Брак по договору [Zayn Malik]

Зейн осматривает пустую прихожую родительского дома. Многочисленная обувь, аккуратно выставленная вдоль стены сразу же сбивает первое впечатление о полупустом доме.
Парень куртку на вешалку забрасывает, небрежно ботинки сбрасывает — как сука уже принято у него, судя по всему, — кое-как их ногой поправляет и первым делом в гостиную проходит, где застаёт только младшую сестру с Норой, Алекс и ещё какой-то крайне знакомой ему девушкой, которую он, хоть убей, сам вряд ли вспомнит когда-нибудь.

Порой ему всех этих родственников и видеть не хочется. А когда Триша едва ли не упрашивает его познакомить их всех с Селеной, девушка и правда жалко становится. Он сам в именах сестёр, тётушек и племянниц путается порой.

— Привет, — Беатриса бодро улыбается брату и уже готовится с дивана вскочить, чтобы лишний раз обнять его, однако он подходит первый. По плечу её поглаживает. — Хорошо себя чувствуешь? — косится на сидящую напротив Нору, которая будто нарочно ногу на ногу закидывает именно в этот момент. И сам не понимает, почему, но гневно губы поджимает, замечая экстремальную длину её платья.

— Порядок, — Триса за взглядом брата следит и головой качает, на кузину негодующе поглядывая.

Порой ей даже представить страшно, на сколько извращены мысли её кузин, которые не по-родственному смотрят на её старшего брата, которые так наивно зрительно флиртуют с ним, каждый день — без исключений — не теряя возможности, натягивают короткие платья и обрубленные выше ягодиц шорты, думая, что остаются незамеченными.
Хотя о чём это. Ещё недавно сама Беатриса готовилась в своим семнадцать становиться матерью.
Однако, ей до сих пор эту поганую грязь в желаниях и намерениях сестёр выбить хочется, когда они так нагло трясут своей задницей перед Зейном и осуждающе осматривают Селену при любой возможности, будто давай понять, что она настолько дерьмова по сравнению с ними.

— Ты с Селеной? — русая бровью дёргает, одаряя девушек последним взглядом, и брата за руку дёргает.

— Нет, — парень в лице меняется. Расслабляется заметно. — Помнишь Майкла? Он женится на её подруге, она помогает с организацией свадьбы.

— На Адриане? — удивляется девушка. — Мы часто были в больнице, поэтому я успела с ней познакомиться. Рада за них.

— Ага, — Малик исподлобья обволакивает едва ли не на носочках поднимающуюся с кресла кузину и сам нервно с подлокотника вскакивает.

— Тётя Джесс приехала уже. Они все в столовой.

И снова выдыхает расслабленно, когда уверенно и твердо спиной к ним поворачивается.
Расслабляется, когда сам осознаёт, что вся грязь эта его не привлекает даже. Расслабляется, когда никто его ухмылки довольной не видит, когда он представляет, что это её платье приталенное на Селене бы лучше смотрелось.
А может лучше и без него.

Просторное помещение, в котором на протяжение года после небольшого ремонта первого этажа, до сих пор от недостатка мебели эхо сохраняет, поэтому грохот столовых приборов по тарелкам, шорох передвигающихся стульев и возгласы людей слишком резко отдаются.

— Я бы не хотела это обсуждать, — прерывает свою собеседницу на полу слове миссис Гомез. Однако, вынуждающий взгляд Джессики насквозь прожигает.

— Фирма Брайана была почти банкротом, поэтому он долго не думал, — врывается в их диалог Джуно. Зейн останавливается у двери в столовую, прислоняясь спиной к стене.

— Он свою дочь на ваши деньги променял, — хмыкает Джесс.

Малик в дверном проходе проявляется, на отца хмуро косясь, и в столовой мертвая тишина воцаряется.

— Я была уверена, что ты приедешь, дорогой, — из-за стола первым делом выскакивает Триша. — Но надеялась, что не один.

У Зейна уже глаза к потолку лезут, потому что терять своё время на минутную встречу с родственниками, с которыми видится едва ли не каждый пол года и по которым даже заскучать не успевает, надоело.
Он бы лучше потерял время в компании Майкла за бесполезной беседой, сидя у себя в гостиной на диване.

      Малик и не замечает, как его за стол усаживают, а Джесс, сестра отца, уже принимается его долбаными вопросами закидывать.
Джессика — женщина настырная, настойчивая и, как бы это прискорбно не было, но время от времени груба и категорична.

— Ты, что, один? — она присаживается рядом с племянником. — Где же ваша невеста? Вы массово отказываетесь нас знакомить? — усмехается Джесс. Но усмешка не добрая совсем. Осуждающая, озлобленная, надменная, недовольная.

Малик исподлобья на мать косится и на не менее недовольного отца взгляд переводит.
Возможно, Джуно и рад неожиданному приезду сестры — как и всех остальных здесь родственников, задержавшихся уже надолго, кажется, — но желание и сына, и Селену избавить от всех допросов — что редко случается — возгорается с большей силой.

— Я уже хочу познакомиться с ней. Твой отец всегда имел тонкий вкус, — Джессика своей неоднозначно кривой улыбкой «подмигивает» Трише. — А мания манипулирования у него всегда была. Так почему ты не взял её с собой?

Зейну и слова отец сказать не даёт, вперёд сына выпаливает:

— У неё есть своя работа. Тем более, им обоим не доставляет удовольствия кататься сюда каждый раз, когда приезжает кто-то новый.

Триша бровками дергает удивленно, на мужа косясь.
Раньше и сына так не защищал, как девочку, которой буквально жизнь сломал.

— У мужа бизнес, у отца бизнес, у свёкра бизнес, и она сама ещё работает? — хмыкает Джесс.

— Девочка приятная, но сложно адаптируется в чужом кругу людей, — вступает Триша.

      Девочка.

Малик не нарочно вспоминает, как эта девочка моментально отрывает пуговицы на рубашках, когда оказывается в его постели, и ухмыляется.

— Добрая и отзывчивая очень. Вот только после замужества очень замкнулась в себе.

— Не обязательно это всем рассказывать, — Тришу перебивает Зейн, из-за стола вскакивая. — Мне не нравится слышать это именно от тебя, — на матери взгляд останавливается.

— Зейн, если твоя жена не хочет знакомиться с нами сама, то как ещё мы можем узнать её получше, — Джесс со стула поднимается следом за племянником и руки на груди складывает.

— Даже если она окажется настолько плохой, разве вас всех это должно волновать? Вы слишком поздно взялись за знакомства, — парень руками взмахивает. — Мне пора, дел много.

Вылетает со столовой, и никто за ним и пойти не решается.
Перед щелчком двери все слышат лишь его последнею фразу: «Я ещё заеду к тебе, Триса.»
И в какой-то момент кажется, что объект зависти и причина его безграничной злобы и ревности становится ближе остальных, за кого он отчаянно сражался на протяжении семнадцати лет.

— Отойдёт, — фыркает ему в след Джесс.

— Он то отойдёт, — монотонно и тихо бубнит Джуно. — Но её защищать не перестанет, — взгляд на младшую сестру метает. — Не лезьте к нему, а её тем более не задевай, — пальцем сестре грозит, из-за стола выходя.

***

— Как всё прошло? — Зейн на кухне Селену застаёт. В шелковой сорочке кремового цвета на тонких лямках с вырезами вдоль бёдер и кружевной каймой у подола, а поверх полностью идентичный халат, буквально на пару сантиметров длиннее самой сорочки.

      Девочка.

Парень усмехается, пока Гомез к нему спиной стоит, голову склоняет, носом в плечо себе упираясь, когда избавиться от довольной улыбки вовремя не получается.
На груди заострённый вырез — очередной, сука, вырез, открывающий идеальный вид на приподнятую бюстгальтером грудь.
Малик прокашливается стянуто, едва ли не давясь вновь поступающим в лёгкие воздухом, когда в поле зрения стройные ноги попадают.
И он невзначай отмечает, что оба раза, когда ему удавалось «затащить» её к себе в постель он не насладился ей с достоинством и полностью.
Какое-то дикое желание с головой охватывало. А тут осознание всей её красоты только сейчас его достигает.
Брюнет губы облизывает, взглядом принимаясь по стенам стрелять, когда осознаёт, что это наслаждение приносит ему некий дискомфорт внизу живота.
И кто сейчас скажет, что его девочка выглядит как-то паршиво и грязно или слишком невинно?

— Пока что всё идёт идеально, — она улыбается ему и делает небольшой глоток свежо сваренного кофе. — Как ты съездил? — Зейн у неё кружку из рук выхватывает и отпивает, очередной раз убеждаясь в том, что эту турку Триша не зря притащила ему из дома, когда он только съехал от родителей. Всё-таки не зря эта какое-то время назад бесполезная вещь валялась в ящиках. — Там есть ещё, будешь?

Он в ответ головой отрицательно качает и ей кружку отдаёт.

— Рад, что тебя не было, — выдыхает парень. — Надоели все эти допросы. Меня, когда я школу закончил, меньше о дальнейшем поступлении спрашивали.

Брюнетка усмехается.

«Надоели допросы. Задолбали обсуждения его жены и обсасывание этой дебильной темы каждый божий день.

И кажется, в кругу самых родных — какими они всегда казались — не хватало чего-то самого близкого.
Самого привычного, приятного и лёгкого.
Не хватало свободы и возможности расслабиться, которая появилась с каких-то времен дома.
Ни в своей спальне, куда и шагу ступить кому-то лишнему нельзя было, ни на работе, находясь в привчном коллективе, ни в родительском доме, рядом с любящей мамой, которая всегда поддержать готова. А в своём доме. Абсолютно во всём доме.
Не там, где от неё можно скрыться, куда ей не хотелось бы и не разрешалось идти.
А там, где её уже чрезвычайно не хватает и хотелось бы хотя бы толику её аромата в каждом углу ощущать.

— Я бы могла попытаться оправдать твою семью, — брюнетка пожимает плечами, но парень в ответ снова отрицательно качает головой.

— Не стоит. Сохраним некую тайну во всём, происходящем там без тебя.

— Всё настолько плохо?

— Есть какие-то более позитивные темы для разговора? — её вопрос игнорирует, тем самым вызывая некие подозрения. Гомез щурится, пытается хотя бы взглядом броню эту пробить, но однако не сопротивляется, когда он снова к её кружке тянется, упуская возможность выдвинуть ему бесполезное условие: рассказ о прошедшем вечере за очередной глоток её кофе. Глупо.

— Погода налаживается вроде, — Селена максимально позитивно улыбается, однако, он на неё как на маленького ребёнка смотрит. — Хорошо, — уже более серьёзно. Кареглазая прокашливается. — До свадьбы неделя осталась. Может, стоит подумать над подарком?

— Вообще, я собирался отдать деньгами.

Она дует губы, покачивая головой.

— От нас обоих.

— Хорошо, — на вдохе выпаливает кареглазая. — Я вложу, сколько смогу.

— Неа, — он головой качает. — Я вложу столько, сколько нужно.

— Ты вгоняешь меня в долги.

Малик удивленно вскидывает брови, не спеша сокращая между ними расстояние, и за талию её к себе притягивает.

— Тебе не стыдно голой в моей кровати лежать, — буквально шепчет. — Но стыдно брать мои деньги? — и робким поцелуем в уголок губ надеется её возродившееся напряжение устранить, что почти удаётся. — К тому же это не долг. Мне надоело строить обиженного на весь мир за то, что кто-то и когда-то нарушил моё личное пространство. Легче признать то, что нас обоих это устраивает, и согласиться с тем, что постепенно становится семьёй. Это наш дом, наша кухня, наши деньги, но моя работа. Я всю жизнь наблюдал за тем, как отец полностью обеспечивал нашу семью, позволяя маме тратить её сбережения только на себя. И до сих пор это делает. Поэтому считаю свою семью, в какой-то степени, примером для самого себя и не собираюсь идти вопреки этому примеру.

И в какой-то момент та самая долбаная извилина, которая заставляла её противиться всему происходящему вокруг, на место встаёт, наконец.

— Да без проблем, — она невозмутимо плечами пожимает, как во время споров с Адрианой у неё заканчиваются аргументы, и она равнодушно принимает поражение. Но в какой-то момент её на смех пробивает, автоматом у него самого улыбку вызывая. — Только вот больше полугода прошло. А ты так легко впускаешь кого-то настолько близко, позволяя даже в свой кошелёк залезть.

— Меня никто с работы до полуночи не ждал, — парень губу нижнюю кусает. — А ещё ты не свалила от меня сразу после моего первого закидона, полюбила мою маму, понравилась моему отцу и вытерпела половину родственников, — голову наклоняет, взглядом в неё странным впиваясь, будто спрашивая тем самым, понятно ли ей это теперь. Малик выдерживает мертвую паузу, полноценно наслаждаясь этой доброй улыбкой, которой не хватало сильно.

И в мгновение выражение его лица меняется. Брови сводит, на лбу морщинки мелкие выступают. Он руку ей в волосы запускает.
Она перед ним простая, настоящая, беззащитная и убитая. В глаза ему с наивной, доброй улыбкой смотрит, как верный пёс, который икогда не предаст своего хозяина. И поверить сложно, что эту лучезарную улыбку просто на деньги променяли.

Парень в ладонях её остренькое личико заключает, в лоб целует и к груди прижимает.

***

— Пока что я не в восторге от этой девушки, — фыркает Джессика, находясь в столовой с одной лишь Трисой. — Может, ты виделась с ней больше и успела познакомиться поближе, но по словам твоей матери она слишком нежная и хлипкая. Она вряд ли подходит Зейну.

— Мне так не кажется, — достаточно твердо отвечает Беатриса. — Не пытайся настроить меня против неё, тётя. Я не смогу ответить тебе взаимностью.

— Эта девушка влезла в вашу семью, дорогая. Вы её вовсе не знаете, поэтому не стоит спешить с такими резкими заявлениями.

— Даже не пытайся, — в столовую проходит Триша, голос которой ломается от неожиданно возгоревшегося недовольства. Беатриса молча поднимается со стула, выходит из-за стола и вовсе покидает столовую. — Кого, кого, а Беатрису не трогай даже.

— Вы все здесь против меня сговорились?

— Когда у Беатрисы случился выкидыш, Селена несколько суток провела у её койки. Не нам судить кого-то, дорогая Джесс. Джуно и без того, кажется, всё подробно объяснил нам всем. Зейн ценит её, поэтому прекрати его за это цеплять, — грозится женщина. — Всё только начало налаживаться. Даже не вздумай давить на неё или дёргать Зейна.

— Зачем ему это нужно, — усмехается женщина. — Он же размякнет с ней. Ему нужна собранная деловая девушка, которая будет поддерживать его во всех начинаниях. А не дочь банкрота, который прибежал за помощью и впихнул её куда побогаче. Разве не важнее обеспечить самого себя, а потом думать о ком-то др...

— Зейну 27, — Триша перебивает её. — Мы с Джуно женились, когда ему было каких-то 24 года. Я была той деловой девушкой, которая держала его в ежовых руковицах и толкала к успеху?

С коридора раздаются счастливые детские вскрики. В дом, как будто уже в свой собственный, влетает Грейси, а ей навстречу выбегает Чарльз, десятилетний племянник Зейна, и моментально заключает девочку в объятиях.
Шум с прихожей отвлекает женщин в столовой.

— Думаю, мы закрыли эту тему.

— Грейси, — бурчит Селена, одёргивая сестру за руку. — Стой здесь.

Та разочарованно вздыхает и отходит в сторону, недовольно косясь на старшую сестру.

— Аманда?! — с гостиной выглядывает Меделин. — Не думала, что вы решитесь приехать сегодня. Проходите же. Привет, Селена.

Следом за сестрой в прихожую выбегает Триша.

— Боже, как же я рада вас видеть, — женщина первым делом приветствует Мэнди, а затем едва ли не бросается на Селену, заключая в своих горячих объятиях.

И что-то будто поменялось за эти пару дней, потому что объятия Селены становятся непривычно теплыми и крепкими. Когда-то она была готова прилипать так только к одной Аманде; когда-то она точно также липла к ней на диване после учёбы, когда ей слишком уж хотелось поделиться новым изученным заболеваниям, а Мэнди шуточно старалась избежать этих рассказов, потому что и без «простого» объяснения дочери ничего не понимала.
Триша выдыхает расслабленно, не ощущая более того напряжения, которое ей доставляло скованное состояние невестки.

— Посиди с нами. На улице холодно, куда ты сейчас пойдёшь? — Триша с неё пальто принимается стягивать. — Я позвоню Зейну, скажу, чтобы заехал после работы и поедете вы домой вместе. Погрейся.

И почему-то, когда в какой-то момент ей становится не по себе, она именно себя саму винить начинает за то, что домой не поехала.
Знакомство с новым лицом этой семьи уже не оставляет никаких впечатлений.

Слушать нескончаемые разговоры женщин становится невозможным.
Тело выламывать начинает. Она скользит по стулу, стараясь от боли в спине избиваться, но все напрасно.
Гомез уже раз так третий на часы посматривает. И наконец, выдыхает расслабленно, когда входная дверь хлопает, а до них доносятся мужские голоса с прихожей.

Из-за стола мигом Триша подсакивает, когда в столовую проходят Джуно с Зейном, а за ними следом подкрадываются Алекс, Нора и Триса.

— Всем добрый вечер, — кратко оброняет Джуно, проходя к столу. — Здравствуй, Аманда, — мужчина не жалеет и приветливой улыбки в сторону женщины и Селены.

Судя по всему, настроение у него на высоте. Что бывает крайне редко.

— Зейн, проходи, — Триша сына рукой зазывает. — Поужинаем все вместе.

Селена на ноги поднимается, с него глаз не сводя. Он, по сравнению с отцом, выглядит достаточно хмуро и напряженно.

— Нет, — обрубает парень. — Мне с бумагами дома надо разобраться, поэтому мы поедем, — и руку Селене протягивает.

С бумагами...
Вполне правдоподобно.

Парень брюнетку осторожно за руку дёргает, к себе её тело прибивая. И ему самому спокойнее. Потому что она рядом.

***

— Много работы? — Селена следом за Зейном в дом проходит. — Приготовить что-нибудь перекусить?

— Её нет, — выдыхает парень, бросая на журнальный столик папку с документами. — Извини, если тебе там нравилось, — пиджак с себя стягивает и на спинку дивана его бросает. — Но я бы не хотел оставаться в том обществе.

— Не начинай эту тему снова, Зейн. Это твои родители.

— Да, и я не имею ничего против них. Но тётя Джесс не приезжает, чтобы посидеть всей семьёй за столом и попить чай. Никто из моих родственников не приезжают просто так. Я не люблю эти шумные компании, лишние допросы о нашем браке и всё в том духе, — он нервно бурчит что-то сквозь зубы и, закатывая глаза, уходит.

Защищал её, а в итоге обидел и обиделся сам.
И понимает, что такой незначительный, непонятный, странный его псих снова возводит невидимые преграды между ними.
Малик просыпается посреди ночи, когда вытягивает руку на другую половину кровати и обнаруживает лишь пустые холодные простыни. По спине мурашки пробегают, а его знобит незначительно. Парень в сидячее положение переходит, оглядывается по сторонам, ожидая увидеть её где угодно. Но нет.
Он на все сто уверен, что она, вновь включив обиженку, ушла на второй этаж. Однако, всю гостиную освещает телевизор, поэтмоу парень первым делом туда заглядывает. Поджав под себя ноги, она закутывается в одеяло, зарываясь в него носом, и слегка склоняется на бок, прикладывая голову на спинку дивана. Гомез вовсе не замечает, как он подходит, поэтому испуганно дёргается, когда Зейн заваливается рядом с ней, прикладывая голову ей на колени.

— Что...

— Я, — он тихо себе под нос бормочет, на бок переворачиваясь. — С тобой хочу, — нащупывает её руку у себя над головой, с её нежными пальчиками свои сплетает и к губам подтягивает. — Здесь.