Глава 9
Юля
Приличные женщины не возбуждаются от вульгарных фраз. Приличные женщины не превращаются в похотливых самок от предложения сделать минет. И уж тем более - не ловят тахикардию от намека на анальный секс.
Я была уверена во всем этом... раньше. Все эти игры в подчинение с грязными словечками, приказами, словно я проститутка с панели, и прочей модной ерундой - не для меня. Чтобы захотеть мужчину, мне всегда хватало поцелуев и ласки.
Хватало! Я точно помню! Четыре года брака и два года конфетно-букетного периода я была нормальной. А сейчас... от обильного слюноотделения приходилось постоянно сглатывать, а ноги... суставы внезапно прихватила неведомая хворь.
Какой-то глобальный сбой всех систем. Словно контракт на интимные услуги снимал любые табу и делал меня такой же извращенкой, каким оказался мой наниматель.
Можно было попытаться понять что-нибудь еще. Найти логическое объяснение странной реакции собственного тела, но прямо перед носом по стойке "смирно" стоял член. Большой, с широкой алой головкой, стволом, обвитым выпуклыми венами, и без курчавой растительности, которая могла бы хоть немного скрыть размер.
Я не знала, как это помещалось в моей вагине, как я вообще на ногах ходила после прошлого секса. Но взять в рот...
- Хочу оказаться в тебе по самые яйца, - словно прежних грубостей мне было мало, владелец пожарного шланга заботливо погладил меня по щеке и настойчиво придвинулся ближе к лицу.
Отвечать, чтобы сразу не оказаться с заполненным ртом, я не решилась.
- У тебя получится, - гад расставил ноги пошире. Провел головкой по моим закрытым губам. Плавно, нежно, заставляя чувствовать бархат своей плоти. Вдохнуть солоноватый аромат, от которого мгновенно повело и между ног все начало ныть.
Дожить до двадцати семи и не попробовать оральный секс было сложно. В моей жизни он был. Часть постельной программы. Не самая любимая, но и не вызывавшая отвращения. Обычная ласка. Иногда благодарность.
Но сейчас все ощущалось иначе. Пошло, стыдно. При этом я чувствовала, как внутри пробуждается желание. Гораздо более сильное, чем от любой прелюдии. И что мне... это было ужасно, дико, непостижимо... мне хочется облизать его. Не "нужно", не "придется", а именно хочется. Словно это полосатый новогодний леденец-трость, специально для женщин отлитый размером XXL.
Наверное, нужно было надавать себе по щекам и очнуться. Просто открыть рот и порадовать, наконец, своего нанимателя. То, что этот жеребец не ограничится минетом и сделает меня тоже счастливой, не вызывало никакого сомнения.
Но в развилке ног ныло все сильнее, дыхание сбивалось, а слюна... ее стало слишком много. Эклеры Лизы не шли ни в какое сравнение.
- Ты пиздец какая красивая.
Если словами можно было бы убивать, то это был бы контрольный. Убийственный выстрел в остатки моего серого вещества. Не дожидаясь больше никаких просьб, я уже сама провела губами по головке. Мазнула кончиком языка по уздечке и поцеловала в ствол. Невинно. Будто знакомясь.
Милохин матерно выругался сквозь зубы, откинулся спиной на холодный кафель и убрал от меня подальше свои загребущие руки.
Это была свобода. Полная. И такая же полная власть.
- Он огромный, - я по-женски измерила. Обхватила рукой ствол. Попыталась соединить пальцы. Какое там! Средний палец и большой еле-еле касались друг друга.
- Все для тебя, детка.
На скулах Дани заходили желваки, а на сильных руках вздулись вены. Вероятно, так бы выглядел атлант, удерживающий небосвод.
Моему атланту приходилось сдерживать собственный темперамент. И, судя по идеальным кубикам на животе, это было не так уж просто.
- У меня очень нежное горло, - не представляю, откуда во мне взялась эта игривость, но захотелось подразнить его, помучить.
- Тогда открой свой ротик и сделай это осторожно.
- А еще нежное нёбо. Очень чувствительное... - проговорила, касаясь губами возбужденной плоти.
- Черт, ты издеваешься? - он задрал голову вверх под струи и зло, шумно выдохнул.
- ...и губы тоже...
- Зараза!
Стоп-кран разнесло в щепки. Мужская рука резко метнулась к моей голове и потянула на себя.
- Бери! - Милохин протолкнул головку мне в рот. - Глубже! - надавил на затылок.
Больше он даже не пытался изображать терпеливого хищника. По коже головы от прикосновения его руки побежали мурашки, а член заставил задохнуться. На секунду. До слез.
- Давай, маленькая. Давай сама. Не убивай меня, - он медленно двинул бедрами назад. Сжалился. И снова толкнулся вперед. На этот раз уже не так быстро, позволяя мне подстроиться. Сделать вдох и расслабить горло. Такой же большой. И вкусный.
На третий раз ничего подсказывать не пришлось. Еще не готовая к глубокому проникновению, я сжала ствол рукой и направила его сама. Втянула в рот, погладила языком вдоль ствола и неспешно, привыкая, отпустила саму себя.
Словно наркотик попал в кровь, губы и язык ожили.
* * *
По стеклу кабинки как дождь барабанили капли. Вытяжка с трудом справлялась с клубами пара, а весь мой мир превратился во влажные скользящие движения.
В стоны и пошлые чавкающие звуки, какие не могла заглушить льющаяся из лейки вода.
В тугую заполненность бархатной плотью.
Смешиваясь с водой, слезы текли по щекам, но я насаживалась. Изо всех сил боролась с рефлексами. Дышала рвано. Через нос. Втягивала член глубже. Сжимала пальцами гладкую, идеально выбритую мошонку.
Дразнилась, на несколько секунд выпуская головку изо рта, осыпая поцелуями ствол. И снова втягивая глубоко. Гораздо глубже, чем верила, что возможно.
Чокнутая. Даже к доктору за диагнозом идти не нужно было. Двинутая на всю голову. С бухгалтерами, говорят, такое бывает. Не зря психиатр значился в списке врачей для ежегодного профосмотра. Но... если бы меня даже попросили остановиться, я бы не смогла.
Не знаю, сколько доз нужно, чтобы впасть в зависимость от наркотика, но от этого члена я уже впала. Он отзывался на каждое прикосновение. Тяжелел, твердел, подрагивал. И точно так же отзывался его владелец. Смотреть, как сносит крышу у огромного, нереально красивого мужчины надо мной, было отдельным кайфом.
Возбужденный, пожирающий взглядом, демон Милохин уже не был такой самоуверенной сволочью. Он был фантастическим. Сексуальным. И абсолютно откровенным в своих ощущениях.
Один его вид заводил сильнее, чем откровенные ласки языком или пальцами. Это не укладывалось в голове, но меня уносило от его грязных комплиментов и глухих стонов. Низ живота пылал от его хрипов и редких, неожиданных теплых слов:
"Да, хорошая моя. Сжимай крепче".
"Маленькая, ты совершенство".
"Давай, сладкая, убей меня своим ангельским язычком".
Он не стеснялся просить. Не молчал в кулак. И каждое его слово заводило все сильнее и сильнее.
Телепат долбаный. Как он это делал со мной? Как заставлял тело млеть от желания?
Ответов не было. Был только член. Во рту. И взгляд. Почти черный.
Э Гипнотизирующий. От которого туманилось в голове, губы двигались все быстрее, а правая ладонь вначале несмело, а потом настойчиво спускалась туда, где было жарче всего.
Гад Милохин все же солгал, когда сказал, что контракт только на сексуальные услуги. Да, секс был. Уже второй день мое тело принадлежало не мне, а ему. Но эта скотина умудрилась отхватить себе и кое-что еще... словно в бонус он заграбастал какую-то часть меня. Ту, о которой я и не подозревала. А сейчас кайфовал от нее и заставлял саму с ней знакомиться.
Почти против воли. Используя весь арсенал своих подлых штучек. И так, что от удовольствия искры сыпались из глаз, лоно пульсировало, а вкус спермы на губах казался дорогим ликером, который хотелось пить и пить.
* * *
Словно одного секса было мало, после окончания сумасшедшего двухчасового марафона садист-наниматель решил нашпиговать меня еще и обедом. Сочное мясо с ароматными травами, запеченные на гриле овощи, шоколадный десерт - все это доставил курьер как раз в тот момент, как я выбралась из душа.
От одного только запаха мой желудок заурчал, как кот, и, пока меня снова где-нибудь не прижали, пришлось быстро одеваться.
Натягивала на себя все от белья до костюма. Старательно застегивала все пуговицы и крючки. Экипировалась, как в бой, лишь бы похотливое начальство не решило заменить еду другим удовольствием.
После минета в душе и пары раундов на кровати от Милохина можно было ожидать чего угодно. Но обошлось.
Вместо коробки презервативов на столе появились тарелки. Вместо разодранной в спешке фольги - сверкающие чистотой вилки, а в красивых керамических формах - все то самое, что мой нос унюхал, еще когда одевалась.
- Правда, обед включен в мой контракт? - Желудок заурчал громче.
- Что ж я, монстр - кормить тебя одним только белком? - гад довольно оскалился и взглядом указал на стул.
- А что, обслуживания как в ресторане больше не будет? - пряча улыбку, я с театральным вздохом взялась за спинку. - Уломал девушку на работу, и шоу закончилось.
Сама отодвинула для себя стул, уселась и сразу потянулась к мясу. Вряд ли этот хищник питался подножным кормом, а, зная его аппетит, мяса вскоре могло не остаться.
- Не нравятся условия труда? - Милохин аж светился.
- Нечеловеческие! Не знаю, как выживаю.
Я положила в рот первый кусочек и чуть не кончила четвертый раз за день. Вкус оказался таким же фантастическим, как аромат. Пожалуй, только ради таких корпоративных обедов стоило соглашаться на работу.
- Думаю, ты просто обязана куда-нибудь пожаловаться.
- Сомневаюсь, что комиссия по трудовым спорам или суд смогут оценить тяжесть моих страданий.
- Ну... Если не вдаваться в подробности... - Милохин сделал вид, что действительно задумался. Покрутил вилку в руке, а потом довольно усмехнулся.
- Нет, если без подробностей, то подумают, что я пришла похвастаться нанимателем.
- А есть за что?
Взгляд голубых глаз замер на моих губах. Уничтожение стейка временно приостановилось. От неожиданности я сама чуть не подавилась. Ого! Кажется, кое-кто очень сильно желал услышать комплименты в свой адрес. И это после нескольких оргазмов, из-за которых я буквально отключалась на кровати.
Меньше всего нахальный пуп земли был похож на человека, жадного до похвалы. Скорее, наоборот, он казался слишком уверенным в себе. Однако...
Додумывать мысль я не стала. Сказать комплименты было несложно. Тем более что подвигов хватало. Но приятная слабость после секса все не отпускала, а смелости так и осталось выше крыши.
Потому вместо слов я положила себе еще одну порцию овощей. Послала нахалу улыбку. И, будто никакого вопроса не прозвучало, спокойно, с аппетитом продолжила радовать свой желудок.
С минуту посверлив меня взглядом, Милохин тоже продолжил есть. Больше без вопросов, без колкостей. Он только поглядывал регулярно и иногда хмыкал каким-то своим мыслям.
После обеда наступило абсолютное блаженство.
- Иногда жалею, что не курю. Сейчас бы сигарету, и привет, рай.
Разделавшись с едой, Даня расслабленно откинулся на спинку стула.
- А я думаю, зачем только столько лет занималась бухгалтерией?
Я тоже отложила вилку. Впереди еще ждал десерт, но свободного места для него уже не было. Во всяком случае, во мне. Однако, если найти подходящий контейнер, аккуратно сложить все это кондитерское совершенство и донести до дома...
Наверное, неправильно было думать о том, как своровать еду для ребенка. На прошлой работе меня подняли на смех за пачку печенья после корпоратива. Но отделаться от мысли, как будет счастлив Тёмка, оказалось не так просто.
- Тебе не попадались правильные наниматели. - Милохин словно догадался, о чем я думаю. Не спрашивая, он сам подал со столика из-за спины красивую картонную коробку. Взглядом указал на десерт и снова откинулся.
- Точно. Мои прежние наниматели все делали не так. - Вроде бы ничего особого он не сделал, а я почувствовала, как к щекам приливает кровь. На миг даже стало стыдно, что пожалела для него комплиментов.
- Подозреваю, они даже не представляли, какая ты способная.
Гад одной фразой перечеркнул свой благородный жест, и снова стал просто гадом.
- Но никаких извращений я все равно тебе не позволю, - не интересуясь, будет ли мое начальство десерт, я сложила оба куска торта в коробку.
- Когда-нибудь твоя попочка мне отдастся.
- И не мечтай!
- Я буду верить.
- На здоровье. - Аккуратно поставила коробку в пакет.
Раздавшееся следом "сучка" прозвучало как финальный штрих к сегодняшнему рабочему дню. Стоило бы обидеться, но мои настройки все еще не пришли в норму.
Вначале минет, от которого я кончила сильнее, чем за все разы в браке с мужем. Потом два забега в горизонтальной плоскости, о некоторых деталях которых даже вспоминать было стыдно. После вкусный обед... Нет, голова пока не могла выдавать такие сложные эмоции, как обида.
Радость - да. Она получалась сама собой. Веселье - тоже. Губы словно начали жить своей жизнью и постоянно разъезжались в улыбку. А вот с обидой, злостью, страхом ничего не выходило.
Тепло мне было. Комфортно, будто не тела в разные интересные фигуры складывали, а цифры в ведомостях. Просто работа. Без планов на будущее и извечного женского ожидания "А когда же начнутся чувства?"
Про них даже думать не хотелось. Возможно, нужно было бы. Хотя бы припугнуть себя, что втягиваться нельзя, что этот самец уж точно про моногамию и не слышал. Но в моей жизни так давно не было даже просто разговоров с мужчинами, что сигнализация на чувства покрылась ржавчиной и рассыпалась.
Набирая что-то на мобильном телефоне, Милохин забрасывал меня пошлыми и провокационными шутками. Представляя, как вечером устрою Артёмке праздник, я иногда смеялась, а иногда в своей новой дерзкой манере осаживала оборзевшего хищника.
Оба были сытыми, оба довольными, как будто это не я шарахалась от него недавно, как от чумного, и не он маньяком выслеживал меня возле работы.
* * *
"Не сексом единым жив человек!" - эту истину я поняла спустя полторы недели после того, как устроилась на работу. Нет, сексом тоже можно было прожить. И не просто прожить, а потрясающе выживать. Но вместо очередного выбивания мною матраса, коврика в гостиной, тумбочки в коридоре, кухонного стола, журнального стола и других поверхностей драгоценный наниматель решил устроить себе трудовой забой.
Не тот потный и приятный, которым занимались мы, а настоящий.
Английский партнер, так и не улетевший в свою Англию, предложил какую-то безумную идею, и с истинным мужским рвением они оба погрязли в делах. Без обедов и полдников. По уши. А это было гораздо выше того самого места, на обслуживание которого у меня заключен контракт.
Солгала бы, сказав, что не расстроилась. К хорошим... условиям труда привыкаешь быстро. Обеды я, конечно же, имела в виду. Но спорить с начальством и рисковать попой не решилась.
Идея, чем занять себя в освободившийся рабочий день, пришла сама. Артем утром завел шарманку о странной машинке своего нового детсадовского приятеля. С колесами, вращающимися на триста восемьдесят градусов, пультом дистанционного управления и сиреной. А мой любимый бюстгальтер, купленный в прошлый Новый год по сумасшедшей скидке, попросился в мусорку.
Попросился он, конечно же, не сам. В этом ему помогли одни кривые мужские руки, но плакать о разодранном кружеве не хотелось. Плакать вообще не хотелось. Вместо слез душа требовала праздника, ну или, на худой конец, шопинга.
Артёмка мое желание поддержал мигом, стоило только озвучить. Не так часто в нашей с ним скромной жизни случались походы по магазинам. Чтобы не травмировать психику малыша отказами, одежду и прочие мелочи я покупала в
интернет-магазине или в "Детском мире" возле прошлой работы.
Но теперь в моем распоряжении была карта с неприлично большой суммой денег, а судя по приятным потертостям в интимных местах, свой аванс я уже отработала до последней копейки.
* * *
В торговый комплекс недалеко от дома мы ворвались, как греки в Трою. Вернее, так ворвался Артем. А я, как собачка на привязи, - вполне бодро, но привычно оглядываясь по сторонам, чтобы мой главный мужчина никого не сбил.
Первые магазины с детской одеждой и обувью были нами изучены от и до за каких-то двадцать минут. Тёмка хмурился, тянул меня к игрушкам, категорически отказывался мерить майки и кроссовки.
На магазины с бельем ушло примерно столько же времени, но здесь мой будущий сердцеед уже не истерил и не вырывался. Пока я со скоростью суперженщины примеряла бюстгальтеры и раздумывала: порвет или не порвет, Артем с важным видом рассматривал манекены. Будто заранее запоминал, где какие крючки и петельки.
После покупки одежды дело пошло веселее. Уже без капризов и уговоров мы заходили в любые отделы, в какие только тянула душа. Разглядывали странные приспособления для кухни и уборки. Смеясь, выбирали себе новые чашки и пропадали в пестрых магазинчиках с игрушками.
Это было так непривычно, но я словно летала.
Продавцы не казались вурдалаками, готовыми кинуться на любого обернувшегося в их сторону. Не раздражали сидящие в телефонах мамашки с кричащими в колясках малышами. Не злила отечественная система скидок, по которой цены без скидки порой были ниже, чем с дисконтом.
Меня словно отшептали. Качественно, с гарантией и от всех бабских забабонов сразу.
Без косметики, в обычных синих джинсах и оранжевом вязаном свитере с высоким горлом, среди модных бутиков я чувствовала себя как рыба в воде. Прежние комплексы не показывали никаких признаков жизни.
Мы носились с Артёмкой от одной двери до другой. Хохотали в голос. Корчили смешные рожицы. А иногда я чувствовала, как пригорает моя пятая точка от заинтересованных мужских взглядов.
Пожалуй, это ощущение было самым необычным. В первый раз мне показалось, что мужчина обознался. От непривычки я даже улыбнулась и поздоровалась. Во второй раз просто оглянулась. Ну а в третий, четвертый и другие - лишь громче смеялась Артёмке, выпуская наружу странное непривычное волнение.
К сожалению, фраза "Недолго музыка играла" тоже была про меня. Только мы нашли заветную машинку, только рассчитались за нее и договорились устроить дома тест-дайв, как Вселенная решила организовать операцию "попа-боль".
На этот раз чужой взгляд я почувствовала стразу. И пятой точкой, и затылком, и лопатками, и даже печенкой. Внутренний голос тут же шепнул ускорить шаг и не останавливаться, но окрик "Юля" чуть не выбил почву из-под ног.
Три последних года молнией пронеслись перед глазами, а потом взгляд сфокусировался на лице. Мужском. Когда-то казавшемся мне красивым и мужественным. А сейчас... Убраться бы от него подальше. Не замечать. Да, видать, не судьба.
- Привет, красавица! - будто моряк, вернувшийся из долгого плавания, Василий раскрыл руки и сграбастал меня в свои объятия.
Спустя несколько секунд тот же фокус он провернул и с Артёмом.
- Ты уже совсем мужик. Ого, как вымахал! - человек, который был когда-то мне мужем, потрепал моего сына по щеке и с любопытством заглянул в его пакет. - Машинки любишь? Правильно. Я их тоже любил.
Чтобы не прокомментировать, что он еще очень любил, пришлось до боли закусить губу.
- Какими судьбами здесь? Развлекаетесь?
Интерес к ребенку исчез так же быстро, как и возник. Теперь бывший смотрел только на меня и на мои пакеты. На все пять. Больших, ярких. Даже когда замужем была, так разойтись себе не позволяла, а тут - жена олигарха.
- Сад прогуливаем, - выдала я первую пришедшую на ум фразу.
- О, это дело хорошее. Особенно в приятной компании.
Он стрельнул взглядом по неокольцованному безымянному пальцу моей правой руки и потом с еще более широкой улыбкой потянулся за пакетами
- Давай понесу. Не женское это дело - тяжести таскать. Да, мужик? - кивнул Артёму.
О том, что сын никогда его не видел, а в его возрасте любой чужой дядя - это конкурент, Василий, видимо, и не подумал.
Ответ не заставил себя ждать. Вместо того чтобы поддакнуть, Тёмка вморозился в пол, насупился и изо всех сил потянул меня к себе. Совсем как я в тот день, когда застала любимого мужа с подругой. Разница была лишь в том, что сын тогда еще сидел в моем животе и обнимала я саму себя.
Не забывалось! Столько времени прошло, а как сейчас. Будто клеймо в памяти осталось. Не вытравить и не залечить
- Вы, может, спешите куда? - реакция сына на Василия не действовала вообще. Не замечал в упор.
- Да, нам нужно домой.
Не желая Не желая больше ни секунды находиться рядом с этим человеком, я покрепче взяла руку сына и рванула к выходу из торгового центра.
Всегда медлительный и любопытный, Артёмка не отставал. Он, казалось, готов был буксировать нас двоих. А смог бы, так и вообще унес бы меня на руках.
Но уже возле самих дверей пришлось остановиться.
- Постой, - мужская рука легла на предплечье. Уверенно, крепко.
Мое сердце разогналось, словно спринтер, а затем со всей дури до боли ударилось о грудину. Вот на фига? Наговорились ведь уже. Наорались. Так же хорошо без него было. Горько, уныло, но как после тяжелой болезни - с перспективой на нормальную жизнь.
- Я соскучился, Юляша, - Василий заговорил уже без прежней уверенности. Быстро, тихо. Как извиняясь. - Не представляешь, как сильно. Думал, все закончилось. Что смогу без тебя. Но нет...
- Стоп. Не нужно. - Перед глазами аж круги пошли. Хороший день, красивые покупки. А сейчас как головой в унитаз макнули.
- Минуту хотя бы. Прошу!
- Нам нужно идти.
Я попыталась осторожно, не привлекая внимания сына, вырваться. Не стоило Тёмке знать тонкости отношений мамы и этого чужого дяди. Бог меня, дуру влюбленную, уберег тогда - пробирку вместо законного мужа послал. Будущее без балласта мне и сыну подарил.
- Я ведь приехать хотел. Пару раз даже в машину садился. Все ломал голову: простишь или не простишь.
- Спасибо, что не приехал.
- А ты похорошела. Такая красивая. Мужики шеи сворачивают. Пока наблюдал за вами здесь, думал, от ревности помру.
Он, совсем как в старые времена, погладил меня по щеке. Убрал за ухо прядь волос. Будто и не было ничего. Ни измены, ни тяжелой беременности, во время которой только Лизка и спасала, ни трех лет в одиночестве на пособие да на жалкую зарплату.
- Еле узнал тебя. Прическу сменила? Или наряд новый?
Чтобы не смотреть на бывшего, я отвернулась к витрине. Возле вывески с акцией в стекле отражалась женщина. Аккуратные, немного потертые джинсы с высокой талией, растянувшийся за десятки стирок до модного "оверсайз" свитер. Красота неземная. Наряд похорошевшей женщины. Новая мода прямиком из прошлого.
- Парикмахер у меня появился. - Уже спокойно, как под анестезией, я перевела взгляд на экс-мужа.
- Что?.. - Василий не понял.
- Мастер в своем деле. Стрижет так, что расцветаю на глазах. - И ведь даже не солгала.
- Парикмахер, значит...
Недавний Ромео побледнел с лица. Плечи ссутулились. И весь он как будто ниже на полголовы стал.
- А ведь я тебя так и не разлюбил, - проблеял жертвенным барашком.
До этого я еще как-то могла сдерживаться - не хотела пугать Артёмку сильнее, чем он уже и так испугался. Но после слов о любви все кингстоны затопило к хренам. Слушать этот бред больше не было сил.
В паре километров от торгового центра нас с Артёмом ждала маленькая уютная квартирка. Завтра обещал "напрячь" по работе Милохин, и не было ни одного повода трепать себе нервы из-за липовых страданий человека, который являлся для нас с сыном посторонним.
Откуда взялись силы, не знаю. Прежняя я терпела бы, скорее всего, до второго пришествия. Нынешняя же... выдернула руку, подхватила сына и убыла не прощаясь.
Как реактивная тяга включилась. Ни пакеты, ни ребенок не мешали. И только когда квартал отмахала, почувствовала, что дыхание сбилось и руки совсем отваливаются.
С ними отвалилось и что-то на душе. Злость вычихнулась, и ее место заполнила обида. Вроде бы и причин не было, и отболело давно. А скреблось под сердцем. Рвало спокойствие в клочья.
Не знаю, как бы я справлялась. Как бы от Артёма скрывалась. Но уже у самого дома начальство вдруг решило напомнить о себе.
- У меня остаток дня освободился. Ты как? - От бодрого делового тона меня как под душ с холодной водой сунули. И жестко, и спасительно одновременно.
- Я... - По-хорошему, можно было сказать, что занята. Вольную он мне еще утром дал. Назад ее отозвать не мог. Но, убрав от уха телефон, я присела на корточки возле сына. - Секунду.
Заботливые мамы, конечно, так не поступают. Правильнее было бы стиснуть зубы, загрузить себя работой или устроить генеральную уборку. К вечеру я бы обязательно остыла. А перед ночной сказкой даже улыбалась.
Только не хотелось никакого вечера. Хотелось выкричаться до сорванных связок прямо сейчас. Стереть из памяти гадкие ощущения и снова стать нормальной. Той, которая порхала и не прятала от ребенка лицо.
- Милый, - взяла ладошку Тёмки, - а хочешь прямо сейчас похвастаться новой машинкой?
Будто предложила еще один подарок, сын заулыбался, сам потянул в сторону сада, забыв о горе пакетов.
- Пара часов у меня будет, - ответила я уже в трубку.
- Хорошо. Скоро за тобой заеду. Мне минут десять.
- Отлично. - Прикинув в уме, успею ли после сада забежать домой, я успокоилась. - Только... - Неожиданно в голову пришла одна идея. - У меня будет условие.
- Черт. А оно точно меня не убьет? - в голосе Милохина послышались нотки отчаяния. Сладкие такие. Дрожь по телу от них пошла
- Ты выживешь. Обещаю. Но мне надо.
- Ну, если надо... - Я не видела его, но легко могла представить, как в этот момент на губах играет хитрая ухмылка. - Придется пойти навстречу своей новой работнице. Поощрить, так сказать, инициативу.