Глава 21
Юля.
Я опасалась оставлять Тёму в новом саду больше чем на пару часов. По моим планам сразу после обеда мы с Дашей должны были вернуться за малышами. Я бы познакомила подготовленного Милохина с сыном. А потом мы бы вместе где-нибудь посидели.
Например, на лавочке возле сада. Медленно вдыхая и выдыхая.
После нескольких оргазмов Даня должен был нормально пережить новость. Хороший секс, вкусная еда и красивый солнечный день так и способствовали спокойному перевариванию информации.
Но кое-что важное в своих расчетах я упустила из виду.
За прошедшие две недели мы все же слишком сильно друг по другу соскучились. Оральные ласки во время моих "красных дней" сильно не спасали, а секс на парковке был слишком быстрым.
Я совсем не могла сопротивляться Дане. Его власть надо мной за прошедшие недели, казалось, только усилилась. Тело вспыхивало от поцелуев за считанные секунды. Умелые мужские руки вместе с одеждой снимали все смущение, а язык внутри отправлял душу прямехонько в рай. Быстро. Ракетой в космос.
Как только жила раньше без таких ощущений? Вроде бы не девочка. Что такое "оргазм" знала. А словно что-то иное. Более яркое, сильное, пронизывающее каждую клеточку.
Хоть новое слово придумывай! И как звезду называй в честь Милохина.
Возможно, в честь Дани я бы даже смогла выдумать что-то особенное. Но после коврика в коридоре, а потом дивана и кровати… мозг приказал его не трогать и погрузился в нирвану.
Самой не верилось, что это была я. И в коридоре еле живая от атомных доз эндорфина. И, после небольшого отдыха, верхом на Дане в гостиной. И под ним, придавленная лицом к матрасу, с оттопыренным задом.
Возможно, как-то еще…
Стыдно признаться, но после матраса я ничего не помнила. Это была какая-то блаженная отключка. В голове проплывали сны о поцелуях, объятиях, медленном скольжении между ног.
А в другой реальности, той, которая казалась настоящей, я сладко спала. Без сновидений. Без ласк и глухого мужского шепота, в котором маты чередовались с комплиментами, а тихие стоны с признаниями.
"…с ума схожу…"
"…охуенная…"
"…маленькая моя…"
"…не отдам никому…"
В общем, что это было, я так и не поняла. Помутнение рассудка на фоне переизбытка мужчины в организме. Но в три часа дня, когда взгляд смог сфокусироваться на экране мобильного телефона, очнулась быстро.
— Что? Уже?! Даня, вставай!
Вместе со мной очнулся и Милохин. Всклокоченный, удивленный, мятый, как после долгой спячки. Хоть было, не дожидаясь окончательного пробуждения, рассказывай ему всю правду.
Язык так и чесался. Клиент, считай как под наркозом. Упасть в обморок не получится. Да и без детей, один на один проораться сможет спокойно.
Ума не приложу, как мой сонный мозг выдал такую гениальную идею. Но стоило набрать полные легкие воздуха, раскрыть рот, как его тут же заткнули поцелуем. Вначале в кровати. Потом — на кухне, когда мы быстро впихивали в себя остывшую пиццу. Потом снова в коридоре, где собирали разбросанные вещи и набегу одевались.
У Милохина словно был свой собственный план. Я бы назвала его "Перехват". Каждую паузу, каждую мою попытку что-то сказать он истолковывал по-своему и пускал вход запрещенное оружие — упругие, горячие, ласковые губы.
Уже в машине от досады я готова была выпалить правду без подготовки и лишней болтовни. Меня аж потряхивало от напряжения. Но Даня так счастливо скалился, так нежно гладил мое колено…
Садик уже был виден за поворотом, когда я решилась.
— Мне нужно тебе кое в чем признаться. Обещай, что выслушаешь до конца.
Даня тревожно глянул на меня. Заглушил на стоянке возле сада машину и снова потянулся губами.
— Нет! — на этот раз я его остановила. — Пожалуйста. — Сложила молитвенно руки.
Даня потёр лоб.
— Хорошо. Хочешь здесь поговорить или выйдем? — Он указал кивком на пустую улицу.
Я дрожащими руками отстегнула ремень безопасности. Он, казалось, сдавливал так, что дышать было невозможно.
Однако без ремня легче не стало. Клаустрофобия какая-то на нервной почве.
— Давай на улице, — первой открыла дверцу и направилась в обход машины.
Даню долго ждать не пришлось. Выйдя из Порша, он сразу поставил машину на сигнализацию и протянул ко мне руки.
— Слушаю. — Ласково погладил подушечками больших пальцев по тыльным сторонам ладоней.
— Тебе, возможно, покажется это бредом или женской выдумкой… — сглотнула.
— Не волнуйся.
— Сильно заметно? Боже… Я не так все планировала.
— Я тоже, — о чем-то своем ответил Даня и сжал ладони сильнее. Не до боли, но так, что его тепло становилось моим.
— Постарайся меня понять. Возможно, это будет непросто. Только не осуждай сразу.
Милохин наклонил голову и чуть заметно кивнул.
— Я все пойму. Уверен.
— Клянусь, я ничего не знала заранее. Даже, когда начали встречаться. И предположить не могла… — Слова давались тяжело. Заготовленные фразы забылись, а от собственной косноязычности хотелось плакать. — Мы с Василием, моим бывшим мужем, прожили несколько лет вместе. Это был не самый худший брак. Во всяком случае я так думала. Но кое-что у нас все же не получилось…
Запнулась. Даня смотрел так восторженно, радостно, что язык прилип к небу.
— Все хорошо, родная. — Он поднял мои пальцы к своим губам и поцеловал.
Нежно. Сердце от этой нежности на миг замерло. А вместе с ним остановился и весь мир вокруг. Остались только я, Даня и последние слова признания.
— Несмотря на лечение и рекомендации врачей, мой бывший муж… Василий… — Я быстро вдохнула. — Он оказался…
— Милохин! — заглушая мое последнее слово, прогремело где-то рядом. — Скотина похотливая! Мерзавец! — гром приближался все ближе и ближе. — Ты не просто сволочь! Ты… Ты… Ты сделал из меня последнюю дуру.
Из-за калитки сада показалась высокая красивая женщина. Она неслась на нас как гоночный болид. Трясла руками. Размахивала сумочкой.
— Я ведь почти поверила, что ты говорил правду! — продолжал длинноногий всадник апокалипсиса. — Почти готова была раскаяться!
Следом за женщиной на улицу выбежал мальчик. Кир. За ним с криком "Подожди" грудастая няня и еще один мальчик. Артем.
— Похотливое животное! При живой жене делать детей на стороне… — Фурия затормозила возле нас. Обдала меня ядовитым как кислота взглядом. И резко повернулась к обалдело наблюдавшему за двумя пацанами Даней. — Я такое даже предположить не могла!
Я никогда не падала в обморок. Даже во время беременности. Но сейчас ноги так и подкашивались, а сознание белым парусником уплывало вдаль.
"Черт! Ну почему?! Зачем сейчас?!" — кричал в голове внутренний голос. Но сказать это вслух или произнести хоть одно слово мне, конечно же, никто не дал.
Будто не было рядом двух маленьких детей и няни, фурия орала на всю улицу.
— Какой из этих двоих мой, я знаю. Но когда ты успел сделать второго? Тварь бесчувственная! Козел!
Эпитеты для бывшего мужа у нее не заканчивались. Фантазия работала как у генератора названий. Няня то бледнела, то краснела от такого разнообразия. Но Милохин, не обращая ни на кого внимания, рассматривал мальчишек.
Совсем не та картина признания, которую я так тщательно рисовала в своем воображении. Скорее наоборот — та, которую больше всего боялась увидеть.
Кто счастливчик? Ответ был очевиден.
— Я тебя засужу! Без штанов оставлю! Узнаешь потом, как держать ширинку застегнутой! — когда закончились эпитеты, фурия перешла к угрозам.
— Так, а сейчас закрыла рот и стала подальше, чтобы я до тебя дотянуться не мог, — вдруг совершенно незнакомым тоном произнес Даня.
Я бы от этого его приказа, холодного, тихого, точно сбежала бы на соседнюю улицу. Или в другой квартал! От греха подальше. Но красотка даже не шелохнулась. Ее взгляд по-прежнему поливал кислотой все вокруг, но губы, к счастью, сомкнулись.
— Даниил Вячеславович, я прошу прощения, — няня тут же воспользовалась образовавшейся паузой. — Мы не пускали эту даму в зал с группой. Ваш сын сам ее заметил, а второй мальчик пошел за ним. Мы не имеем никакого отношения…
— Помолчите, так! — даже не повернувшись в сторону няни, рыкнул Милохин.
— Но я хочу, чтобы Вы понимали, наш сад…
— Еще одно слово, и мой адвокат завтра всерьез займется садом. Начнет с Вас! С того, откуда моя бывшая жена узнала, что сын в субботу здесь, — произнес он все так же спокойно, только за этим спокойствием легко угадывалась едва сдерживаемая ярость. Мина, готовая взорваться от любого дуновения ветра.
— Вообще-то никто не лишал меня родительских прав! Я имею право знать, где находится мой сын, точно так же как и ты, — попыталась заступиться за няню красотка, и тут же получила такой взгляд, от которого отшатнулась на пару метров.
— А Вам все понятно? — Даня повернул голову к нянечке.
— Извините, — та побелела еще сильнее и ретировалась к забору. На тех же самых два метра.
— Так-то лучше.
Милохин еще раз окинул быстрым злым взглядом всех женщины. Меня в том числе. И медленно, не делая никаких резких движений, присел на корточки.
— Ну, привет… Пацаны.
— Папа, здгавстуй! — Кир с разбегу повис на отце. Крепко обнял, словно хотел укрыться от всех.
— Привет, — робко выдал мой малыш, замерев как статуя перед этими двумя.
— Как дела в саду? — Даня потрепал сына по волосам. Со стороны казалось, что он спокоен. Обычное приветствие сына и отца. Ничего особенного. Только желваки на скулах и непривычная белизна выдавали его истинное состояние.
— У меня ногмально. Суп сегодня ел. С макаенами. Вкусный как у тебя. А еще Кгистина дала мне куклу. Я катал ее на своей машине, и мы… — словно решил, что отцу важно знать все до минуты, Кир принялся в подробностях расписывать свой день. И еду. И то, как новая подружка нещадно эксплуатировала его транспортное средство. И даже, какой мультик сегодня запланировал посмотреть вечером дома.
Мальчика было не остановить. Четверо взрослых и один малыш как загипнотизированные слушали его рассказ. Никто не сходил со своего места, а у меня внутри словно безумный дирижер играл на нервах. То тушь, то похоронный марш, то вообще какую-то дикую абстракцию.
Не так должна была состояться эта встреча. Тёмка не заслуживал подобного знакомства. Мой умный мальчик слишком внимательно наблюдал за отцом с сыном. Он будто впитывал их разговор, близость и легкость. С завистью, жадностью и чем-то еще… похожим на догадку.
— А тебя Артем зовут? — стоило Киру закончить свой рассказ, Даня переключился на моего малыша.
— Да. Артём.— Он суетливо поправил свою футболку и попытался улыбнуться.
— И сколько тебе лет, Артем?
— Уже три.
— Три?! Ого! Такой большой. Моему сыну, Киру, — Даня указал на сына, — три с половиной. Почти как тебе. Мама с папой, наверное, тобой гордятся. Совсем взрослый.
— Мама. — Малыш расцвел в улыбке. — У меня нет папы.
— Он уехал куда-то? Наверное, в командировку. Папы иногда туда уезжают… Надолго. — На этом моменте Милохин быстро зыркнул на меня. Как нож под ребра всадил.
— Нет… — мой пугливый зайчонок сделал шаг вправо, чуть ближе ко мне. — Его нет, — повторил хмуро, совсем как мужчина напротив.
— Наверное, без папы сложно, — сочувственно протянул Даня. — Ты за главного дома, да? Помогаешь маме?
— Помогаю, мама хорошая. Я ее люблю.
— Это правильно. Маме нужно помогать. Ей ведь никто больше не помогает, так?
Артём вопросительно глянул на меня. Нервным движением поправил волосы и отрицательно замотал головой.
— Все! — На этом моменте мое сердце не выдержало. — Никаких больше вопросов.
Я подбежала к сыну, крепко его обняла и повернула лицом к себе.
Хоть Даня и не спрашивал ничего опасного — тайн у нас с сыном не было — но ждать, чем закончится этот допрос, было невозможно. Впечатлений и новых людей для Артема сегодня и так оказалось выше крыши.
Если кто-то и должен был рассказывать правду, то это я. А уж никак не мое маленькое солнышко.
— Ох, как ты не права! — все так же с сыном на руках поднялся Даня.
Сейчас он и отдаленно не напоминал человека, с которым я три часа занималась любовью, смеялась и чувствовала себя счастливейшей из женщин.
Передо мной был сжатый до человеческой оболочки торнадо. Казалось, дотронься, и все вокруг взлетит на воздух.
— Я пыталась тебе рассказать, — звучало по-дурацки. Точно такой же дурой я себя и ощущала. Вместо искреннего разговора тет-а-тет у нас получился целый спектакль со зрителями. А вместо взаимопонимания — напряжение, от которого все искрило.
— Ты! Ты…
Не представляю, что хотел сказать Даня, но вместо продолжения фразы он крепко сжал челюсть. Взгляд голубых глаз вновь остановился на Артёмке, и из ушей чуть пар не повалил.
— Даня, ты обещал, что выслушаешь меня, — пропищала я как мышь.
— Я, б… — он оборвал себя в самом начале слова. — Черт! Я… — зло выдохнул. — Пацаны, закрыли уши!
Такие же загипнотизированные как и дамочки возле забора, оба мальчика даже и не подумали ослушаться. Они приложили ладони к ушам и уставились друг на друга. Как в отражение смотрели.
— Я нихрена не понимаю, что здесь происходит, — зашипел Милохин. — Вообще. Идиотом себя чувствую.
— У меня есть объяснение. Правда, — так же шепотом заговорила я.
— И вот это все, — Даня взглядом указал на мальчишек, — мне не показалось? Это вообще не бред?
В глазах моего ходячего торнадо блеснули такие отчаяние и шок, что я с трудом сдержала улыбку. Дура полная. Только что умирала от ужаса, а сейчас готова залиться хохотом. Где логика? Нет ее.
— Нет. Тебе не кажется, — закусила губу. — У меня было ЭКО. Донорское.
— Пи… — Даня закатил глаза. — Полный пи…
Он вместе с Киром снова опустился на корточки.
— Пристрелите меня кто-нибудь. — Свободной рукой закрыл глаза. — Чтоб не мучился.
— Тебя сейчас нельзя убивать. У тебя… двое, — последнее слово я сказала совсем тихо, и страх вместе со всеми сомнениями окончательно исчез.