22.
Сначала была тьма. Та, что душит изнутри, липкая, холодная и вязкая, как густой дым в старом подвале. Т/И не помнила, откуда пришла. Помнила только, как резко очутилась где-то между ржавыми стенами узкого переулка. Мокрый асфальт отражал тусклый свет фонаря, а на коже оседал моросящий дождь.
Белая футболка прилипала к телу, холодила грудь, местами порвана, будто кто-то срывал её, оставляя на коже синеватые следы. Т/И ощутила, как дрожат руки. Тушь стекала по щекам, оставляя под глазами черные разводы, а горло саднило, будто она кричала долго, но никто не слышал.
Она шла по мокрой улице, босиком. Каждый шаг отдавался острой болью в подошвах, будто по битому стеклу. Улица была пуста. Только редкие машины проезжали вдали, но никто не останавливался. Никто не замечал.
Дождь стал сильнее. Т/И обхватила себя руками, стараясь не разреветься снова. Переулок вывел её к широкой тропе. Там, вдалеке, в мутной пелене ливня, она увидела две знакомые фигуры.
Парадеевич и Костя.
Они стояли у какого-то ларька, прикрывшись капюшонами, что-то обсуждали, а потом, словно по щелчку, повернули головы в её сторону.
— Пацаны! — сорвалось с её дрожащих губ.
Она сорвалась на бег. Ноги подкашивались, каждый шаг — борьба с паникой. Лёгкие сжимались, дыхание сбивалось от рыданий.
— ПОМОГИТЕ! — крикнула она, уже почти у них.
Парадеевич посмотрел так, будто увидел призрак. Костя дернулся навстречу.
— Эй, ты чё, блять, с тобой кто-то...? — Костя схватил её за плечи.
— Меня... там... — задыхаясь, Т/И попыталась что-то объяснить, но вместо слов — судорожный всхлип.
Парадеевич, отбросив телефон в карман, снял с себя худи и накинул ей на плечи.
— Кто это сделал? Где? — резко спросил он.
Но прежде чем она успела ответить, всё вокруг начало тускнеть. Фигуры друзей начали растворяться, как дым, лужи под ногами превратились в черные провалы, а дождь вдруг исчез.
Т/И дернулась.
Открыла глаза.
Темнота. Комната. Звуки города за окном. Подушка пропиталась потом, а в груди колотилось сердце, будто после забега. Она сидела в кровати, тяжело дыша. Лёша спал рядом, раскинувшись на животе, тихо посапывая.
Т/И провела ладонью по лицу. Руки дрожали.
— Блять... — прошептала она.
Проклятый сон.
Она скинула с себя одеяло, села на край кровати. На телефоне 04:26. Дождь барабанил по подоконнику, как в её сне.
В горле стоял ком. Её мутило от паники. Хотелось напиться воды и выкурить сигу за три минуты. Но главное — выбраться из этого состояния.
Т/И поднялась, нашарила на тумбочке футболку и натянула её на себя. Тело было липкое от пота. Ноги подкашивались.
На кухне она включила свет, открыла окно. Прохладный воздух сразу ударил в лицо. С глухим стуком упала капля с подоконника.
Достала сигу, дрожащими пальцами подожгла. Первый затяг — и лёгкие разрывает, но становилось чуть легче.
Шаги за спиной.
— Ты чё, дурында, не спишь? — голос Лёши, хриплый после сна.
Т/И молча сделала ещё одну затяжку.
Лёша подошёл, обнял сзади, положил подбородок на плечо.
— Тебе приснилось?
Она не ответила, только кивнула.
— Сильно?
— Пиздец как.
Лёша тяжело вздохнул. Потом аккуратно взял сигу из её руки, сам затянулся, затушил.
— Всё, хорош. Пошли ко мне. — Он взял её за запястье.
— Я не могу. У меня ещё в голове этот ёбаный переулок.
Лёша не давил, просто сел рядом, взял её руку.
— Это всего лишь сон. Ты дома. Со мной.
— Я знаю.
Но внутри всё равно всё тряслось. Она уткнулась лбом ему в плечо.
— Я просто... я даже в сне боюсь, что потеряю вас. Боюсь одна остаться.
— Тебя никто не бросит, дура. Поняла? Ни я, ни пацаны. Ты теперь наша.
Он прижал её к себе, покачал немного, как ребёнка.
Минут через десять Т/И успокоилась. Стало легче.
— Пошли обратно. — Лёша встал, потянул её за руку.
На кровати они легли рядом. Т/И прижалась спиной к его груди, Лёша обнял крепко.
— Если опять приснится — буди. Я в любую секунду рядом.
— Спасибо.
Она чувствовала его тёплое дыхание в волосах и под пальцами — его руку на своём животе. Потихоньку начала проваливаться в сон.
На этот раз — без переулков.
⸻
Утро настало неожиданно быстро. Казалось, она только закрыла глаза, как уже в лицо ударил противный серый свет из окна. Лёша ворочался за спиной, его рука всё ещё лежала на талии Т/И, а дыхание чуть щекотало ухо.
Т/И поморщилась, потянулась, ощутив приятную ломоту в теле. Где-то в глубине мозга всплыли воспоминания о прошлой ночи — горячие, дерзкие, безумные... И странное ощущение, что теперь будто что-то изменилось.
Она аккуратно выскользнула из-под Лёшиной руки, села на кровати. На полу — разбросанная одежда, на столе валялся пустой бокал из-под колы. Телефон на тумбочке показывал 09:43.
— Сука... — пробормотала Т/И, откинувшись обратно на подушку.
Лёша тут же зашевелился.
— Чё ты там ругаешься, крошка?
Голос у него был хриплый, с этой его утренней сипотцой, от которой у Т/И внутри всё перевернулось. Она обернулась — Лёша лежал, раскинув руки, волосы растрёпаны, взгляд сонный, но ухмыляющийся.
— Я думала, ты ещё спишь.
— А ты думала, я не услышу, как ты материшься, пока вылезаешь из постели, как дохлый кот? — он хмыкнул.
— Пошёл ты... — Т/И швырнула в него подушкой.
Лёша поймал её, запулил обратно, но не попал.
— Пойдём кофе пить, дурында.
Т/И встала, натянула на себя его толстовку — длинную, почти до колен. Он посмотрел на неё, чуть прищурился.
— Тебе идёт. Как моя баба прям.
Она усмехнулась, прокатив глазами.
— Не приписывай меня себе.
— Уже, — Лёша подмигнул, и потянулся к своим треникам.
Они вышли на кухню. Лёша тут же поставил турку, насыпал кофе, что-то напевая под нос. Т/И присела на подоконник, глядя на улицу.
Дождь всё ещё накрапывал. Мелкий, нудный, как фон для настроения.
— Приезжать кто-то собирается? — спросила она.
— Да. Парадеевич звонил, говорит, подъедет через час. Костя тоже где-то шарится. Думаю, соберёмся у меня. Надо IRL'чик на вечер мутить.
— О, найс. Я соскучилась по нашему сброду.
Лёша обнял.
— Надо тебе уже табличку повесить: «Особо ценное имущество».
— Только если тебе на лоб тоже.
Они захихикали.
Через минут сорок подъехал Парадеевич. Закинул на стол две пачки сиг, чипсы и какие-то пирожки.
— Здарова, мрази. — Он плюхнулся на диван.
— Ты как будто с помойки, — Лёша криво посмотрел на его мокрые волосы и порванные джинсы.
— Да я с утра по району шатался, голубей гонял, — выдал Парадеевич с серьёзным лицом.
— Ты ебнутый, что ли? — Т/И прыснула, не сдержавшись.
— Да шучу я, блядь! — расхохотался он.
Через минут сорок подъехал Парадеевич. Закинул на стол две пачки сиг, чипсы и какие-то пирожки.
— Это не мне, — сразу сказал он, махнув на сиги. — Кореш попросил купить. Говорит, у него утро без них — не утро.
Т/И усмехнулась.
— А пирожки тоже его?
— Не-а, пирожки мои. Не делюсь.
Через пару минут залетел Костя. Выглядел не лучше.
— Бля, я чуть не подох пока дошёл. Там дождь льёт, как из ведра.
— А ты зонт не пробовал? — Лёша налил всем кофе.
— Я тебе сейчас зонт в задницу засуну.
Началась привычная болтовня. Пацаны гоняли друг на друга шутки, вспоминали угарные моменты со стримов, обсуждали, куда вечером выбираться.
Т/И сидела, слушала, и впервые за долгое время чувствовала, что всё на своих местах.
Лёша периодически касался её руки, как будто случайно. А Парадеевич пару раз с ухмылкой на это глянул.
— Ну что, IRL мутим вечером? — спросил Костя.
— Да, я уже договорился с одним баром. Погнали все, без соплей. — Лёша посмотрел на Т/И. — Ты тоже.
— Ещё бы.
Они распланировали движ, Лёша достал штатив, а Т/И проверила телефон и пауэрбанк.
— Главное, чтобы интернет не подох, — буркнул Лёша, подключаясь к Wi-Fi.
— И чтоб никто в кадр с голым пузом не влез, — подкинула Т/И, усмехаясь. Начался лютый ржач, когда Парадеевич попытался примерить старую Лёшину куртку и застрял в ней.
— Блядь, я как улитка в этом гамне! — вопил он, пока все лежали на полу от смеха.
Лёша подошёл к Т/И, когда остальные вышли на балкон — Костя за сигой, а Парадеевич просто за компанию.
И где-то внутри у неё всё сжалось. Потому что по его взгляду было понятно всё без слов. В этот момент Т/И поймала себя на мысли, что влюбилась. По-настоящему. Без шансов отмотать назад.