Глава 8
Резким движением Кисаме переворачивает Итачи на спину, разводит тому ноги. Тот всхлипывает из-за боли, но совсем не в силах на сопротивление. Он устал. Итачи и вправду устал от всего этого. Теперь он готов просто вопить и не двигаться.
Его подхватывают за левую ногу и волокут по полу обратно в то помещение, откуда парню так и не удалось сбежать. Глаза уставши смотрят в потолок. Стон боли тихо выходит изо рта, когда сломанная рука бьётся о порог. Но больше нет чувств, ни зла, ни даже страха. Маньяк дотащил жертву до середины комнаты и бросил на полу, смотря на эту возбуждающую для него картину со стороны. Немощное, поломанное тело беспечно расплосталось по полу и не двигалось. Исхудавшие руки и ноги, словно ветви голой берёзы, лежали в неестественной позе. Зажмуренные глаза больше не открывались, ресницы измучено дрожали.
- ты вряд-ли больше встанешь — он качает головой, облизывает ладонь и суёт руку под пояс штанов. Член вынырывает из-под ткани, кольцо руки плавно проскользило несколько раз от начала ствола до головки, мерзко прохлюпав и оповестив о ближайшем вторжении в тело жертву. Учиха печально выдыхает.
Маньяк присел совсем рядом, настолько близко, что доставал своим возбуждённым теплом до кожи брюнета. Сухой мазолистый палец провёл меж ягодиц. Очертив кольцом порванную дырочку, Кисаме вздрочнул себе и продолжил ласки. Палец стал навязчивей проходить вокруг, от чего внутри помокрело. Губы прислонилиись ко свежему шву на груди, язык провёл по ниткам, проползая всё выше, к соску.
- ты первая жертва, с которой я так нежен... Так поддайся моим ласкам
Тяжёлая ладонь провела по члену Итачи, поднимая его и пытаясь донести удовольствие. Тело ни как не реагировало, ни на движения внизу, ни на касания до члена. Ласки усилились. Мужчина стал всё больше вылизывать сосок, покусывая и причмокивая. А рука интенсивнее поднималась на невставшем члене, палец гладил сухую головку. Но телу не было приятно, лишь ощущения касаний, тепла и равнодушия. С грубым рявканьем маньяка, кулак глухим ударом вбивается в грудь, воздух покидает лёгкие, Итачи прикрикивает и заливается кашлем, скрючивается, чувствуя, как внутри содрогаются сломанные рёбра.
- слушай! Хотел-бы я поиграться с мёртвым телом, убил бы тебя, мне ничего этого не стоит! Но... Неужели ты... Ничего не чувуешь? — с чистым интересом мужчина наклоняется к члену, шустро проводит языком по головке, косится на лицо парня.
Слабый оскал покрыл лицо полицейского. Он попытался поднять руку, но та, задрожав, осталась лежать на месте, слегка поднялись только пальцы.
- мер.. зко... —проговорил Итачи
Кисаме не реагировал, продолжал делать своё, полностью погрузившись в процесс. Вот он смочил слюной ствол уже полностью, вот потихоньку пригубил, вот он, пользуясь и рукой, берёт в рот.
И добивается своего. Аккуратные вены наливаются кровью, становятся заметнее, плодь набухает и теперь держится навесу самостоятельно. Видите? Природа всегда берёт своё и полицейских не оставляет. Мужчина усмехается, рассматривая свою работу.
- ты противен... Урод! — цедит Итачи
- м-да? А твоему дружку нравится — он игриво лизнул головку, волна удовольствия горячей судорогой прошлась по животу и распростронилась мурашками по телу, заставляя скрутиться.
Совсем неожиданно, Учиха кратко простонал, колени сами по себе поджались друг к другу, а таз слегка приподнялся, будто бы на встречу ласкам.
- ха-ха..ХАХАХАХА! — маньяк заржал надменным смехом. Мужчина был настолько рад, что захлёбываясь, забил рукой по полу.
Отчаянными глазами полицейский уставился в потолок и медленно закрыл свой рот. Пальцы сжимаются, скрипя по полу.
Успокоившись, Хошигаки запрокинул голову, вытирая слёзы смеха.
- ну и кто из нас противный? — грубо ответил мужчина. Рывком нагнувшись вперёд, Кисаме оказался сверху, лицом к лицу. — потдался ласкам незнакомого дяди, утю-тю-тю! — рыкнув, он впился в шею, невнятно проговаривая запитым ртом —плохой мальчик... Разве такое поведение подабает чести полицейского?
Учиха укусил губу, почувствовав, как сердце кольнуло от едких слов. Набрав в лёгкие побольше воздуха, он собирался всё высказать.
- а!.. — но в последний миг остановился и издал лишь звук, с пониманием, что слова бессмысленны и не надёжны. Высказав всё, не станет легче, наоборот, станет только больнее, когда разъярённый от слов маньяк будет бить его по лицу.
Харкнув на руку, Кисаме мажет член ещё раз и наваливается сильнее. Учиха чувствует касание головки. Оцепенев, парень в последний миг выдыхает, прежде чем выгнуться и разодрать горло в вопле. Это чувство было ему уже знакомым – в него безжалостно пропихивались, рвали, как вещь, будто бы он ничего не чувствовал. Боль — она настолько въелась в тело, что полицейский вовсе не помнил дней, когда не чувствовал её.
Мужчина остановился, цыкнув, он взглянул вниз.
- какой же ты всё-таки узкий. Прям бесишь! — он вскочил, направившись к кровати. Сев на корточки, Кисаме стал шарить под ней.
Тем временем, пользуясь паузой, Итачи быстро дышал, короткие вздохи были почти агонией. Тело покрылось холодным потом, заледенело.
Шаркает по полу канистра, трещит крышка.
- надеюсь после этого станет легче — странная жидкость струёй льётся между ног, попадает на пол, капли отлетают на живот, почувствовав холодные брызги, Учиха вымучено мычит. Комната наполняется навязчивым запахом машинного масла. Отставив канистру в сторону, Кисаме снова пристроился.
Смотря на беспомощного парня, лежавшего на полу, маньяк пошло прикусил губу, сощурил взгляд. В мыслях мелькали сотни поз, в которых полицейский так бы хорошо смотрелся, каждая будоражила тело. Не в силах терпеть всё больше и больше овладевающие его эмоции, мужчина не сдержался, войдя в парня, резко, грубо и без капельки жалости. С небольшим усилием член вскользнул в тело, начиная осваиваться.
Снова душераздерающий крик, снова убивающая боль. Будто бы записанные на пластинку чувства включали из раза в раз. Из раза в раз, чтобы лишь посмотреть на страдания и насладится ими. Так жестоко и самолюбиво.
Малейшее движение, содрогающее внутри член, приносило уйму мучений. Наклонившись, Кисаме обхватил рукой за горло и приподнял всхлипывающего паренька. От истерики тот едва мог дышать, делая сдавленные вдохи, он застыл. Холодные, словно у мертвеца, губы грубо и страстно поцеловали Учиху. Ярый язык соприкоснулся с вялым, пытаясь завести в отвратительный танец.
С поцелуем Кисаме начал двигаться. Их тела начали согревать друг друга, от жара парни начали потеть, боль сводила с ума Итачи, разум стал мутнеть. Кисаме постаныал от удовольствия, его сиплый голос вызывал отвращение. Яркая боль внизу, мерзкие чужие стоны под ухом, а главное, возбуждение против собственной воли, всё казалось кошмаром и заглушалось криком.
- прошу хватит! Хватит, я не могу больше! Умоляю, прекрати это! — В порыве агонии Учиха не понимал, что творит, он был готов пойти на всё, лишь бы закончились его пытки. Мужчину только сильнее заводят жалобные крики.
- да! Да, кричи ещё! Умоляй ещё! Как мне нравится! Ох, как мне нравится слышать твои крики, видеть то, как твоё лицо кривится от слёз. И куда же делся тот упрямый полицейский? А он присел на мой хуй! ХАХАХА! Да ты.. Да ты реально готов опуститься до уровня примитивной жертвы! ХА-ХА! Я знал, знал что боль способна менять всё! — мужчина блажено запрокидывает голову, закрывает лицо ладонью
Смятый вздох и слёзы правда начинают литься без контроля.
Слишком больно. Слишком унизительно.
Совсем скоро маньяк выходит из тела, но только лишь для того, чтобы переставить парня в другую позу. Теперь полицейский лежал на животе, поджимая одну ногу к груди. Вновь слились два тела воедино.
Кисаме толкался в парня пока не вымотался сам. Он встаёт, небрежно перевернув Учиху на спину. Мужчина трогает свой опавший член и вытерает со лба пот.
- в самом начале я делал тебе приятно, так сделай приятное и ты мне. — сказал он надменным голосом. Услышав это, Итачи распахнул глаза, поднимая шокированный взгляд. Выматанная слезинка одинокой полосой скатилась по щеке — чего так смотришь? Или ты думаешь, что я по доброте душевной это сделал? Э нет, за всё нужно отрабатывать
Сильные руки схватили худое лицо, приподнимая безвольное туловище, пальцы стали пропихиваться в рот. Сопротивление было не долгим. Стоило только сильнее надавить на челюсть, как та разжалась и пальцы без труда проникли внутрь. Губки парня отчаянно задрожали. Хошигаки вставил свой член и прижал чужую голову к себе. От рвотного позыва брюнет согнулся, издавая характерный звук. Красное вспотевшее лицо выражало только жалость к себе. Итачи громко задышал в попытке успокоиться. Слёзы без контроля потекли по его щекам, скатывались к губам и водопадом падали на пол. Учиха всхлипнул и сразу стал давиться от рвотного рефлекса, принося маньяку только дискомфорт.
- тфу! Нихера не умеешь! — дерзко отпихнув полицейского за волосы, Кисаме врезал тому хлёсткой пощёчиной, от чего бедняга вновь отлетел напол — только и годишься для потрахушек! Тварь!
Глаза открыты, но, будто бы ничего не видя, застыли без эмоций. В этом подвале начались мучения, в мучениях он и умрёт. Но даже в такой изнурительный момент полицейский вспоминает брата. Саске.. Ему придётся остаться с родителями и терпеть отца. Итачи не смог выполнить своё обещание, не смог защитить, так жаль, что слёзы начинают течь не из-за боли, а по вине чувств.
- п-прости, Саске... — звучат тихо слова
- чего ты там бормочешь? — фыркает маньяк, переступает прямо через Учиху и падает на кровать
- убей меня.. П-пожалуйста, прекрати мои мучения! — чуть громче говорит Итачи
- ага, может ещё могилку вырыть и цветочков припереть? Нет! Ты – мой. И я здесь решаю, что и как с тобой будет. Какой мне толк избавляться от такой игрушки вроде тебя?
И закрываются глаза, и приглушаются слова, будто тело погружают в толщу воды. И безумно бьющееся сердце накрывает волной отчаяния. Итачи чувствует — близок его конец.