Fall
Я задыхалась от сладковатого запаха духов и лака, который витал в воздухе. Старалась как можно ровнее сидеть на стуле, но глаза предательски закрывались, и меня клонило в сон. Визажист одернул меня за подбородок, и я вздрогнула, часто моргая, делая вид, что не клевала носом.
— У тебя просто кошмарный видок, — констатировала Кэтрин.
Я закатила глаза и ничего ей не ответила, наблюдая за тем, как мои волосы медленно превращаются в аккуратные локоны. Кэтрин сидела рядом. Девушка примерно ее возраста корпела над макияжем Кэти.
Думаю, что меня можно простить за бледное лицо и круги под глазами. Этой ночью раздался тихий стук в дверь и на пороге появился Максон, освещая темную комнату улыбкой.
— Не спишь? — тихо спросил он, закрывая за собой дверь.
— Нет, — быстро ответила я, одергивая футболку.
Наверное, это странно — стесняться своего тела, если он и так видел меня голой. Я отогнала эти мысли, наблюдая за тем, как Максон тихой поступью подходит к постели. Он присел на краешек, запуская руку в мои волосы. От него пахло дождем и парфюмом. Я притянула Максона к себе, чувствуя, что его рубашка и волосы мокрые.
— Ты был на улице? — мой шепот наполнил прохладную комнату.
— Да, выходил прогуляться, и начался дождь, — сухо ответил Максон.
— Что-то случилось?
Он покачал головой и заглянул мне в глаза, проводя указательным пальцем по скулам и подбородку, очерчивая контур моих губ. Он словно пытался запомнить меня, будто видел в последний раз. Я напряглась и положила руки ему на грудь. Сердце парня быстро билось под промокшей рубашкой, но не из-за нашей близости.
— Я выкину тебя отсюда, если сейчас же не расскажешь, что произошло.
Максон слабо улыбнулся, его ладонь легла на изгиб моей талии, а взгляд блуждал по темным стенам комнаты.
— Все дело в списках... — отмахнулся он.
— Что ты имеешь в виду?
Максон промолчал, лишь за окном шумно плясали капли дождя. Я решила прервать эту затянувшуюся паузу.
— Знаешь, который час?
Максон вопросительно поднял бровь и, задумавшись, ответил:
— Полночь.
— Именно!
Я потянулась к тумбочке, доставая маленькую коробочку и протягивая ее Максону.
— С днем рождения!
— Что это? — Он рассмеялся, по-детски улыбаясь.
Я открыла коробку, выпуская ароматный запах шоколадного торта. Он был небольшим, примерно с мою ладонь, но ради него пришлось ловить на себе шокированные взгляды поваров, пока я в поте лица носилась по кухне Белого дома, замешивая тесто.
На шоколадной глазури красовалась надпись из крема: «Моему сладкому мальчику».
— Это самый потрясающий торт за все существование тортов! — воскликнул Максон.
— Советую слизнуть надпись, пока нас не застукали. Будет трудно объяснить, для какого сладкого мальчика он предназначен.
И тогда он поцеловал меня.
— Обещай, — его слова прокатились громом по моей коже, — завтра ты останешься. Я хочу официально объявить о наших отношениях.
Я замерла, чувствуя, как сердце, покрытое тонкой корочкой льда, медленно начинает биться, разгораясь пожаром в груди. Утонув в объятиях Максона, я уткнулась лицом ему в шею, чувствуя, как руки парня блуждают у меня по спине.
— Я никогда не оставлю тебя.
***
Мне еще не удавалось побывать на светских приемах, даже к школьным дискотекам относилась довольно скептически. Поэтому, оказавшись в зале с людьми, которых видела только по телевизору, я нервно сглотнула. По убранству наряда можно было легко оценить состояние дам, щебечущих у столиков. Чтобы заставить меня зайти в зал, Кэтрин пришлось залить в меня два бокала шампанского. Утверждая, что нет ничего страшного.
Все поднялись с мест, когда в зал зашла президентская семья и ваша покорная слуга. Кэтрин не было рядом. Она отчаянно избегала камер, оказываясь в тени, хотя с ее нарядом это было довольно трудно. На Кэтрин было темно-бордовое платье из шелка. Оно подчеркивало женственные формы девушки, делая ее действительно сексуальной.
— Вот и наша маленькая победительница! — воскликнул Гавриил — ведущий музыкального шоу. Видимо, его пригласили на прием, чтобы вручить мне чек на круглую сумму. — Все собрались послушать тебя! — Он сложил пальцы домиком и склонил голову.
— Все пришли, потому что это день рождения Максона. — Я, недоумевая, прищурилась, еле сдерживая отвращение.
Рядом стоящий Максон откашлялся и улыбнулся, давая понять, что все хорошо, но это было совсем не так. Он говорил однажды, что трудно завести друзей, когда ты сын президента. Всю весомость этих слов можно было оценить, взглянув на огромный зал гостей, среди которых были лишь важные шишки и приближенные президента. По виду Максона я поняла, что он привык к этому. Захотелось обнять его, прильнув к широкой груди парня, но вместо этого лишь поджала губы, незаметно коснувшись тыльной стороны ладони Максона. Этого было достаточно, он без труда понял, что я рядом, всегда буду рядом. Максон обещал, что объявит о наших отношениях в своей речи. Меня страшила только реакция его родителей, мнение других интересовало в последнюю очередь. Конечно, Эмберли догадалась о химии между нами, но как отреагирует на это Кларксон, — неизвестно. Президент общался с гостями, ведя под руку первую леди. Он придерживал ее за талию, порой шепча что-то на ухо, пока никто не видел.
Максон увлек меня вглубь зала, намереваясь с кем-то познакомить. Как оказалось, здесь все же были гости, которых пригласил сам именинник. Они одиноко сидели за задним столиком, переговариваясь между собой.
— Неужели ты решил объявиться? — рассмеялся рыжеволосый парень в черном костюме.
Все за столиком обернулись в нашу сторону, явно оживляясь.
— Максон Шрив, как давно мы не виделись!
— Примерно когда я покинул университет...
— ...и перешел на заочное!
Приятели Максона явно вращались в его кругах. Я буквально видела выжженное клеймо на лбу, гласившее:" Богатенький, избалованный сынуля".
Парень в очках в роговой оправе кинул на меня взгляд, приглаживая черные как смоль волосы.
— Алекс. — Он улыбнулся, протягивая мне руку.
— Очень приятно, Америка.
— Кто сейчас не знает Америку... — попытался пошутить рыжеволосый. — Очень приятно, леди, меня зовут Стив.
— Никто никогда не зовет тебя Стив, — отмахнулся Алекс. — После того случая с пивным бочонком...
— Давай не при дамах, — Стив явно разозлился из-за попытки пресечь его флирт.
Максон рассмеялся, помогая мне присесть за столик. Когда он мимолетно коснулся моей руки, я почувствовала, как парень пытался сказать мне: «Все хорошо, я рядом».
За столиком также сидел Генри, который оказался слишком неразговорчивым. Он мрачно кидал на нас взгляды, порой вставляя что-то в разговор.
— Как тебе жилось с нашим королем безумных планов? — Стив свесился на стуле, намереваясь нарушить мое личное пространство.
Я посмотрела на Максона, и тот лукаво улыбнулся: мы оба подумали о ночи в магазине. Я уж было хотела сказать, что Кэтрин чуть не переплюнула его, но вовремя прикусила язык.
— Пожалуй, я согласна с этим прозвищем.
— Что же ты творил с бедной девушкой? — наигранно спросил Алекс, поправляя очки.
— Ничего такого, что ты обычно делаешь со стайкой первокурсниц.
Алекс рассмеялся, шлепнув ладонью по бедру.
— Предлагаю выпить за тебя, дорогой друг, — начал он, разливая по фужерам шампанское. — Чтобы не везло тебе на таких сучек, как Крисс. В твоем почтенном возрасте стоит найти нормальную девушку, которая в один прекрасный день не подарит тебе рога.
Алекс пытался сказать это в шутку, но я почувствовала, как Максон напрягся. Наплевав на то, что на нас могут смотреть, я взяла его за руку, переплетая пальцы. Максон крепко сжал мою ладонь, натягивая улыбку. Тогда я поняла, что все это время он пытался успокоить не меня, а себя.
— Выпьем, — прошипел он.
Плеск шампанского, шипение пузырьков. Это то, на чем я пыталась сосредоточиться. Стив расспрашивал меня о жизни в Белом доме, подкрепляя все это дурацкими шуточками. Алекс то и дело вспоминал моменты из их общих приключений, подзуживая Генри, который спокойно крутил бокал между пальцами. Я поняла, что из всех присутствующих в этом зале лишь я и Максон чувствовали себя некомфортно.
— Вот это поворот, — ухмыльнулся Алекс, смотря куда-то мимо нас.
Я обернулась и увидела, как в зал вошла девушка в сексуальном белом платье и с алой помадой на губах. Ее взгляд бродил по залу — она явно искала кого-то. Максон проследил за моим взглядом и побледнел. Его губы сложились в тонкую нитку, а глаза стали пустыми.
— Крисс! — воскликнул Стив, и девушка обернулась к нам.
На ее губах мелькнула игривая улыбка, и элегантной походкой Крисс направилась к нам.
— Какими судьбами? — спросил Алекс, отставляя фужер на стол.
— Я бы не пришла сюда по собственной воле. — Ее голос был тягучим, как мед, таким бархатным и низким. Она посмотрела на Максона, поднимая уголки губ. — Мой отец решил, что я должна посетить это торжество, — последнее слово она нарочито выделила голосом, легко коснувшись прически.
Я вспомнила слова Максона: «Все дело в списках...»
В списках приглашенных гостей. Он знал, что она придет, или, может, надеялся?
Взгляд Крисс упал на меня.
— Очень приятно, — она протянула руку, — Крисс.
— И мне. — Я смотрела на нее в упор, продолжая держать руки на коленях.
Она поджала губы, как будто это ее действительно задело.
— Максон, — сказала Крисс, не отводя взгляда от меня, — ты будешь не против, если я присоединюсь к вам?
— Конечно, — абсолютно бесцветным голосом ответил он.
Девушка присела за стол по правую руку от Максона, попросив налить ей шампанского. Казалось, все забыли о том, что несколько минут назад Алекс не стеснялся назвать ее сучкой. Сейчас он больше всех смеялся над ее шутками, дополняя чем-то истории, которые рассказывала Крисс. Я чувствовала себя лишней и абсолютно пустой. Где-то глубоко в душе меня пожирала ревность за прошлое, связывающее ее и Максона. Моего Максона.
Когда в центр зала вышел президент, все притихли. Он поздравил Максона, которому хотелось как можно быстрее покинуть зал. Ну, или мне так казалось. Следом вышел Гавриил, и репортеры, собравшиеся здесь, зашептались.
— Всем известно, что на сегодняшнем вечере присутствует наша очаровательная победительница, — на губах Гавриила заблистала чарующая улыбка. Как всегда он был на высоте.
Все захлопали, тихонько перешептываясь.
— Попрошу вас поприветствовать. Америка Сингер!
Взрыв аплодисментов заставил меня подняться и проследовать к Гавриилу. Вспышки камер ослепляли, но я старалась держаться. Осталось совсем немного. Улыбнувшись Гавриилу, я поприветствовала всех и выдала пламенную речь, которую подготовила Кэтрин. Хотелось сорваться с места и броситься к Максону, но, скрепя сердце, я продолжала стоять подле Гавриила, как можно искреннее улыбаясь.
Это увидят мои родители. Моя семья. Те, с кем я училась в школе. Марли. Все. Я не задумывалась об этом, потому что боялась. Я всегда была тенью, отголоском собственного «Я», но все изменилось. Если вернусь домой, моя жизнь не станет прежней.
Гавриил торжественно вручил мне чек на сумму один миллион долларов, и в этот момент я буквально услышала, как мать заплакала от счастья. Вспышки камер, глупые поздравления, формальные пожатия руки. Все это мне было чуждо. Я думала о том, что где-то в зале сидит Максон, а рядом с ним Крисс. Я пыталась найти столик, за которым сидят ребята, но репортеры окружили меня плотным кольцом.
Даже играя на рояле, я была не здесь. Мысли витали где-то далеко, я не слышала своего голоса, но его слышали другие. Он был прекрасен, людям всегда нравилось, как я пою, но для меня это было так же просто, как дышать.
После выступления все вновь вернулись к светским беседам и пустой болтовне. Я направилась к столику, но Максона там не оказалось. Так же, как и Крисс.
— А где Максон? — спросила я у Алекса, который уже явно перебрал шампанского.
Он посмотрел на меня затуманенным взглядом и, запинаясь, сказал:
— Они с Крисс отлучились.
У меня все буквально оборвалось внутри. Я выбежала из зала, оказавшись в коридоре. Задыхаясь, закрыла за собой дверь, прислонившись к стене. Перед глазами все плыло, а в голове вертелись навязчивые мысли. Я успокаивала себя тем, что, возможно, Максон решил рассказать о том, что теперь мы с ним вместе и ее присутствие неуместно. Это немного помогло, но я все равно продолжала искать Максона. Спустившись на первый этаж, направилась в библиотеку, обходя зал с роялем. Везде было тихо. Я решила вернуться назад и услышала голоса на веранде.
— ...это давно прошло! — буквально кричал Максон.
— Да ты сам в это не веришь, — настаивала Крисс.
Я подошла ближе, чтобы увидеть их. Они стояли у двери, ведущей в сад, спрятавшись в узком коридоре.
— Послушай, я была неправа и раскаиваюсь. — Крисс протянула руку к Максону, но тот отодвинул ее. Крисс поджала губы и продолжила: — Я много думала о том, что произошло. Я много думала о нас... И, если ты простишь меня, я готова все вернуть. — На мгновение воцарилась пауза. — Я слишком хорошо знаю тебя, Максон.
Крисс опять потянулась к парню, но в этот раз он не убрал ее руки. Крисс легонько провела пальцем по щеке парня, сокращая расстояние между ними.
Я забыла, как дышать, будто в легкие залили свинец, и собственное тело стало неподъемной ношей. Меня тянуло вниз, ко дну. В глубокую бездну предательства.
— Я же знаю, что ты все еще любишь меня, — прошептала Крисс.
Ее губы сомкнулись на его губах. Она запустила руки ему в волосы, притягивая к себе. Я ждала, что он оттолкнет ее, накричит, но этого не случилось. Я не заметила, как вышла в центр коридора, чувствуя, что сердце распадается на кусочки. Хотелось кричать, но я нашла в себе силы удержаться.
На мгновение Максон разорвал поцелуй, и наши взгляды встретились. Он замер, не отрывая от меня глаз. Мир замер. Он остановился как на старом снимке, пожелтевшем от времени. Крисс обернулась, недоумевая, почему прекратился поцелуй, и, увидев меня, пискнула:
— Упс. Неловко вышло, да? — В ее голосе не было издевки.
Она улыбалась, поглядывая то на меня, то на Максона.
Мир рушился, пеплом унося все, что должно было стать нашей жизнью. Я нашла в себе силы развернуться и уйти прочь. Лишь тогда дала волю слезам. Я бежала мимо людей, которые заинтересованно смотрели в мою сторону. Максон звал меня, просил остановиться. Хотелось уйти прочь, запереться в собственном мире и никогда не покидать его, оборвав все нити, которые связывали нас.
Не помню, как я оказалась на крыше. Там был наш первый настоящий поцелуй. Тяжелые капли дождя скрывали нас от чужих глаз.
— Америка, — его голос был тихим, — умоляю, я все могу объяснить.
Я молчала, всматриваясь вдаль сквозь пелену слез. Его рука коснулась моего плеча, но я резко отдернула его и залепила Максону пощечину. Этот звук эхом разнесся по всей крыше. Он не шелохнулся, все так же продолжая тянуть ко мне руки.
— Уходи, — прошипела я.
— Америка...
— Ты мне противен! — я закричала, не думая о том, что нас могут услышать. — Ты предал меня...
— Я хотел лишь сказать...
— Ты любишь меня? — голос был на удивление спокоен.
Максон поднял глаза, но с его губ не слетело ни звука.
— Мне нужно знать. Ты любишь меня? — я повторила вопрос еще громче.
Эта тишина оглушала. Даже воздух стал густым, как смола. Мы смотрели друг на друга, но как будто видели впервые. Я не узнала его.
С трудом закрыла глаза, делая один-единственный вдох. Рука потянулась к ключику, который когда-то подарил Максон. Я изо всех сил дернула за цепочку и отшвырнула ее куда-то назад.
— Уходи, — голос дрогнул, и я опять почувствовала, как слезы подступают к глазам.
Он не должен их видеть. Я отвернулась, поднимая лицо к небу. Лиловый закат укрыл меня одеялом, осушая дорожки слез.
— С рассветом я покину Белый дом и больше никогда не потревожу тебя.
Я не слышала, как он ушел, но, когда обернулась, крыша была пуста. Я осталась одна со своим разодранным сердцем.
To be continued...
P. S. Дорогие друзья, мне очень интересно ваше мнение о моей работе, будет приятно, если вы оставите комментарий) Всем добра