Эпилог
Проспав на обезболивающих несколько часов, впервые за последние несколько недель крепко, Итачи открывает глаза в палате. Некоторое время он лежит, глядя в потолок, и наслаждается хрустом накрахмаленных простыней и чувством собственной стерильной чистоты. Что уж там, сам факт возвращения живым, морально и физически, погружает его в состояние близкое к эйфории. Тело в бесконечных бинтах: на кончиках пальцев, голове, руках и туловеще, будто он ожившая мумия. Наконец раны заживают и лишь саднят, а не изливаются гноем. Когда он приподнимается, чтобы, опершись спиной на изголовье кровати, осмотреть палату, тело отзывается болью и слабостью. К его койке приставлен стул, на тумбе стоит прозрачный кувшин с водой и стакан, а на полу пакет. Сам посетитель тоже не заставляет себя долго ждать. Скрипнув дверью, в палату заходит брат. Поначалу он выглядит растерянным, но затем его и без того воспаленные глаза наполняются слезами.
- нии-сан... - он кидается к нему, чтобы обнять. Итачи тихо мычит от боли из-за неаккуратности Саске, но, не менее сильно радуясь встрече с братом, обнимает того за живот. Младший одергивает себя, должно быть, вспомнив про раны. После неловкой паузы он садится на стул возле кровати и берет аники за руку, а слезы все текут по его щекам.
- Саске, все хорошо, - парень улыбается.
- да, да, все хорошо, ты дома. Просто я... - он всхлипывает и прикрывает рот ладонями, так что его голос звучит глухо - я... Шисуи сказал, что ты пропал, тебя не могут найти и я... я думал, что я потерял тебя. Мне.. Было т-так больно жить с мыслью, что больше никогда тебя не увижу... Как я рад видеть тебя живым, брат! – Саске пытается улыбнуться и наконец успокоиться, говорит о том, как нии-сан ему дорог. Итачи уже почти не слушает его, выхватив одну, единственную на самом деле важную фразу. Саске было больно. Из-за него. Из-за его ошибки. И это осознание ледяной волной сметает все прочие чувства – радость, облегчение, умиротворение. Невольно возвращаясь воспоминаниями к той битве с кукловодом, Итачи видит ошибки, которые совершил. А еще, что он мог бы выбраться сам, как того хотел, если бы не дал волю эмоциям и не потратил бы столько времени на жалость к себе.
Разумеется, Итачи знал, что не всегда сможет защищать Саске, но еще много лет назад обещал себе, что будет рядом с братом, поможет и поддержит и не поступит с ним также, как поступил отец с ним самим. Но вместо этого он стыдливо помышлял о смерти. Он почти силой воли пытается уйти от этих злощастных мыслей, напоминает себе, что всё кончилось, что он наконец сможет забрать брата к себе и исправить свою ошибку. И от этого действительно становится легче справиться с переживаниями.
А потом младший брат, поджав губы, перестаёт всхлипывать. Но слёзы всё равно продолжают безмолвно сочиться его из глаз. Жалобно взглянув, он утыкается лбом в плечо Итачи, тот грустно улыбается, поглаживает по спине. Учиха догадывается, что Саске, непривычного к жестокости, может пугать вид бинтов и разбитого до синяков и гематом лица.
- а когда мне сказали, что ты правда в плену у маньяка, то я был в такой ярости! Ненавижу того урода! - он ударяет кулаком о матрас кровати и скалит зубы. От этих слов Итачи с досадой жмурится и молчит, в миг потеряв все слова. Саске уже знает про то, где он был.
К лучшему это или нет, длинноволосый пока не понимает, ведь сам он даже не думал о том, как будет рассказывать брату о том, где он находился эти три недели. В любом случае рассказывать, что происходило уже там, в плену, Учиха не собирается. Всё, что осталось в подвале, навсегда останется там.
На ум приходят только несколько предложений, таких простых, почти примитивных, но самых подходящих.
- теперь всё будет хорошо, Саске, я обещаю тебе. Как только меня выпишут, я заберу тебя от родителей. Так что собирай вещи - он задорно подмигивает, хоть всё даётся с трудом из-за ран. А Саске поднял голову и расплылся в широчайшей радостной улыбке. Тепло и счастье, подобное детскому восторгу проявилось на его лице блеском в глазах.
- офигенно! Наконец-то смогу послать отца!
Младший брат больше не упоминает маньяка, парень только теснее прижался к своему нии-сану и грел своим теплом. В объятиях стало так легко на душе, будто Итачи сейчас взлетел на верх к пушистым облакам, к светлому солнцу, а все раны давно зажили и превратились в безобидные шрамы. Он готов долго сидеть так, пока раны и вправду заживут, и в памяти забудутся те жестокие дни.
Время приёма подходит к концу. Брат никак не хочет уходить, поэтому Итачи снова приходится уверять, что всё будет хорошо. Саске уходит, напоследок предложив еду в пакете, которую принёс с собой для нии-сана. Старший обещает, что обязательно съест её, но позже.
Оставшись один, Итачи начинает расслабляться, тянется к пакету с едой, чтобы и вправду попробовать её. Но за дверь палаты кто-то дёргает и в эту же секунду оказывается в помещении, нарушив только что наступивший покой. Учиха сначала думает, что это брат, который что-то забыл, но, подняв голову, видет совсем не его.
Майор Какаши мнётся на пороге с ещё одним пакетом еды.
- здравья желаю! - он бегло прикладывает руку к виску, отдавая честь
Итачи суетиться, сбрасывает одеяло, хочет вскочить и поздароваться в ответ как положено.
- лежи-лежи! Не стоит этих церемоний.
- здравья желаю.. Какаши-сан...
Тут Хатаке проводит по парню взглядом, сначала оценивающи, а потом его брови с сочувствием сползают к переносице.
- а ты сильно исхудал. Я вот, принёс тебе гостинцев. - он протягивает пакет и ставит на тумбу
Несмотря на пустующий стул, мужчина остаётся стоять.
- я уже знаю всю информацию о маньяке. И, эх, для полной картины потребовал результаты твоих анализов. Помимо сломаной руки и двух рёбер, гематом и порезов, я знаю, кое- что ещё... Следы принудительного полового акта. Врачи же не ошиблись, так?
Брюнет оцепенел. Взгляд стеклянный, челюсти плотно сжаты, руки напряжённо мяли одеяло.
- да... это так - оторвано произносит он, опуская голову, будто в чём-то провинился
Пепельноволосый выдыхает сквозь зубы, вглядывается в угол палаты.
- этого никто не узнает. Даже, Шисуи-сан. И лично разберусь, чтобы это не попало в твою медицинскую карту
Учиха скупо кивает, мысленно благодарит, но не может ничего сказать.
Неловкая пауза, Какаши стучит носком своего ботинка, подходит ближе. На кровать кидают небольшой шуршащий пакетик.
- ты прости, что без торжества и всякого прочего - он неловко чешет затылок и, кажется, собирается к выходу
- что это? - вопрос звучит почти механически. В несколько движений пакет оказывается развёрнутым. На белое одеяло упали две золотые звёздочки, предназначеные для пустых мест на пагонах. Если их прикрепить к трём имеющимся, то станет четыре, а это значит, что Итачи Учиха стал капитаном. - что?! Но я же ничего не... Эт-то не правильно!
- ты сделал больше всех. Благодаря тебе мы наконец вышли на след убийцы. Помнишь же наш уговор? Словишь маньяка - и звание твоё. Может уже научишься оценивать свои заслуги по достоинству и примешь звание, как должное?
Пока Итачи сбит с толку, Какаши сам берёт вялую забинтованную руку, жмёт её и спешит к выходу.
- ты и правда заслужил его...
***
Прикрепляя новые звёзды к пагонам, Учиха от чего-то думает, что выглядит странно. Но перед зеркалом синяя форма с четырьмя звёздами капитана выглядит гораздо салиднее. И без того выглаженные почти до идеала брюки кажутся более прямыми, лакированные туфли просто сверкают, а фуражка сидит на голове особенно ровно. Итачи ещё раз поправляет звезду на левом плече, смотрит в отражение и легко улыбается.
- нии-сан, ты скоро? Нам уже пора выезжать, чтобы ты успел отвезти меня в школу!
- уже иду, Саске! Обувайся
Дом, который раньше был одиноким и почти пустующим теперь стал родным и до того живым, что спешить побыстрее уйти на работу больше не хотелось. Родители почти не звонят, разве что мама иногда навещает своим звонком, интересуясь о Саске.
Но, нося гордое звание капитана, Итачи иногда вспоминает о том, через что ему пришлось пройти, прежде чем заполучить его.
В жизни бывает так. Иногда очень хочешь одну вещь, очень стараешься заполучить её, почти живёшь этой мечтой и стараешься всеми силами её выполнить... И когда наконец заполучаешь, то ликуешь от счастья. Но потом решаешься обернуться назад, чтобы вновь увидеть свой путь. Вспоминаешь ту тяжёлую, длинную дорогу к своей цели, понимаешь, что именно она сделала тебя тем, кем ты являешься сегодня. А та вещь, за которую ты боролся, оказывается всего-лишь короткой остановкой перед новым, долгим путешествием.
И вот ты снова обретаешь цель и отправляешься в путь, не зная, кем сделает тебя следущая дорога....