Самолёты

- Как ты мог так поступить вооб- ще? - хрипло спрашивает Миша в трубку. В ладони зажато гор- лышко от бутылки с крепким спиртным, а голова идет кругом
от выпитого алкоголя.
- Да я тебе нихера не должен
был, - раздраженно отзывается Даня. 
Совергон сидит на ступеньках подъезда и давится злостью на бывшего лучшего друга. Внутри сводит от ненависти, боли и разочарования. Он в один момент остался один, когда узнал, что его бывшая девушка теперь встречается с его лучшим другом. Тот самый Даня, который подставлял Мише свое плечо еще со времен
средней школы, тот, кому парень доверял, как себе, «Человек чести»,как когда-то самого себя охарактеризовал Рэнделл, оказался крысой, которая за спиной друга встречалась с той, кого он все еще любил.
Ты чертова мразь, - тихо, что-
бы,не сорваться на крик, про- шипел юноша. Миша более чем прекрасно понимал, что теперь он остался в абсолютном одиночестве. Два самых дорогих ему человека мгновенно оказались гребаными предателями. Пылинки
кружились в предзакатных сумерках неосвещенного парадного, полы легкой куртки протирали истоптанные ступени. Рэнделл молчал. Он злился - Миша знал это. Как бы он ни кичился тем, что Настя была свободна, что ему ник­то ни­чего не дол­жен и что пре­тен­зии не­обос­но­ван­ны, Да­ня знал, что пос­ту­пил как пос­ледняя сво­лочь.
— И ты поз­во­нил, что­бы об­ви­нить ме­ня в сво­их проб­ле­мах? — с вы­зовом и нас­мешкой, на­иг­ранно-дер­зко, спро­сил юно­ша на том кон­це про­вода.
— У ме­ня нет проб­лем, — сов­рал па­рень, гло­тая ком в гор­ле.
— Тог­да че­го ты мне тут выс­ка­зыва­ешь? — раз­дра­жен­но отоз­вался Да­ня.
— Мне скуч­но, — Со­вер­гон ус­мехнул­ся, сво­рачи­ва­ясь в ко­мок где-то внут­ри.
— Это, как ми­нимум, твоя проб­ле­ма.
Ми­ша не на­шел­ся, что от­ве­тить. Сар­казм ядом вы­ливал­ся из не­го вмес­те с болью и оби­дой на со­бесед­ни­ка.
— За­то у те­бя бес­ко­неч­ные стра­дания о сво­их проб­ле­мах, — бук­валь­но вып­лю­нул па­рень.
— Ах, ну из­ви­ните, — Да­ня на­вер­ня­ка смор­щился от­то­го, что юно­ша на­давил на боль­ное. Они еще по­мол­ча­ли. Со­вер­гон не­от­рывно смот­рел в проз­рачное стек­ло, ло­вив­шее пос­ледние ру­бино­вые лу­чи, и ду­мал о Нас­те. Хо­телось ей поз­во­нить, что­бы как обыч­но по­желать ей спо­кой­ной но­чи, но он уда­лил ее из кон­тактов еще ут­ром. Уда­лил пе­репис­ки, из дру­зей в соц­се­тях — все уда­лил. Он знал, что боль­ше не бу­дет ей зво­нить.
В об­щем-то, он и Рэн­деллу зво­нить не со­бирал­ся. Он ду­мал, что по­иг­ра­ет в Мать Те­резу и ос­та­вит этих дво­их да­вить­ся сов­мес­тным счасть­ем, но сей­час, оп­ро­кинув в се­бя не­кото­рое ко­личес­тво ал­ко­голя, па­рень при­шел к вы­воду, что быв­ше­му дру­гу сто­ит все выс­ка­зать. Ми­ша был уве­рен, что ему есть, что ска­зать, но, как ока­залось, ни­чер­та у не­го за дол­ги­ми раз­мышле­ни­ями не ос­та­лось. Нем­но­го хо­телось кри­чать от да­вящей ти­шины.
— Ну и по­донок же ты, — ядо­вито вы­давил из се­бя па­рень и ски­нул зво­нок, не слу­шая, что там в от­вет на­чал го­ворить од­ноклас­сник. В гру­ди тя­жело уха­ло. Со­вер­гон еще нес­коль­ко ми­нут ждал, что Рэн­делл пе­рез­во­нит и мо­лил­ся, что­бы это­го не про­изош­ло. Ули­цы Пе­тер­бурга пог­ру­жались в тем­но­ту, в подъ­ез­де пах­ло си­гаре­тами и бы­ло уже хо­лод­но. Юно­ша опус­тил го­лову на ру­ки и заж­му­рил­ся. Мыс­ли сум­бурно ме­тались в го­лове и он не мог ух­ва­тить­ся ни за од­ну из них. Его вы­вора­чива­ло на­из­нанку от боль­но­го осоз­на­ния пре­датель­ства. По­ка он об­щался со сво­ей де­вуш­кой, все лю­ди вок­руг не­го отош­ли на вто­рой план, толь­ко Да­ня и ос­тался его дру­гом, к ко­торо­му он по­шел, как толь­ко рас­стал­ся с любимой.
А те­перь Ми­ша был один.
По­яви­лась мысль о том, что­бы вый­ти в ок­но. Юно­ша встал, ос­та­вив бу­тыл­ку на сту­пень­ках, и на под­ка­шива­ющих­ся но­гах по­дошел к окон­ной ра­ме с об­лезлой крас­кой. Тон­кие паль­цы ух­ва­тились за ле­дяную ме­тал­ли­чес­кую руч­ку. С ули­цы тя­нуло хо­лодом. В го­лове все еще бы­ло мут­но от ал­ко­голя и в соз­на­нии ме­шались ка­кие-то об­ры­воч­ные вос­по­мина­ния с его собс­твен­ны­ми вы­вода­ми. По те­лу по­бежа­ли му­раш­ки от рез­ко вор­вавше­гося в подъ­езд вет­ра, и па­рень по­шат­нулся. Лег­кая кур­тка еще не гре­ла в уга­са­ющий ап­рель, но вдох­нуть пол­ной грудью бы­ло не­во­об­ра­зимо при­ят­но. Со­вер­гон обе­ими ру­ками опер­ся о вы­сокий по­докон­ник и втя­нул ртом влаж­ный воз­дух Пи­тера. Го­лова зак­ру­жилась от рез­ко­го кон­трас­та с про­пах­шим си­гарет­ным ды­мом па­рад­ным. Пе­ред гла­зами поп­лы­ли ядо­вито-зе­леные пят­на. Парню пот­ре­бова­лось нес­коль­ко ми­нут, что­бы на­дышать­ся и прий­ти в се­бя хо­тя бы чуть-чуть. Вдоль улиц за­жига­ли фо­нари, де­ревья шу­мели го­лыми вет­вя­ми, не ус­певши­ми рас­крыть свои листья. Ред­кие лю­ди шны­ряли меж­ду пе­ре­ул­ка­ми и про­пада­ли за тя­желы­ми дверь­ми.
— Миш? — со спи­ны раз­дался удив­ленный жен­ский го­лос. Со­вер­гон обер­нулся к го­воря­щему и нах­му­рил­ся.
— Свет? — пе­ред ним сто­яла его од­ноклас­сни­ца. Юно­ше пот­ре­бова­лось еще нес­коль­ко се­кунд, что­бы вер­нуть свое соз­на­ние в мир­скую обо­лоч­ку и сос­ре­дото­чить­ся на чем-то кро­ме уже во­об­ра­жен­но­го по­лета с седь­мо­го эта­жа. Де­вуш­ка сжи­мала в ла­дони ре­мешок ма­лень­кой су­моч­ки и нес­коль­ко ис­пу­ган­но смот­ре­ла на со­седа боль­ши­ми ка­рими гла­зами. Све­та и Ми­ша учи­лись в од­ном клас­се и по сов­мести­тель­ству жи­ли в од­ном подъ­ез­де. Ког­да-то эти двое бы­ли дос­та­точ­но близ­ки­ми друзь­ями, но по­том кон­флик­ты из-за но­вого кру­га об­ще­ния юно­ши раз­ве­ли их по раз­ным сто­ронам. Ми­ша уто­нул в от­но­шени­ях с Нас­тей, друж­бой с Да­ней, Ди­мой и Ли­зой, а по­том и вов­се ра­зор­вал кон­такты с Дей­дри­мер. Толь­ко, ес­ли Со­вер­гон со­шел­ся с ре­бята­ми, де­вуш­ка, на­обо­рот, отс­тра­нилась от од­ноклас­сни­ков и ста­ла по боль­шей час­ти про­гули­вать, ту­су­ясь где-то вне школь­ных ком­па­ний.
— Ты че­го? — ос­то­рож­но по­ин­те­ресо­валась де­вуш­ка, зап­равляя за ухо прядь ядо­вито-го­лубых во­лос. Па­рень рас­плыл­ся в грус­тной улыб­ке и мот­нул го­ловой.
— Нет, ни­чего.
Школь­ни­ца еще по­мялась и по­дош­ла бли­же. Ей в нос уда­рил за­пах пе­рега­ра, шед­ший от од­ноклас­сни­ка.
— Ты пил? — все так же ти­хо спро­сила она. Ми­ша сар­кастич­но ус­мехнул­ся и за­катил гла­за.
— По­чему те­бя это так удив­ля­ет?
Он нес­коль­ко раз ви­дел пь­яную Све­ту, слу­чай­но пе­ресе­ка­ясь с ней на лес­тни­це. Соз­да­валось впе­чат­ле­ние, что по­ка все си­дели за пар­та­ми, Дей­дри­мер уже вы­пива­ла со сво­ими сом­ни­тель­ны­ми при­яте­лями. Они ред­ко раз­го­вари­вали в пос­ледние па­ру лет, да и не ска­зать, что юно­ше очень это­го хо­телось.
— Миш, что-то слу­чилось? — де­вуш­ка уже уве­рен­нее приб­ли­зилась и взя­ла зна­комо­го за ру­ку. У Со­вер­го­на внут­ри что-то ух­ну­ло. Ее жест при­вел пар­ня в пол­ное за­меша­тель­ство, с од­ной сто­роны ему бы­ло слож­но за­гово­рить с той, ко­торую он, по­луча­ет­ся, ки­нул ког­да-то, но с дру­гой — хо­телось по­делить­ся хоть с кем-то сво­ей болью, зах­лесты­ва­ющей с го­ловой.
— Ни­чего, — ряв­кнул он и от­дернул ру­ку. Сер­дце­би­ение не уни­малось и кош­ки на ду­ше ста­ли как буд­то скрес­ти еще бо­лее жес­то­ко. Но она не уш­ла.
— Миш, пос­лу­шай, — ее хо­лод­ная ла­донь опять лег­ла по­верх его. — Ты слиш­ком пло­хо прит­во­ря­ешь­ся.
Его са­мо­об­ла­дание ру­шилось с трес­ком, бы­ло очень слож­но не вы­лить на од­ноклас­сни­цу весь по­ток дерь­ма, ко­торый на­копил­ся у не­го в ду­ше за счи­тан­ные дни. Юно­ша глу­боко ды­шал и не смот­рел на ког­да-то под­ру­гу.
— Миш, — еще раз нас­той­чи­вее пов­то­рила она.
— Она уш­ла к Да­не, — прог­ло­тив ко­нец фра­зы вы­давил из се­бя Со­вер­гон. Ка­рие гла­за еще прис­таль­нее ус­та­вились на не­го.
— Нас­тя? — он по­чувс­тво­вал, как ее паль­цы силь­нее сжа­лись на его кис­ти.
— Нет, блять, Ма­рина Фё­доров­на, — ог­рызнул­ся под­росток. На пуб­ли­ку кон­фликт, не ска­зать, что был за­метен, но хо­лод меж­ду преж­ни­ми друзь­ями чувс­тво­вали все.
Све­та вдох­ну­ла и опус­ти­ла гла­за.
— Я по­нимаю, — роб­ко на­чала его со­бесед­ни­ца, — пос­лу­шай...
— Да что ты по­нима­ешь, — па­рень смах­нул ис­си­ня-чер­ную чел­ку на­бок и ус­та­вил­ся в ок­но. Сей­час ему ка­залось, что ник­то на све­те не спо­собен по­нять то­го, что тво­рилось в его ду­ше. Де­лить­ся чем-то мгно­вен­но пе­рехо­телось. Что она во­об­ще мо­жет знать о нем? Они да­же не об­ща­ют­ся. Они ви­дят­ся, в луч­шем слу­чае, па­ру раз в ме­сяц, и здо­рова­ют­ся, как мак­си­мум. Све­та от­пусти­ла его ла­донь и Ми­ша спря­тал ру­ки в кар­ма­ны. Его раз­ры­вало над­вое.
Они сто­яли и смот­ре­ли на оза­рен­ные фо­наря­ми дво­ры. Со­вер­гон го­тов был рвать на го­лове во­лосы от собс­твен­ной бес­по­мощ­ности пе­ред, ка­залось бы, впол­не пе­режи­ва­емой проб­ле­мой. В же­луд­ке жгло, внут­ренние ор­га­ны, как буд­то сжи­мались и раз­жи­мались как су­мас­шедшие, что­бы Ми­ша на­чал бле­вать киш­ка­ми. Этот при­дурок в пос­ледний раз ел, воз­можно, вче­ра. Весь день шлял­ся по ули­це, нап­ле­вав на шко­лу с ее уро­ками, и под ко­нец уже влил в се­бя сом­ни­тель­но­го ка­чес­тва вис­карь. Из лег­ких с хри­пом вы­рывал­ся воз­дух, ког­да ор­га­низм опять рез­кой болью на­поми­нал о том, что он не же­лез­ный. Юно­ша сог­нулся в прис­ту­пе но­вой бо­ли, ме­ша­ющей­ся со стрес­сом. Све­та ис­пу­ган­но об­ня­ла его за пле­чи и по­мог­ла сесть на по­докон­ник.
— Блять, — сдав­ленно прох­ри­пел па­рень и спря­тал блед­ное ли­цо за спа­да­ющей чел­кой. Внут­ри кто-то яв­но тан­це­вал че­чет­ку и но­ровил выс­ко­чить че­рез глот­ку. Го­лова кру­жилась и соз­на­ние рас­се­ива­лось в хо­лод­ном, неп­ри­ят­но пах­ну­щем, воз­ду­хе. Де­вуш­ка си­дела ря­дом и гла­дила его по спи­не. Ми­ша уже не мог соп­ро­тив­лять­ся, прос­то по­тому что бы­ло слиш­ком пло­хо. Они еще ка­кое-то вре­мя си­дели мол­ча, по­ка Со­вер­гон не на­шел в се­бе си­лы под­нять­ся на но­ги и глу­боко вдох­нуть. Дей­дри­мер вы­жида­юще свер­ли­ла его гла­зами, на что он толь­ко от­вернул­ся.
Он не поп­ро­щал­ся. Ему не хо­телось хоть что-то ей го­ворить. Бы­ло неп­ри­ят­но, что она уви­дела его в этом сос­то­янии, да и мыс­ли о пре­датель­ствах не сда­вали по­зиций. Имен­но по­это­му юно­ша без ка­ких-ли­бо реп­лик по­кинул лес­тнич­ную клет­ку и во­шел в квар­ти­ру. Све­та так и ос­та­лась си­деть, об­ло­котив­шись о сте­ну.
Па­рень ски­нул кур­точку на ди­ван­чик в при­хожей, неб­режно бро­сил бо­тин­ки в угол и по­тер за­мер­зшие ру­ки друг о дру­га. Мать уже спа­ла, отец вер­нется в те­чение ча­са. Прос­ле­живая сте­ны ру­ками юно­ша на ощупь доб­рался до ван­ной и щел­кнул вык­лю­чате­лем. Его му­тило. Преж­де чем один­надца­тик­лас­сник зак­рыл дверь са­нуз­ла, его вы­вер­ну­ло. Па­рень опус­тился на ко­лени пе­ред уни­тазом и упер­ся ла­доня­ми в хо­лод­ную ке­рами­ку. Его не­щад­но рва­ло. Не­досып, нер­вы и не­до­еда­ние при­вели его ор­га­низм в сос­то­яние аб­со­лют­но не­рабо­чее.
Нем­но­го отой­дя, Ми­ша ус­та­ло опус­тился на плит­ку, об­ло­качи­ва­ясь спи­ной о сте­ну. Мысль бы­ла толь­ко од­на и она зва­ла его пой­ти на кух­ню и сде­лать креп­ко­го чая. Пе­реси­лив се­бя, че­рез па­ру ми­нут Со­вер­гон ти­хонь­ко дос­тиг чай­ни­ка и оп­ро­кинул в се­бя круж­ку ки­пят­ка. Пос­ле этой не­хит­рой про­цеду­ры, ко­торая в по­доб­ном сос­то­янии по­каза­лась не­веро­ят­но слож­ной, на ват­ных но­гах па­рень уда­лил­ся спать, от­ру­бив­шись пря­мо в одеж­де.
***
Пи­тер хо­лод­ный, Пи­тер неп­ри­вет­ли­вый. И лю­ди ка­зались Ми­ше се­год­ня та­кими же про­тив­ны­ми и ле­дяны­ми. Он си­дел за пос­ледней пар­той, ус­та­вив­шись на вро­де как «вес­ну» на ули­це. Мо­росил дождь, на бор­дю­рах под­та­ива­ла гряз­ная ка­ша, ко­торая ког­да-то бы­ла сне­гом. Го­лова гу­дела, на­поми­ная о том, что нуж­но есть, спать и не пить. Со вче­ра его чуть от­пусти­ло, но са­мочувс­твие бы­ло все еще мер­зкое. Впих­ну­тый с ут­ра зав­трак про­сил­ся об­ратно, но все же это бы­ло не­об­хо­димо. Один­надца­тик­лас­сни­ки слиш­ком вя­ло сте­кались на пер­вый урок, учи­тывая, что до ЕГЭ ос­та­валось все­го ни­чего. Ми­ша от­ки­нул­ся на спин­ку сту­ла и прик­рыл гла­за, на­де­ясь за три ми­нуты дос­пать по­ложен­ные во­семь ча­сов.
— Миш, — ему приш­лось рас­пахнуть крас­ные гла­за. По пра­вую ру­ку в про­ходе сто­яла Све­та. — Мож­но я с то­бой ся­ду?
Па­рень был не сов­сем уве­рен в том, как ему сто­ит вес­ти се­бя с со­сед­кой, по­это­му сна­чала за­меш­кался, а по­том про­мям­лил что-то сов­сем нев­нятное, что Дей­дри­мер вос­при­няла, как сог­ла­сие. Де­вуш­ка вы­ложи­ла из сум­ки тол­стую тет­радь с руч­кой и при­зем­ли­лась на со­сед­ний стул.
— Вау, ка­кие лю­ди в Гол­ли­вуде! — с из­девкой зак­ри­чал Да­ня Ка­шин, лишь по­явив­шись в двер­ном про­еме со сво­ей ком­па­ни­ей. — Ебун ре­шил поч­тить нас сво­им при­сутс­тви­ем!
— По те­бе сос­ку­чилась, — ядо­вито отоз­ва­лась школь­ни­ца и ут­кну­лась в эк­ран смар­тфо­на. Све­та дей­стви­тель­но очень ред­ко по­яв­ля­лась на уро­ках, но се­год­ня, ви­димо, сде­лала ис­клю­чение. У нее уже не пер­вый год длил­ся кон­фликт с учи­теля­ми, за­нятия ко­торых она упор­но от­ка­зыва­лась по­сещать.
— Всем доб­рое ут­ро, — в класс стре­митель­но вош­ла пре­пода­ватель­ни­ца, уг­ро­жа­юще цо­кая каб­лу­ками. Школь­ни­ки не со­из­во­лили под­нять­ся со сво­их мест, что не выз­ва­ло ни­какой ре­ак­ции со сто­роны учи­тель­ни­цы, по­тому что к от­вра­титель­но­му по­веде­нию стар­шеклас­сни­ков здесь дав­но при­вык­ли. Она с ка­мен­ным ли­цом на­чала объ­яс­нять ма­тери­ал, ко­торый дол­жен был по­мочь без­дарным школь­ни­кам не за­валить­ся на од­ном из глав­ных эк­за­менов, то есть рус­ском язы­ке. Све­та ску­ча­юще изу­чала гла­зами сте­ны ка­бине­та. Со­вер­го­ну бы­ло да­леко не до раз­ли­чий меж­ду по­няти­ями «дра­мати­чес­кий» и «дра­матич­ный», по­тому что он не­ус­танно му­солил од­ни и те же мыс­ли о Да­не и Нас­те. Их, к сло­ву, в клас­се не бы­ло.
На­вер­ня­ка, они тра­ха­ют­ся сей­час на ро­дитель­ской кро­вати, поль­зу­ясь обя­зан­ностью взрос­лых ухо­дить на ра­боту. Сер­дце бо­лез­ненно сжи­малось от на­каты­ва­ющих не­навис­ти и рев­ности. Все эти пиз­дос­тра­дания по­каза­лись бы Ми­ше ко­мич­ны­ми, не будь он на сво­ем мес­те, но ос­та­валось толь­ко ждать, ког­да са­мо от­пустит. Па­рень да­же пред­ста­вить не мог, что ему на­до сде­лать, что­бы от­влечь­ся, на­конец, от са­мо­ис­тя­зания. Но ему на по­мощь приш­ла Све­та, ткнув в бок и зас­та­вив пос­мотреть на смеш­ную кар­ти­ноч­ку, толь­ко что най­ден­ную в Ин­терне­те. Шут­ка бы­ла ту­пая, но юно­ша неп­ро­из­воль­но улыб­нулся, что яв­но по­радо­вало его со­сед­ку по пар­те. Пре­пода­ватель­ни­ца про­дол­жа­ла од­но­тон­но та­рато­рить, не от­ры­вая глаз от кни­ги.
— Я ду­маю, ре­пер­ши из нее не выш­ло бы, — за­мети­ла, пос­ме­ива­ясь, де­вуш­ка, — а она так ста­ра­ет­ся.
Со­вер­гон ус­мехнул­ся.
— Ты, кста­ти, все еще пи­шешь? — вдруг спро­сила Све­та, опять ус­та­вив­шись на не­го. Воп­рос пос­та­вил мо­лодо­го че­лове­ка в сту­пор. В пос­леднее вре­мя юно­ша пи­сал что-то боль­ное, не­адек­ватное и грус­тное. Час­то рвал из блок­но­та лис­ты и пе­репи­сывал мно­гочис­ленные сти­хи. Ми­ша ув­ле­кал­ся этим уже очень дав­но и чи­тал свои ше­дев­ры же­ла­ющим. Па­рень по­мял­ся еще, но вы­удил из пор­тфе­ля свой «сбор­ник» и про­тянул од­ноклас­сни­це. Та ув­ле­чен­но про­лис­ты­вала ис­пещрен­ные мел­ки­ми бук­ва­ми лис­ты и нес­лышно ше­вели­ла гу­бами, вчи­тыва­ясь. Со­вер­го­ну смеш­но бы­ло наб­лю­дать за го­лубы­ми во­лоса­ми, спа­да­ющи­ми на ее ли­цо, и паль­цем, ска­чущим по строч­кам.
— Слу­шай, это очень здо­рово, — уве­рен­но за­яви­ла Све­та, отор­вавшись от сти­хов. Со­вер­гон скри­вил рот.
— Та­кое се­бе, — ему не всег­да нра­вилось то, что он де­лал. Да­же в боль­шинс­тве слу­ча­ев ему это не нра­вилось. Ос­тавший­ся урок они про­бол­та­ли о по­эти­чес­кой де­ятель­нос­ти юно­ши. Дей­дри­мер уве­ряла, что ему сроч­но нуж­но где-ни­будь опуб­ли­ковать­ся, а тот толь­ко от­ма­хивал­ся и го­ворил о том, что сей­час пуб­ли­ку­ют толь­ко тех, у ко­го есть день­ги.

Де­вуш­ка за­цепи­ла те­му, на ко­торую Ми­ша дей­стви­тель­но мог го­ворить сво­бод­но. У не­го всег­да был хо­роший слог и ли­тера­тура да­валась пар­ню с пол плев­ка, он мог бы быть луч­шим, но ус­то­яв­ши­еся жиз­ненные прин­ци­пы не да­вали юно­ше пи­сать в бес­ко­неч­ных со­чине­ни­ях то, что от не­го тре­бу­ют. Он пи­сал то, о чем ду­мал.
Стран­ные фи­лософс­тво­вания Ми­ши прер­вал зво­нок с уро­ка. Пре­пода­ватель­ни­ца гром­ко зах­лопну­ла кни­гу и бе­зэмо­ци­ональ­но наг­ну­лась к ящи­ку сто­ла сме­нить один ди­дак­ти­чес­кий ма­тери­ал на дру­гой. Один­надца­тик­лас­сни­ки за­шуме­ли, сгре­бая свой не­хит­рый ба­гаж и вы­летая из клас­сной ком­на­ты. Све­та пос­ле­дова­ла при­меру ос­таль­ных и, под­хва­тив объ­ем­ную сум­ку, пос­пе­шила на вы­ход. Юно­ша наг­нал ее уже в ко­ридо­ре.
— Ты ку­да сей­час? — спро­сил он, све­ря­ясь с на­руч­ны­ми ча­сами. Де­вуш­ка нем­но­го за­мялась.
— Ку­рить.
Со­вер­гон по­нима­юще кив­нул и от­стал. Он не ку­рил на пос­то­ян­ной ос­но­ве, как это де­лала по­лови­на клас­са. Све­та, на­вер­ное, бы­ла пер­вой, кто на­чал. Ей бы­ло тог­да три­над­цать. Ми­ша еще ка­кое-то вре­мя во­евал с под­ру­гой, но по­том сдал­ся и иног­да сто­ял за уг­лом с ней за ком­па­нию. Те­перь ему не очень хо­телось вды­хать ед­кий дым, по­это­му он по­шел к ка­бине­ту ис­то­рии, что­бы хоть что-ни­будь ус­петь про­читать пе­ред тем, как ему вле­пят не са­мую при­ят­ную оцен­ку.

Бы­ло пло­хо, мыс­ли пу­тались и гла­за нап­расно бе­гали по од­ной и той же стра­нице в тре­тий раз. Ка­кие-то да­ты и име­на не хо­тели ос­та­вать­ся в го­лове и вы­лета­ли сра­зу же. Со­вер­гон до са­мого звон­ка сто­ял у по­докон­ни­ка, сжи­мая вис­ки ру­ками, и пы­тал­ся за­пом­нить хоть что-то.

***

Еда в сто­ловой бы­ла аб­со­лют­но несъ­едоб­ной. Ми­ша не раз­би­рал­ся в са­нитар­ных нор­мах, но да­же иди­оту бы­ло по­нят­но, что та­ракан, вы­бега­ющий из стой­ки с при­бора­ми, был яв­но не пре­дус­мотрен­ным раз­вле­чени­ем пуб­ли­ки. Па­рень вя­ло ко­вырял вил­кой в та­рел­ке, осоз­на­вая, что по­есть прос­то нуж­но, что­бы не сва­лить­ся в об­мо­рок. До кон­ца учеб­но­го дня ос­та­валось вы­дер­жать все­го один урок, а по­том ник­то не за­дер­жит его в этом зда­нии ни на ми­нуту. Ку­да он пой­дет, юно­ша еще не знал, но был на все сто про­цен­тов уве­рен, что до­мой он явит­ся не рань­ше, чем стем­не­ет. До­ма бы­ло гне­туще, тя­жело и не­уют­но. Очень мно­го ве­щей на­поми­нало о друзь­ях, а вы­кинуть гру­ду ба­рах­ла ру­ка еще не под­ни­малась. Со­вер­гон упор­но цеп­лялся за прош­лое, ко­торое де­лало ему боль­но.

Па­рень по­ложил в рот ку­сок ре­зино­вого мя­са и, скри­вив­шись, прог­ло­тил. Сколь­зкий со­ус выз­вал рвот­ный реф­лекс и Ми­ша с тру­дом его по­давил. Ста­ло еще по­ганей. По по­докон­ни­ку со сто­роны ули­цы ба­раба­нили се­рые кап­ли, до­бивая окон­ча­тель­но. Один­надца­тик­лас­сник бро­сил вил­ку на под­нос и спеш­но по­кинул сто­ловую, про­пах­шую ту­шеной ка­пус­той. Гряз­ная бе­лая по­дош­ва фир­менных крос­со­вок стре­митель­но опус­ка­лась на сту­пени. Дре­без­жа­щий зво­нок раз­дра­жал уши и звал быс­трее под­ни­мать­ся на тре­тий этаж.

Юно­ша пос­ту­чал­ся и как мыш­ка прос­коль­знул за пос­леднюю пар­ту ря­да у две­ри. Уда­ча се­год­ня яв­но плю­нула Ми­ше пря­мо в ли­цо, по­тому что пе­ред ним сра­зу опус­тился лис­ток с проб­ным ва­ри­ан­том, ко­торый пред­сто­яло ре­шить за ос­тавши­еся со­рок две ми­нуты. Го­лова рас­ка­лыва­лась, мыс­ли ва­рились в буль­оне бес­ко­неч­но­го от­ча­яния и вы­ковы­рять из не­го что-то свя­зан­ное с ло­гариф­ма­ми ни­как не уда­валось. Паль­цы дро­жали, сжи­мая руч­ку. Со­вер­гон опять вер­нулся к раз­мышле­ни­ям о Нас­те, ко­торые скреб­лись о груд­ную клет­ку.

Бы­ло боль­но.

Сло­во «боль­но» так час­то про­носи­лось в под­созна­нии в пос­леднее вре­мя, что уже на­поми­нало за­цик­ленную плас­тинку на фо­не все­го ос­таль­но­го. Юно­ша сглот­нул чуть гор­ча­щую слю­ну и трях­нул го­ловой в по­пыт­ке отог­нать от се­бя по­доб­ное, но как буд­то вос­па­лен­ный мозг от­ка­зывал­ся пе­рева­ривать что-то кро­ме этих мыс­лей. Дав­ле­ние на че­реп­ную ко­роб­ку ощу­щалось как ни­ког­да силь­но. Ми­ша чувс­тво­вал се­бя ры­бой, выб­ро­шен­ной на су­хой пе­сок. Ко­лючий воз­дух впи­вал­ся в ды­хатель­ные пу­ти, же­лудок опять отоз­вался на­катив­шей по-но­вому тош­но­той.

Па­рень вы­дох­нул и по­пытал­ся взять се­бя в ру­ки хо­тя бы на ос­тавши­еся двад­цать с хвос­ти­ком ми­нут. Ком­про­мисс с са­мим со­бой был най­ден на раз­ре­шении рас­кле­ить­ся че­рез пол­ча­са. Да­же так ма­тема­тика шла ту­го. Что-то бы­ло спи­сано у си­дящих впе­реди, что-то отыс­ка­но в Ин­терне­те, но с гре­хом по­полам ра­бота ока­залась на учи­тель­ском сто­ле со звон­ком.

***

— Ты до­мой? — Све­та по­дош­ла со спи­ны вне­зап­но, ког­да Ми­ша на­тяги­вал на се­бя кур­тку. Па­рень как-то не­оп­ре­делен­но кив­нул, пы­та­ясь со­об­ра­зить, нуж­но ли ему ид­ти с со­сед­кой. — Я с то­бой.
Дей­дри­мер бы­ла нам­но­го уве­рен­нее в сво­их реп­ли­ках, по­это­му, не раз­му­соли­вая, она на­кину­ла паль­то на пле­чи и нап­ра­вилась к две­рям. Юно­ша не­охот­но поп­лелся за ней. Вро­де Ми­ше хо­телось по­быть од­но­му, но прос­то пос­лать од­ноклас­сни­цу он не мог. Он и дав­но пос­ту­пил как гов­но, и вче­ра по­вел се­бя так же. Еще раз оби­жать че­лове­ка, ко­торый тер­пит его за­кидо­ны, не хо­телось, а от­ма­зать­ся бы­ло не­чем.

Ре­бята про­тис­ну­лись че­рез тол­пу гал­дя­щих млад­шеклас­сни­ков и ока­зались на крыль­це. Дож­дик все еще мо­росил и ло­жил­ся хо­лод­ны­ми брыз­га­ми на ли­цо, пле­чи нем­но­го под­ра­гива­ли от про­моз­гло­го вет­ра, за­бира­юще­гося под кур­тку, коф­ту и фут­болку. Мер­зкое ду­шев­ное сос­то­яние прос­то ве­лико­леп­но до­пол­ня­ла эта по­года ти­пич­но­го рус­ско­го ап­ре­ля. Гад­кий и влаж­ный воз­дух бы­ло нем­но­го тя­жело вды­хать.

— Мой зонт, а ты по­несешь, — с улыб­кой за­яви­ла Све­та и су­нула в ру­ки юно­ши тем­но-бор­до­вый зон­тик с ми­нима­лис­тичны­ми узо­рами по пе­римет­ру. Со­вер­го­ну ни­чего не ос­та­валось, кро­ме как щел­кнуть кноп­кой и нак­рыть их обо­их по­ли­эс­тро­вым ку­полом. Ста­ло как буд­то чуть-чуть теп­лее, от­то­го что кап­ли пе­рес­та­ли ле­теть пря­мо в ли­цо. Пи­тер не час­то ра­довал сво­их жи­телей сол­нцем, по­это­му при­ходи­лось при­выкать к су­ровой дей­стви­тель­нос­ти. Оби­жать­ся на по­году па­рень во­об­ще счи­тал глу­пым, но имен­но се­год­ня на­литое свин­цом не­бо уг­не­тало как ни­ког­да. Приш­лось втя­нуть шею в во­рот­ник и пош­ле­пать по мок­ро­му ас­фаль­ту по нап­равле­нию к до­му.

— Се­год­ня раз­го­вари­вала с Да­шей, — на­чала Све­та. Ее хоть и под­ка­лыва­ли все «кру­тые ре­бята», но все рав­но чувс­тво­вали в ней свою. Те так же про­гули­вали, дру­жили с рай­он­ны­ми ре­бята­ми и про­води­ли вы­ход­ные где-то на впис­ках или в клу­бах. Де­вуш­ка уже пол­го­да жи­ла са­мос­то­ятель­но. Ма­ма на­лажи­вала от­но­шения со сво­им но­вым суп­ру­гом и жи­ла у не­го, а дочь, ус­тав скан­да­лить с до­маш­ни­ми, за­нялась воп­ро­сами опе­ки и зас­та­вила мать под­пи­сать не­об­хо­димые бу­маги. Не ска­зать, что ро­дите­ли очень воз­му­щались, Све­ту ре­гуляр­но на­веща­ла ба­буш­ка, зво­нила ма­ма и отец пе­речис­лял али­мен­ты. По прав­де ска­зать, де­вуш­ка ста­ла са­мос­то­ятель­ной уже очень дав­но, ког­да отец ушел и ее судь­бой пе­рес­та­ли ин­те­ресо­вать­ся. — Она рас­ска­зала, что тот ры­жий па­рень из «Б» при­шел вче­ра в шко­лу об­долбан­ный чем-то.
Ми­ша не был силь­но оша­рашен по­доб­ной но­востью. По­ка он об­щался с Дей­дри­мер, во­лей не во­лей, его за­тяги­вало в этот мир, где все не очень ра­дуж­но. При­ходи­лось по­нимать, что его ро­вес­ни­ки ши­ря­ют­ся, спят в ка­ких-то под­во­рот­нях и уми­ра­ют там же. Да­ня и его ком­па­ния ни­чем по­доб­ным не за­нима­лись, и по­это­му в пос­леднее вре­мя юно­ша счи­тал ок­ру­жа­ющую дей­стви­тель­ность не та­кой уж и пло­хой.

Све­та кон­трас­ти­рова­ла с тем, к че­му он при­вык. Воз­можно, из-за это­го они и пе­рес­та­ли об­щать­ся.

Ис­то­рия о том стран­ном пар­не из па­рал­ле­ли бы­ла, бе­зус­ловно, очень за­нима­тель­ной, но Со­вер­гон не вни­кал. Ядо­вито-го­лубые во­лосы од­ноклас­сни­цы прив­ле­кали его вни­мание нам­но­го силь­нее. Ми­ша ни­как не мог со­об­ра­зить, ком­фор­тно ли ему с ког­да-то хо­рошей под­ру­гой или хо­чет­ся за­бить­ся в угол и пла­кать. Бы­ло неп­ри­выч­но хо­дить до­мой од­но­му, но еще неп­ри­выч­нее ид­ти в ком­па­нии Дей­дри­мер. — По­дож­дешь? Я по­курю, — нем­но­го за­мяв­шись, спро­сила Све­та. Они при­тор­мо­зили у по­воро­та в ка­кой-то двор, и де­вуш­ка на­чала ко­пать­ся в сум­ке. Ша­тен тер­петь не мог, ког­да она ку­рила, но эту при­выч­ку уже бы­ло не­воз­можно по­бедить спус­тя пять с лиш­ним лет. Дождь ба­раба­нил по зон­ту над их го­лова­ми, за­девал ру­кава, джин­сы и не­щад­но лу­пил по но­сам крос­со­вок. Юно­ша уп­ре­ка­ющее свер­лил со­бесед­ни­цу взгля­дом, на что та не­замед­ли­тель­но от­ре­аги­рова­ла.
— Не осуж­дай ме­ня, — смор­щи­лась Све­та. — Ты сам зна­ешь, я те­бя не зас­тавляю.
Школь­ни­ца выш­ла из-под зон­ти­ка и вста­ла под ка­кой-то кар­ни­зик, пла­нируя прос­то при­курить под ним, что­бы ого­нек не гас.
— Ду­ра сов­сем что ли? — Со­вер­гон рас­пахнул гла­за и спря­тал не­задач­ли­вую под­жи­гатель­ни­цу об­ратно под зон­тик. Де­вуш­ка от­махну­лась.
— Я по­курю и пой­дем, — ус­по­ка­ива­ющим жес­том ос­та­нови­ла она его. Па­рень встал в еще боль­ший сту­пор.
— Ка­кого чер­та ты ле­зешь под дождь? — уже чуть раз­дра­жен­но спро­сил он и креп­ко взял од­ноклас­сни­цу за пле­чо.
— Что­бы на те­бя дым не шел, — ти­ше и, как буд­то оп­равды­ва­ясь, отоз­ва­лась та. — Ты не лю­бишь.
— Блять, не в та­кую по­году же, — сов­сем обал­дев с та­ких за­яв­ле­ний, одер­нул он. Де­вуш­ка по­тупи­ла взгляд. Его ру­ка все еще ле­жала по­верх ее тем­но-си­него паль­то и сжи­мала ее пле­чо.
— Ку­ри так, — ска­зал он. Све­та толь­ко че­рез нес­коль­ко мгно­вений под­ня­ла на не­го гла­за. Она бо­лее чем хо­рошо зна­ла, что Ми­ша не­нави­дит дым и си­гаре­ты, а осо­бен­но ее са­му, ког­да она это вды­ха­ет.
— Прос­ти, я тог­да не бу­ду, на­вер­ное, — вдруг осек­лась де­вуш­ка и рас­се­ян­но за­суну­ла пач­ку и за­жигал­ку в кар­ман. Взгляд рас­те­рян­но блуж­дал вок­руг.

Ей бы­ло стыд­но пе­ред Ми­шей.

— Это са­мое дель­ное пред­ло­жение за се­год­ня, — на его ли­це про­мель­кну­ло по­добие улыб­ки. И ды­шать вро­де ста­ло лег­че, ког­да па­рень пе­рес­тал осуж­да­юще про­жигать ды­ру в ней. Сам Со­вер­гон был поч­ти до­волен. Нас­тро­ение, бы­ло, упа­ло в ми­нус, но ра­зум­ное ре­шение со­бесед­ни­цы нес­коль­ко гре­ло.
— Пой­дем, — он кив­нул в сто­рону до­роги и Све­та, нем­но­го сму­тив­шись, пос­ле­дова­ла за ним.

Ре­бята за­шага­ли по тро­ту­ару. Сы­рой ас­фальт чав­кал под по­дош­ва­ми, ла­донь жег хо­лод­ный ме­талл руч­ки зон­ти­ка. Чувс­тво бы­ло стран­ное. Ми­ша не мог бы ска­зать, при­ят­но ли ему ид­ти с под­ру­гой детс­тва вот так, слу­шать рас­ска­зы о ка­ком-то сов­сем да­леком от не­го ми­ре, от­ве­чать нев­по­пад и пос­то­ян­но в сво­ем соз­на­нии воз­вра­щать­ся к мыс­ли о том, что они с Нас­тей пос­ле уро­ков час­то шли ку­да-ни­будь и тас­ка­лись по рай­ону до тем­но­ты. Ли­цо мо­лодо­го че­лове­ка, на­вер­ное, уже об­ре­тало цвет не­ба над го­лова­ми. Сно­ва в гру­ди бо­лез­ненно все сжа­лось от вос­по­мина­ния о том, как де­вуш­ка поз­во­нила ему пе­ред сном. Со­вер­гон уже со­бирал­ся выс­лу­шать па­роч­ку за­уныв­ных ти­рад, рас­ска­зать о сво­их проб­ле­мах, а по­том на­пом­нить, что лю­бит свою пас­сию и с лег­ким сер­дцем пой­ти спать, но спать в ту ночь не приш­лось. Ему с хо­ду вы­вали­ли фра­зу «нам на­до рас­стать­ся». Внут­ри как буд­то все обор­ва­лось. Она не объ­яс­ни­ла при­чин, прос­то им на­до бы­ло рас­стать­ся. Ми­шу за­вери­ли в том, что лю­бят его од­но­го, прос­то не хо­тят пор­тить ему жизнь, да и во­об­ще им уже не по пу­ти, но ей так же боль­но.

В про­чем, у Нас­ти быс­тро по­лучи­лось за­пол­нить эту боль Рэн­деллом.

А по­чему бы нет? Он не та­кой бо­лез­ненный, не та­кой проб­лемный, не та­кой деп­рессив­ный. Рэн­делл за­явил, что пре­дате­лем се­бя не счи­та­ет, что ник­то и ни­кому ни­чего не дол­жен. Ми­ша уже слы­шал эту пес­ню. Пой­ти бы­ло не­куда. Да­же сей­час юно­ша не мог и пред­по­ложить, ку­да ему мож­но по­дать­ся.

— Миш, ты слу­ша­ешь? — обор­ва­ла нить его мыс­лей Све­та. Тот лишь час­то за­мор­гал и не­уве­рен­но кив­нул.
— Из­ви­ни, я за­думал­ся.
— Ты что-то ка­кой-то сов­сем нез­до­ровый, — обес­по­ко­ен­но за­мети­ла Дей­дри­мер, вы­ныри­вая из-под зон­ти­ка на крыль­цо подъ­ез­да. Де­вуш­ка трях­ну­ла во­лоса­ми, раз­брыз­ги­вая це­лый фон­тан дож­де­вых ка­пель, и смах­ну­ла во­ду с паль­то. Со­вер­гон пот­ряс зонт и свер­нул его. То, как ре­бята от­ря­хива­лись от дож­дя, выг­ля­дело за­бав­но. Влаж­ная ис­си­ня-чер­ная чел­ка пар­ня при­липа­ла ко лбу, кур­тка блес­те­ла от во­ды, джин­сы ни­же ко­лен бы­ли нас­квозь вы­мок­шие, а об обу­ви ре­чи и не шло. Све­та про­мок­ла в та­кой же сте­пени, но выг­ля­дела нам­но­го бо­лее счас­тли­вой.
— Спа­сибо, — поб­ла­года­рила один­надца­тик­лас­сни­ца, при­нимая в ру­ки свой зон­тик.

До­мофон про­тив­но за­пили­кал, по­цело­вав­шись с маг­нитным клю­чом, и па­рад­ное впус­ти­ло мо­лодых лю­дей в свои тем­ные объ­ятия. Та­кой рос­ко­ши как лифт прос­тым смер­тным по­доб­ных до­мов не по­лага­лось, по­это­му ре­бята под­ня­лись по сту­пень­кам, ос­тавляя в пы­ли за со­бой влаж­ные до­рож­ки. Как обыч­но пах­ло си­гаре­тами, но это уже да­же ста­ло ка­ким-то род­ным и зна­комым. Тя­желые ша­ги гул­ко от­да­вались в про­тив­но-зе­леных сте­нах пус­то­го подъ­ез­да. Он всег­да выг­ля­дел уны­ло, но по­чему-то Ми­ша на­чинал улав­ли­вать в этом свое оча­рова­ние. Ког­да-то они со Све­той час­то си­дели в подъ­ез­де, бол­та­ли, слу­шали му­зыку, она ку­рила, а юно­ша ру­гал­ся, а по­том они рас­хо­дились по сво­им квар­ти­рам. Та­кие ве­чера бы­ли да­же у­ют­ны­ми.

— Лад­но, я по­топа­ла, — улыб­ну­лась де­вуш­ка. Со­вер­гон кив­нул и толь­ко пос­ле это­го Све­та по­лез­ла за клю­чами в свою без­размер­ную сум­ку. Что-то зве­нело, пе­рели­валось, гул­ко сту­калось в этом ха­осе, из ко­торо­го, как ока­залось, мож­но из­влечь нуж­ную вещь. Мо­лодой че­ловек по­терян­но смот­рел на со­сед­ку, по­ка та ко­выря­лась в за­моч­ной сква­жине.
— По­ка, — на ли­це Све­ты иг­ра­ла все та же улыб­ка.
— По­ка, — он под­нял ру­ку в про­щаль­ном жес­те.

Дверь зах­лопну­лась.

Ми­ша знал, что не пой­дет до­мой. Ку­да угод­но, но не до­мой. Во­да все еще ка­пала с не­го на пол и бы­ло ужас­но хо­лод­но, но до­рога в собс­твен­ную квар­ти­ру ка­залась нам­но­го страш­нее смер­ти под мос­том. Проб­ра­ла дрожь и гу­дящая ти­шина на­чина­ла да­вить на уши. Юно­ша раз­вернул­ся и быс­тро по­бежал на пер­вый этаж, пе­реп­ры­гивая че­рез сту­пень­ки. Он не знал, ку­да так то­ропит­ся. Ему бы­ло прос­то про­тив­но сто­ять од­но­му и ду­мать. Вы­летев на ули­цу, па­рень по­ежил­ся и на­кинул ка­пюшон лег­кой кур­тки на го­лову. Дождь с но­вой си­лой на­пал на не­го. Кап­ли по­пада­ли в гла­за и рот, сту­чали по пле­чам, сте­кали по под­бо­род­ку. Со­вер­гон опус­тил ли­цо вниз и за­шагал в не­из­вес­тном нап­равле­нии. Бы­ло до омер­зе­ния хо­лод­но и мок­ро, зу­бы уже на­чина­ли сту­чать. Из­нутри тер­за­ли вновь вер­нувши­еся мыс­ли о его «луч­ших друзь­ях». Ми­ша да­же не мог при­пом­нить мо­мен­та, ког­да ему бы­ло так пар­ши­во.

Но­ги са­ми за­нес­ли его в Бо­гом за­бытую ко­фей­ню в ка­ких-то дво­рах.

Нас­квозь про­мок­ший па­рень ти­хонь­ко за­шел в теп­лое по­меще­ние, где ему в нос сра­зу уда­рил за­пах све­жей вы­печ­ки и ко­фе. На теп­ло-оран­же­вых сте­нах ви­сели пей­за­жи под стек­лом, вен­ские стулья ак­ку­рат­но бы­ли рас­став­ле­ны пе­ред ма­лень­ки­ми круг­лень­ки­ми сто­лика­ми, а тя­желые што­ры пря­тали этот ук­ромный уго­лок от всей улич­ной сля­коти. За бар­ной стой­кой с жур­на­лом си­дела де­вуш­ка и за­ин­те­ресо­ван­но смот­ре­ла на не­ожи­дан­но­го по­сети­теля. Ми­ше ста­ло да­же не­лов­ко от­то­го, что он сво­им по­яв­ле­ни­ем раз­ру­шил эту неж­но-кре­мовую идил­лию.

Еще нем­но­го по­мяв­шись на по­роге, Со­вер­гон, на­конец, за­шел и по­весил нас­квозь вы­мок­шую кур­точку на спин­ку сту­ла. Зуб на зуб не по­падал и крос­совки уже яв­но про­пус­ка­ли во­ду, но теп­ло об­ста­нов­ки да­же чуть-чуть рас­сла­било. Ми­ша взял чаш­ку чая и усел­ся у ок­на. Ки­пяток об­жи­гал гор­ло. Бе­жать бы­ло не­куда, по­это­му ос­та­валось толь­ко от­дать­ся сво­им мыс­лям без ос­татка, что­бы по­том от­пустить. Вре­мени у не­го бы­ло пре­дос­та­точ­но. Толь­ко боль­ные пе­режи­вания с но­вой си­лой вгры­зались в соз­на­ние.
Ми­ша был уве­рен в том, что по окон­ча­нии шко­лы он пос­ту­пит хоть ку­да-ни­будь, ус­тро­ит­ся на ма­ло-маль­ски оп­ла­чива­емую ра­боту и смо­жет сни­мать на них дво­их квар­ти­роч­ку где-ни­будь в са­мой жо­пе Пи­тера. По­лучи­лось, что те­перь весь этот план ка­тил­ся по пиз­де, а иног­да гро­зил пе­рерас­ти в план вскрыть­ся на­хуй. Те­перь юно­ша не­нави­дел се­бя за свою до­вер­чи­вость и сен­ти­мен­таль­ность. И вро­де ему, дей­стви­тель­но, ник­то ни­чего не дол­жен, но чувс­тво, что его пре­дали, за­яв­ля­ло о се­бе явс­твен­нее ос­таль­ных. Па­рень не мог бы кон­крет­но ска­зать, не­нави­дит ли он.

Ско­рее да, чем нет.

Нер­вы сда­вали. Ми­ше прос­то не­куда бы­ло деть­ся от это­го дерь­ма, ко­торое пож­ра­ло его жизнь. Мать пи­ла и ва­лялась до­ма в этом сос­то­янии двад­цать че­тыре на семь, а отец ра­ботал и вы­мещал зло­бу на до­маш­них. Еще бы, же­на ал­ко­голич­ка и сын, выг­ля­дящий как нар­ко­ман. Он на­вер­ня­ка так и ду­мал, хо­тя Ми­ша ни­чего не упот­реблял. Пар­ню дос­та­валось вся­кий раз, ког­да он по­падал под го­рячую ру­ку. (или во­об­ще на гла­за) Ли­за и Ди­ма бы­ли слиш­ком за­няты сво­ими де­лами, что­бы мы­кать­ся с их не­задач­ли­вым дру­гом, хо­тя и дру­гом-то он их счи­тал­ся, по­ка был луч­шим дру­гом Да­ни. Имен­но по­это­му один­надца­тик­лас­сник тас­кался по рай­ону, рас­те­ряв се­бя по кру­пицам в подъ­ез­дах, за­бега­лов­ках и дво­рах.

Бы­ло боль­но и пар­ши­во.

Ми­ша как буд­то рас­сы­пал­ся внут­ри се­бя, те­ряя лю­дей, уда­ляя со­об­ще­ния, пы­та­ясь за­быть, но му­чая се­бя еще боль­ше. Как буд­то ос­та­валась пус­тая обо­лоч­ка, ко­торую он рвал­ся за­пол­нить хоть чем-то. Ал­ко­голем, как вы­яс­ни­лось, та­кие ды­ры не пе­рек­ры­ва­ют­ся. Это бы­ло бы не так бо­лез­ненно, ес­ли бы не про­дол­жа­лось до сих пор. Чем боль­ше Со­вер­гон пы­тал­ся ла­тать тре­щины, тем боль­шие час­ти его ми­ра раз­ва­лива­лись по кус­кам. Он был по­хож на уто­па­юще­го, ко­торый зах­ле­быва­ет­ся, ба­рах­та­ет­ся, пы­та­ет­ся уце­пить­ся за ко­го-ни­будь ру­ками, но пог­ру­жа­ет­ся все боль­ше, по­ка кис­ло­род не пе­рек­ро­ет­ся.

Ми­ше ка­залось, что его кис­ло­род уже пе­рек­рыт

От са­мо­ис­тя­зания па­рень отор­вался толь­ко ког­да де­вуш­ка из-за бар­ной стой­ки со­об­щи­ла ему, что ка­фе име­ет свой­ство зак­ры­вать­ся. Кур­тка дав­но вы­сох­ла, крос­совки то­же бы­ли теп­лы­ми, да­же джин­сы не выг­ля­дели так, как буд­то юно­ша ны­рял в них в бас­сейн. Он поб­ла­года­рил улыб­чи­вую сот­рудни­цу и по­кинул по­меще­ние.

Дождь кон­чился. Бы­ло все так же вет­ре­но, но тер­пи­мее, чем бы­ло в обед. На го­род уже опус­ка­лись су­мер­ки и лю­ди спе­шили до­мой. Ми­ша то­же спе­шил бы до­мой, будь его дом хоть чу­точ­ку при­вет­ли­вей. Но все-та­ки приш­лось отыс­кать свой двор сре­ди та­ких же за­путан­ных скве­риков и пло­щадок и зай­ти в свой род­ной подъ­езд, где веч­но пах­ло си­гаре­тами.

Мо­лодой че­ловек ти­хонь­ко про­ник в квар­ти­ру, ста­ра­ясь из­да­вать как мож­но мень­ше шу­ма. Обувь бы­ла сло­жена на пол­ку, а сам юно­ша на цы­поч­ках прок­рался на тем­ную кух­ню. В ро­дитель­ской ком­на­те шу­мел те­леви­зор, дверь бы­ла чуть при­от­кры­та. Ми­ша от­крыл хо­лодиль­ник и ог­ля­дел пол­ки. По­весив­ша­яся мышь иде­аль­но по­дош­ла бы в ком­по­зицию ни­чего. Ра­зоча­рован­ный Со­вер­гон зах­лопнул двер­цу и со­бирал­ся уже от­пра­вить­ся спать, как ус­лы­шал тя­желые ша­ги. Эти ша­ги зас­тавля­ли сер­дце в гру­ди ос­та­нав­ли­вать­ся.

Отец вер­нулся се­год­ня рань­ше.

Ког­да па­рень обер­нулся, пе­ред ним сто­яла груз­ная фи­гура. Се­рая рас­тя­нутая фут­болка ви­села на ши­роких пле­чах и объ­ем­ном жи­воте, та­кие же вы­тяну­тые в ко­ленях спор­тивки про­тира­ли зад­ни­ками пол. Жел­те­ющие гла­за, уви­тые вос­па­лен­ны­ми со­суда­ми, впи­вались пря­мо в ли­цо один­надца­тик­лас­сни­ка.
— Где ты шлял­ся, блять? — про­курен­ным го­лосом спро­сил отец и шум­но втя­нул воз­дух но­сом, что го­вори­ло о том, что муж­чи­на раз­дра­жен и пь­ян. Со­вер­го­ну по­дума­лось, что по­тас­кать­ся еще по ули­це бы­ло бы не та­кой пло­хой иде­ей, а ог­ре­бать сей­час очень не хо­телось.
Он про­мол­чал.
— Где ты шлял­ся, я спра­шиваю, — пов­то­рил муж­чи­на еще бо­лее раз­дра­жен­но. Ми­ша сжал­ся бы в ко­мочек, ес­ли бы­ло бы мож­но.
— Гу­лял, — ти­хо про­гово­рил он.
— С ка­кого хе­ра ты гу­лял до та­кого ча­са? — про­ревел отец. Па­рень опус­тил гла­за.
— Боль­ше не пов­то­рит­ся, — про­мям­лил он.
— Ма­лень­кий уб­лю­док, — за­шипел муж­чи­на и, тя­жело раз­вернув­шись, по­шел к се­бе. Его ша­ги гул­ко уха­ли в вис­ках юно­ши. Сер­дце сту­чало где-то в гор­ле. Ми­ша не чувс­тво­вал ног.

Боль­ше все­го мо­лодой че­ловек не­нави­дел это­го ог­ромно­го га­да, ко­торый дер­жал всю семью в сво­их цеп­ких ру­ках. На­вер­ня­ка, мать спи­лась имен­но из-за это­го скот­ско­го от­но­шения и дав­ле­ния с его сто­роны. Се­год­ня Со­вер­гон не по­лучил по ли­цу, что его да­же уди­вило, по­это­му еще с ми­нуту он сто­ял как вко­пан­ный и ждал уда­ра. Он пом­нил его та­ким всег­да и ни­ког­да не лю­бил.

Ми­шу не лю­били.

В ушах гу­дел те­леви­зор, пе­ред гла­зами плы­ли кис­лотно-зе­леные пят­на. Ми­ша сквозь ка­кой-то ту­ман доб­рался до ван­ной, где его вы­вер­ну­ло.
########
Ну шо?Как главушка?Знаю,знаю,она огромная и Миша тут ещё школьник,а у Светы синие волосы.Ну вы поймите,что так мне было удобнее,так что,идите нах,шо вы мне сделаете я в Советском Союзе👑цмок