𝟑
От битвы дух захватывало всегда, особенно – от экзаменационной. Ты никогда не знаешь, что именно выкинет твой соперник в данный момент, ведь до этого вы практически не сражались, а если и сражались – то нереально запомнить все его комбинации и приемы.
Шото старался быть максимально внимательным, блокируя все атаки Денки, яро пытавшегося подобраться к однокласснику, в поле действия своей причуды, для нанесения нужного удара. Парень не понимал, почему многие недооценивают Каминари, ведь причуда блондина – нечто сильное и разрушающее, правда, имеющее за собой определенные последствия.
Заблокировав очередной удар, Тодороки бросил взгляд на соседнее здание. Флаг. Бакуго и Киришима на одной дистанции от цели. Красное табло невольно начало мигать в голове Шото, как бы говоря, что необходимо срочно что-то сделать.
Либо он сейчас блокирует атаку Каминари, но не помогает Бакуго достичь желанной победы, либо он принимает разряд на себя, но моментально бросает небольшую льдину в Киришиму, морозя его руку. Первый исход – не тот, который желаем, потому что подвести Кацуки – самое последнее дело, которое желал сделать Шото. Второй исход – заряд ударит его раньше, чем он сможет помочь, огнем молнию не остановить, а если использовать огонь на Эйджиро, тот получит сильные раны. Отступать – некуда, он и так на краю, ближайших зданий нет, а силы уже на исходе, зацепиться льдом за здание и скатиться по горке он не сможет.
Тодороки глубоко вздохнул, резко распахивая глаза, с разбегу прыгая с крыши. На максимальной высоте прыжка парень резко заморозил руку Киришимы, которая уже тянулась к флагу, отбрасывая его чутка в сторону.
Шото вздохнул. Сердце стучало где-то в глотке, а голова кружилась. На крыше истерично кричал Каминари. Люди, следящие в отведенной для наблюдения комнате, затаили дыхание...
Раз. Бакуго не уверен, что будет быстрее. Два. Рука Эйджиро леденеет, а самого парня отбрасывает в сторону. Три. Каминари протяжно кричит имя Тодороки.
Кацуки резко повернул голову, замечая падающее тело одноклассника с более высокого здания. Времени на обдумывание не было, а кое-какие силы еще остались. Все равно на безрассудство, спасти Шото от критического столкновения – главная цель, а не этот блядский флаг. Хотя, кажется, даже если бы у Бакуго и не было сил, он бы все равно прыгнул следом за ним, ловя того в падении и принимая весь удар на себя.
Тодороки упал на навес балкона, находящегося на этаже десятом, практически теряя сознание. Бакуго схватил тушку парня, утягивая того сначала за костюм, а потом резко прижимая к себе левой рукой, кое-как балансируя на узком навесе.
Руки Кацуки тряслись, хотя, нет, тряслось все тело. Тодороки не мог сам стоять на ногах, он вообще не мог что-то делать, он просто безжизненной куклой прижимался к теплому телу Бакуго.
Уже на земле, имея твердую опору под ногами, аккуратно взяв тело одноклассника на руки, блондин содрогнулся, замечая полуоткрытые глаза.
-Какого.... Какого, блять, хуя ты творишь? – голос дрожал, но до контроля над ним дела не было. – Какого хрена, Половинчатый?
- Я не мог... т-тебя подвести, - слабый, дрожащий голос.
Из уголка рта стекала небольшая струйка крови, которую Бакуго хотелось вытереть, но больше хотелось ударить Тодороки, наорать на него, обматерить, высказать все, что о нем думают, остаться с ним рядом.
Шото потерял сознание через пару секунд, едва задрожав, а крики Аизавы и Всемогущего были слышны уже где-то за поворотом.