.
- Аиза...
- Молчи, просто молчи, - шикнул на того учитель. – Ничего слышать не желаю, пока не поправишься, самоубийца хренов, - глубокий вздох разбился о стены помещения, содрогая их. – Поправляйся и... думаю, тебе стоит поговорить с Бакуго. Не знаю, я не разбираюсь в межличностных отношениях, но ты меня понял.
Тодороки удивленно посмотрел учителю в спину, едва хмурясь и вновь откидываясь на подушку, а Исцеляющая Девочка лишь покачала головой, возвращаясь к своему рабочему месту. Тело все еще ломило, слабая волна щекотки на запястье была различима.
На руке – целый тайфун надписей, который заставил сердце забиться где-то в горле. Половина уже исчезала, из-за чего прочитать их было практически нереально, но некоторые слова были свежими.
(Тупой идиот)
(Если этот ебанутый не очнется сегодня, то я ему, блять, сам шею сверну к хуям)
(Мудак)
(Придурок)
(Безрассудный пидорас)
(Он очнулся)
(Половинчатый, что ты вообще творишь со мной)
(Надеюсь, мне разрешат спать в коридоре)
В коридоре послышалось громкое «БЛЯТЬ!», заставившее Тодороки слабо улыбнуться и погрузиться в легкую дрему, он не ошибся.
«Какой же ты идиот»