21.
Т/И медленно открыла глаза, чувствуя, как солнечный свет нагло пробирается сквозь шторы и бьёт прямо в лицо. Она перевернулась на другой бок, прячась от утреннего тепла, и услышала знакомый звук на кухне. Кто-то возился с посудой, а потом раздался резкий щелчок кофеварки.
— Бляяя... — простонала она и зарылась лицом в подушку.
Но запах кофе был настолько вкусный, что устоять было невозможно.
Спустя пару минут Т/И, растрёпанная, босая и в одной его футболке, вышла на кухню. Лёша стоял у плиты в шортах, с растрёпанными волосами, и что-то напевал себе под нос.
— Я думала, ты уже к пацанам съебался, — лениво пробормотала она.
Лёша обернулся и усмехнулся:
— А ты думала, я тебя тут одну оставлю? Ты шо, совсем?
Он подошёл, протянул ей чашку кофе и поцеловал в висок.
— Доброе утро, рыжая.
Она фыркнула, взяла чашку и села за стол.
— Как спалось, баба моя?
— Нормально. Только ты ночью храпел как старый дед.
Лёша закатил глаза:
— Бля, началось. Я вообще идеально сплю.
Они посмеялись. В комнате повисла уютная тишина, перебиваемая только тихим бульканьем кофе и шумом из открытого окна.
— Слушай, а ты помнишь, как Даня облил Владоса той хернёй из бара? — спросила Т/И, начиная смеяться.
Лёша тоже заорал со смеху:
— БЛЯТЬ, да! Он как ушатанный бомж выглядел. Я реально думал, Влад его там прикончит.
— И как Фрейм свалился с дивана, когда пытался станцевать.
Они сидели, вспоминая всё самое угарное из поездки, и чем больше говорили — тем теплее становилось внутри. Будто все проблемы и переживания остались там, в отеле, а здесь только их двое и эта странная тишина после движового отпуска.
— А без тебя бы там скука была, — вдруг сказал Лёша, глядя на неё.
Т/И почувствовала, как что-то ёкнуло внутри.
— Чё ты как девочка? — усмехнулась она.
— А я всегда такой, — Лёша пожал плечами и подошёл поближе, приобняв её за плечи. — Пошли прогуляемся, а? Вон, кофе возьмём с собой, пока погода норм.
Она сделала вид, что долго думает, потом лениво кивнула:
— Ладно, только ты несёшь стаканы.
Они вышли на улицу, купили кофе в ближайшей кофейне, и побрели по району. Было тепло, свежий ветер гонял листву, воздух пах асфальтом после ночного дождя. На удивление, разговор сам собой зашёл на стримы, планы на лето, и Т/И впервые поймала себя на мысли, что ей реально спокойно рядом с ним.
— А давай я свой стрим заведу, — вдруг ляпнула она.
Лёша аж поперхнулся кофе:
— Ебать, баба моя на деньги захотела пойти?
— Не, ну я серьёзно. Типа без движухи вообще тоскливо.
— Я только за. Я же говорил — Москва город возможностей.
Дома Лёша предложил посмотреть какой-то старый фильм, мол, чтобы вспомнить, как нормальные люди раньше жили. Они завалились на диван, под плед, включили кино, но больше смеялись над фильмом, чем его смотрели.
— Ебать, какая тут актёрская игра... — комментировал Лёша. — Да я на стримах лучше отыгрываю.
Т/И лежала, уткнувшись в его плечо, а он иногда запускал пальцы в её волосы. В какой-то момент она поняла, что этот тупой фильм и их подколы важнее всех тех охуенных клубов, пляжей и баров.
Под вечер они решили что-нибудь приготовить. Поначалу всё шло неплохо, пока Т/И не уронила половник, облив кипятком стол.
— БЛЯ, сука! — вскрикнула она.
Лёша заржал:
— Ну готовка — точно не твоё. Давай яичницу забабахаем, ты ж умеешь.
Она в ответ запустила в него подушкой.
— Дурак.
В итоге кое-как сварганили ужин из остатков, зато за столом снова начались разговоры.
Уже за полночь, они сидели на кухне с чаем. Лёша выглядел на удивление серьёзным.
— Слушай... ты вообще рада, что переехала? — спросил он.
Т/И опустила взгляд в чашку.
— Я сначала думала, что вообще не впишусь. Боялась, что буду всем в тягость.
Лёша молча посмотрел на неё.
— А я переживал, что всё не так пойдёт. Что ты разочаруешься в этой жизни, в нас... во мне.
Т/И подняла глаза.
— А я не разочаровалась.
Он чуть улыбнулся, подошёл ближе, взял её за руку.
— Я тебя люблю, поняла? Вот так вот, без соплей. И похуй, кто что скажет.
Она почувствовала, как перехватило дыхание. Но ничего не сказала — просто наклонилась и поцеловала его.
⸻
Квартира погрузилась в полумрак. Тусклый свет из окна ложился на кровать, где Т/И лежала на спине, глядя в потолок. В голове крутились его слова: «Я тебя люблю. И похуй, кто что скажет.»
Лёша вернулся из душа, вытирая мокрые волосы полотенцем. На нём были только свободные спортивные штаны, тело ещё влажное от воды. Поймал её взгляд — и ухмыльнулся:
— Ты чё такая? Уставилась.
— Просто думаю... — тихо ответила она.
— О чём?
Он подошёл, сел на край кровати, положил ладонь ей на живот.
— О нас.
Лёша наклонился, его дыхание стало горячим у её шеи.
— Не думай. Просто почувствуй, — прошептал он.
Этого хватило, чтобы внутри сорвало крышу. Он поцеловал её в шею — медленно, с тем напряжением, которое столько копилось. Пальцы скользнули по её коже, чуть царапая. Она подняла руку, провела по его мокрым волосам, притянула ближе.
— Ты сам напросился, — усмехнулась она.
И оба будто взорвались. Лёша навалился на неё, поцеловал жадно, без тормозов, так, как будто завтра могло не быть. Его рука скользнула под футболку, нащупала горячую кожу. Т/И почувствовала, как всё внутри вспыхнуло.
— Бля... какая же ты у меня, — пробормотал Лёша, целуя ключицу.
Она выгнулась под ним, его ладони легко стянули с неё шорты, отбросив куда-то в сторону. Губы Лёши шли по шее, оставляя влажные следы и лёгкие укусы. Она задыхалась от того, как быстро нарастало это дикое, почти звериное желание.
— Я тебя так давно хочу, что с ума схожу, — выдохнул он, почти рыча.
В ответ — её пальцы сжали его волосы, притянули ещё ближе. Он сорвал с неё футболку, жадно накрыл губами грудь, а ладонь скользнула между её ног, заставляя выдохнуть с лёгким хрипом.
— Лёш... — вырвалось еле слышно.
— Я тут, милая, — прошептал он, доводя до дрожи.
Они больше не говорили — всё было в прикосновениях. Она сдёрнула с него штаны, не давая ни секунды на паузы. Горячее тело к телу, влажная от пота кожа, дыхание, от которого внутри всё сжималось в тугой комок.
Когда он вошёл в неё — весь мир исчез. Остались только их дыхание, стоны и хриплые выдохи его имени.
— Давай... ещё... — простонала она, обхватывая его бёдра ногами.
Лёша двигался жёстко, резко, так, как будто тоже не мог остановиться. Её ногти оставляли царапины на его спине, его губы срывали стоны у неё с губ, шепча на ухо:
— Такая сладкая... я схожу по тебе с ума.
Когда она сорвалась, выгнувшись под ним, дрожа от накатившего, Лёша не отставал. Схватил крепче, словно боялся отпустить, и выдохнул её имя, задыхаясь.
Они лежали обнявшись, молча, слипаясь телами от жара. Только спустя минуту он повернул голову, посмотрел ей в глаза.
— Никому тебя не отдам, слышишь? — прошептал он.
— Да я и не уйду.
Ночь стала дикой, настоящей, без стыда и тормозов. Они срывали с друг друга остатки одежды, не разбирая что и куда, сливались в горячем, почти агрессивном танце желаний. Его укусы на её шее, её царапины на его спине — всё казалось правильным.
Т/И почувствовала, как Лёша обнял её крепче, уткнулся носом в волосы и шепнул:
— Люблю тебя, дурочка моя.
Она улыбнулась, не открывая глаз:
— Я тоже, Лёш.
За окном шумел город, а им было плевать. Эта ночь была только их.
⸻
ну как вам такое?)