Maxon
P.S. Маленькая глава от имени Максона, написанная, дабы погрузиться в его мысли и переживания за последние недели.
В день нашей первой встречи я вел себя, как полный болван. Дело было во мне, вернее, в том, что она напомнила о Крисс. Я как будто предавал ее, хотя уже сам был предан. Америка так смотрела на меня глазами цвета морской волны. Копна рыжих волос почти полностью скрывала от меня лицо, но я видел его и раньше. На шоу. Странно, но с самого начала знал, что она достойна победы.
Почему она так смотрела в мою сторону, проходя по коридору мимо спортзала? Конечно, меня позабавил ее перепуганный взгляд, но в нем было что-то еще. Интерес. Такого блеска в глазах девушки я не видел, даже когда в прямом эфире объявили, что она выиграла конкурс. Уже тогда Америка Сингер стала для меня загадкой. Обычно победители плачут, проигравшие улыбаются, чтобы скрыть боль, но она не делала ни того, ни другого.
Пока она уходила прочь, пытаясь скрыть раскрасневшиеся от смущения щеки, я думал: «Понравилось ли ей платье?». Кэти сказала, что это будет очень мило, ведь девушка должна почувствовать себя как дома. Ей предстояло жить в Белом доме целый месяц.
Я сидел в кресле, откинув голову. Все, чего мне хотелось, — просто остаться одному.
— Максон! — не унималась Кэти. — Ты слышишь меня?
Я молчал в надежде, что она уйдет.
— Максон, — намного спокойней сказала девушка.
Я поднял голову и посмотрел на нее.
— Надо продолжать жить. Ты же знаешь, что Крисс мне никогда не нравилась. — Небрежно добавила Кэти.
— И я не понимал почему. — Мой голос показался каким-то грубым и пустым.
Кэти подошла ближе, обнимая меня за плечи.
— Я уже должна ехать в аэропорт, но вместо этого сижу тут с тобой. К вечеру вернусь с нашей гостьей, будь помягче, хорошо? — Она уже тогда знала, что я сорвусь.
Кэти любила правила. Вернее, нет. Кейтлин любила правила, а Кэти всегда их нарушала. После смерти Джесси в ее жизни перевернулось все с ног на голову. Только с ней я действительно мог поговорить о том, что творилось в голове. Отцу интересны только мои успехи в политике, а мать говорила, что примет любое мое решение. Я прекрасно понимал: она хочет, чтобы я продолжил дело отца. Создал компанию, стал политиком, дослужился до губернатора и, может, когда-то вернулся вновь в Белый дом, но уже в роли президента. Я всегда верил в то, что у нас с Крисс все по-настоящему. Надеялся, что она станет моей первой леди, будет поддерживать так же, как моя мать — отца. Я любил ее и, пожалуй, люблю до сих пор. Только увидев девушку с глазами цвета моря, действительно понял, что продолжал цепляться за воздух.
Мы встречались много лет, почти со школы. Это приличный срок, чтобы понять, какой человек на самом деле. Наша семья всегда была богата, но и Крисс далеко не бедна. Это давало надежду, что наши чувства искренни и любовь не завязана на деньгах. Все начиналось совсем как в фильмах. От одного ее взгляда хотелось совершить невозможное, а когда губ девушки касалась улыбка и она разливалась звонким смехом, я думал, что нашел ее. Она та самая. Постепенно, когда сказка подходила к концу, я видел ее улыбку все реже, в глазах уже не было этого блеска. Видимо, я болван, потому что не замечал, что происходит с ней. Думаю, что редко говорил, как сильно любил ее. Это моя вина; даже когда на вечеринке я открыл дверь спальни и увидел ее со своим уже бывшим другом, то ничего не сказал. Я виноват в том, что все это произошло. Крисс молча посмотрела на меня, не проронив ни слова. Это было не нужно. Я ушел. Ушёл, хотя мог попробовать все вернуть. Думаю, она до сих пор надеялась на это. Крисс хотела знать, что я нуждаюсь в ней, как и раньше, но я просто ушел.
Понравилось ли ей платье? Я действительно ломал над этим вопросом голову.
— Ты считаешь, это хорошая идея? — спросил отец, поднимая на мгновение взгляд.
Для него это долго; если президент оторвался от работы, значит, его это действительно заинтересовало.
— У меня через месяц день рождения. Думаю, будет интересно, если победительница исполнит что-нибудь для гостей. Кто не хочет попасть в Белый дом?
Та, которая не хотела даже побеждать. Загадка, окутавшая Америку, притягивала к себе все больше. Мне было интересно, что творится в ее голове.
Я решил извиниться перед ней. Сказать, что был неправ тогда в коридоре, но, уже стоя у двери, замер.
— Нет, никого из президентской семьи еще не видела. Уж тем более этого напыщенного идиота.
Она говорила обо мне. Это было ясно по голосу. В тот момент я почувствовал себя последним дерьмом на свете. Сжав зубы, прикрыл глаза, чувствуя, как лицо наливается краской.
— С ней будет трудно, — раздался голос Кэти сзади.
Она стояла, скрестив руки на груди. Усталое лицо девушки действительно пугало.
— Даже не представляешь, как я намучилась за день. — Кэти подошла ближе. — Она похожа на меня, до того как...
Я кивнул, понимая, что не стоит сейчас говорить о Джесси.
— Знаешь, она нужна тебе так же, как и ты ей.
Я оскалился, ткнув пальцем ей в грудь. Кэти не дрогнула, продолжая смотреть мне в глаза.
— Она не нужна мне! Я сам справлюсь со своими проблемами. — Отступив назад, я ушел прочь.
Выйдя на улицу, вдохнул густой тёплый воздух. Углубившись в сад, я бродил вдоль стен Белого дома, наблюдая за тем, что происходит внутри. Проходя мимо Овального кабинета, оглядел пустые стены. Если бы отец был там, он расхаживал бы по кабинету, разговаривая по телефону. Был бы так занят, что даже не заметил бы меня. Я всегда чувствовал себя пустым и незаметным. Отец постоянно пропадал на предвыборных кампаниях, а мать вечно была в разъездах. Время шло, но ничего не менялось. Крисс была моей константой в жизни, а теперь ее не было. Я потерял равновесие и падал. Падал, не пытаясь удержаться. Не знаю, сколько это длилось. Минуты превращались в часы, я а все бродил вокруг мрачной тенью.
За окнами раздавалась тихая музыка. Эти звуки доносились из зала рядом с библиотекой. Я насторожился, потому что обычно на рояле играла только мать, а ее сейчас не было в Белом доме. Пробираясь через кусты к окнам, я заметил ее. Америка сидела на пуфике у рояля, быстро перебирая пальцами по клавишам, создавая невероятную мелодию. Ее глаза были закрыты, а на губах играла легкая улыбка. Девушка тихо запела, до меня донеслись звуки ее голоса. Она была прекрасна. Я поймал себя на мысли, что невольно заслушался.
Америка делала то, что действительно любила. Она нашла себя в музыке. Все, чем я когда-либо был увлечен, — это фотографии. Мне нравилось, что я мог запечатлеть мимолетное мгновение жизни. Это действительно очаровывало, но намного меньше, чем пение Америки. Как завороженный, я оказался в зале, тихо стоя в дверном проеме. Она продолжала петь, от ее голоса по коже пробежали мурашки, теплом отдаваясь во всем теле. Я улыбался, сам того не осознавая, меня влекло к этой девушке с глазами цвета морского залива. Что, если Кейтлин действительно права и Америка — это моя соломинка?
Она нужна тебе.
Даже больше, чем я ей. Намного больше.
***
Я был безумно пьян, признаю, но все, что я делал, абсолютно осознанно. Пустая бутылка рома валялась где-то за оградой Белого дома. Америка лежала рядом со мной в траве, промокшая до нитки. Я снял куртку и накрыл ее, но этого было явно мало. Меня тоже было трудно назвать сухим. Она утянула меня в фонтан, звонко смеясь, как будто маленький ребёнок, затеявший пакость. Ее глаза блестели от хмеля, а ресницы — от тяжелых капель воды в свете далеких фонарей. Боже, какая она красивая. Возможно, во мне говорил алкоголь, но это было действительно так. Я неустанно наблюдал за ней пару дней, чувствуя определённую неловкость.
Может, я получу пощечину и пожалею об этом, но я целую ее. Это был самый искренний поцелуй в моей жизни. Не знаю, как можно объяснить, я не мог оторваться от нее, это было просто невозможно. Она не отпрянула, я замер в томительной муке. Когда ее губы ответили на поцелуй, все мышцы в теле напряглись, а по коже пробежал холодок, который мгновенно утонул в тепле ее тела. Она была такая маленькая, ее волосы небрежно лежали на траве, а приоткрытые губы судорожно хватали воздух. Америка зарылась пальцами в мои волосы, как будто не верила, что я реальный. Я и сам не мог поверить, что это происходит наяву. Боялся, если открою глаза, то осознаю, что это был всего лишь сон. Но она реальна! В тот миг Америка дала мне надежду, которую я боялся потерять.
***
Она проснулась в моих объятиях, зарывшись в грудь, как птенец. Америка была такая маленькая и хрупкая в моих руках. Я водил пальцами по ее волосам, вдыхая их сладкий запах. Моя Америка знает, что разговаривает во сне? Порой она кричала, тяжело дыша, словно загнанный зверь, — видимо, ей действительно снились кошмары. Стоило коснуться ее шеи, шепча в пустую комнату, что всё хорошо, как она успокаивалась. Я чувствовал, как ее мышцы расслаблялись, а голова мягко падала мне на грудь. Даже тогда я не считал ее слабой, нет, только не ее.
Тихо сопела, прижимая к груди колени, я улыбался, поглаживая ее по спине, не в силах оторвать глаз. Самая прекрасная девушка в жизни лежит в моих объятиях. Боюсь, что всё испорчу, это в моём стиле, именно поэтому так медлил. Я боялся привязываться к ней, ожидая самого худшего: что она вот-вот скажет о том, что решила вернуться.
Я знал: если скажу, что люблю ее, больше никогда не смогу покинуть мою Америку. Я боялся, что она причинит мне боль, отвернётся, так же исчезнув за закрытой дверью. Или, возможно, я все еще хотел, чтобы Крисс вернулась ко мне.
«Ты будешь полным идиотом, если бросишь ее, — как-то сказала мне Кэти. — Ты не заслуживаешь такую девушку, как Америка».
Что, если я действительно не заслуживаю ее? Она достойна лучшего. Я не хочу заставлять ее принадлежать мне, но если отпущу, то потеряю тонкую нить, которая держала меня на грани.
Я люблю тебя, Америка, но не хочу делать больно.
To be continued...