4 Chapter
Каору хмурится, потому что гостей он сегодня не ждал, как, в общем-то, и в любой другой день.
- Ну и кто бы это мог быть? - бормочет он себе под нос, но тут же получает ответ - целых два - «Нанджо Коджиро», сказанное механическим голосом Кары, и вполне себе человеческое «это я», произнесенное непосредственно Коджиро во плоти.
Это заставляет Каору нахмуриться еще сильнее. Он откладывает вязание и сжимает пальцами переносицу. Думает, думает...
- Кара, твоя система распознавания лиц, как мы только что убедились, работает отлично, - выдает он наконец нарочито громко - так, чтобы за дверью, до которой от дивана метра два, его наверняка услышали, - так сделай одолжение, запомни, что впускать его в мой дом...
- Каору, не упрямься, пожалуйста, - голос за дверью звучит устало, с ноткой безнадежности, и Каору ощущает укол вины. Достаточно болезненный для того, чтобы, скрыв свои чувства за максимально спокойным и пренебрежительным: «Ну ладно, входи», позволить Каре разблокировать замок.
- Спасибо, Кара, ты как всегда очень любезна, - благодарит ее Коджиро громким и слишком уж, по мнению Каору, радостным голосом, привычным жестом ерошит волосы и уверенно движется к кухне, чтобы оставить там принесенную с собой еду. Но на полпути останавливается, оборачивается и ловит на себе раздраженно-вопросительный взгляд Каору. Губы того поджаты, брови сведены.
- Мия сказал, что видел тебя вчера в магазине, и вид у тебя был нездоровый, - отвечает Коджиро на незаданный вопрос. Он все-таки дошел до кухни и теперь стоит к Каору лицом, отделенный от него барной стойкой, на которую и выкладывает содержимое пакета. - На сообщение ты не ответил, поэтому... - он пожимает плечами, как будто окончание фразы было чем-то самим собой разумеющимся.
- Звонить не пробовал? - скрещивает руки на груди Каору.
- А ты бы ответил на звонок? - парирует Коджиро, и это явно правильный вопрос.
Ответа на который, впрочем, не следует.
В гостиной на несколько минут воцаряется молчание. Коджиро определяет сыр, соус и бульон в холодильник, пачку лингвини оставляет на кухонной тумбе рядом с плитой, кипятит чайник, забирает с журнального столика пустую чайную чашку и, не спросив Каору ни где у него чай, ни сколько сахара ему положить, ни какой он, собственно, чай будет, просто делает два одинаковых - мятных с двумя кубиками сахара. Так, как Каору и любит.
Каору, наблюдая за всем этим, только неопределенно хмыкает.
- Ну так, что с тобой случилось и как ты себя чувствуешь? - спрашивает Коджиро, опуская чашки на журнальный столик. Видя, что свободного места на диване для него нет, он, не прося разрешения, аккуратно берет Каору за лодыжки, приподнимает его ноги и, заняв освободившееся пространство, укладывает их себе на колени.
- Я не разрешал тебе меня трогать, - бурчит Каору и убирает с него ноги, сгибает их в коленях и опускает ступни на диван, все же упираясь пальцами Коджиро в бедро.
Коджиро смотрит на него со смесью грусти и укоризны, и это заставляет Каору перестать вести себя как заноза.
- Простыл я, наверное. Вчера поднялась температура, и чувствовал себя плохо, - тихо, но как-то будто через силу начинает он.
- А в магазин в таком состоянии зачем высунулся? - перебивает Коджиро, разворачиваясь к нему всем телом. Поджав левую ногу под себя и опустив правую на пол, он кладет руку на спинку дивана и смотрит Каору прямо в глаза.
Каору эту смену положения никак не комментирует, лишь упрямо поджимает губы и отводит взгляд, прежде чем ответить:
- В холодильнике было пусто. Я не хотел умереть больным и голодным.
- Мог бы заказать доставку.
- Было лень тыкаться в телефон.
- Мог бы попросить кого-нибудь.
- Например кого? - едко и с вызовом интересуется Каору.
- Например меня, - звучит так, словно это что-то само собой разумеющееся.
И это распаляет Каору.
- И ты бы что? Пришел и принес мне еды? - температура в комнате явно стала повышаться - иначе с чего вдруг щекам Каору начинать гореть румянцем. - Не смеши меня.
- Но сейчас же я здесь, - урезонивает его Коджиро настолько просто и тихо, что Каору в своем окончательном теперь смущении едва не задыхается.
Возразить становится нечего, признавать правоту Коджиро он не хочет, поэтому решает вернуться к тому, от чего его оторвал незваный гость - к вязанию и телевизору.
- Даже не думай ничего говорить, - предупреждает он Коджиро, едва поймав на себе удивленный взгляд медово-красных глаз.
Коджиро в этот момент кажется, что недобро блеснули не только глаза Каору, но и спицы в его руках, поэтому он молчит.
Молчит, но не отрывается от созерцания - спиц, металлических, мерно постукивающих друг о друга каждый раз, когда Каору провязывает очередную петлю, и ловких тонких длинных пальцев, держащих под контролем все - и спицы, и нить, и само вязание. Это зрелище завораживает настолько, что Коджиро смотрит, затаив дыхание: Каору, всегда чрезвычайно грациозный и утонченный во всем, что делает, теперь, как ему кажется, показывает какой-то совершенно новый уровень. И выглядит при этом так естественно, что реальность вокруг Коджиро сужается до одной точки - точки соприкосновения пальцев Каору со спицами.
В горле становится уж слишком сухо. Коджиро тяжело сглатывает, моргает, тянется за чаем, о котором не вспоминал достаточно долго для того, чтобы у того была возможность остыть.
- Ты забыл про чай, - напоминает он Каору, видя, что и его чашка стоит нетронутая. Делает еще один глоток. Отводит взгляд от спиц и скользит им по лицу Каору - непривычно расслабленному и как всегда красивому. Мгновение любования заканчивается, когда Каору отрывается от вязания - его золотистого цвета глаза смотрят прямо в глаза напротив.
- И долго ты еще собирался на меня пялиться, - спрашивает он. - Это, знаешь ли, странно. «И еще смущает», - хочет добавить он.
Коджиро этот вопрос игнорирует, одним глотком допивает оставшийся чай и ставит чашку на подстаканник.
- Кстати, почему ты еще здесь? - Каору откладывает вязание на столик и делает глоток еле теплого чая. - Неужели не жалко тратить время на меня? Мог бы провести его в постели с очередной красоткой... - Каору смотрит на часы и хмыкает, - всего девять, вечер еще можно спасти.
Коджиро слушает речи Каору со снисходительной улыбкой.
- Мой вечер не так уж и плох, - почти мурлычет он. - И, к твоему сведению, последним человеком, которого я уложил в свою постель... - его губы растягиваются в легкой улыбке, и по шее Каору от сочетания этой улыбки и спокойной, почти ленивой речи, пробегает, кажется, целый легион мурашек, - был ты. И зачем ты тогда так напился?..
Это вгоняет Каору в краску.
- Да все потому, что тошно было смотреть - на тебя и твою очередную... - выпаливает он, очерчивая ладонями по воздуху форму груди, примерно показывая, какого размера у этой очередной был бюст, - просто омерзительно. Вот и пришлось заказывать вторую бутылку вина, чтобы не дать испариться приятному впечатлению от той почти идеальной карбонары, которую я в тот вечер ел.
Здесь Каору покривил душой - карбонара была не почти идеальной, а самой вкусной из всех, что он ел, но раз уж ее готовил Коджиро, то почему бы не задеть его этим.
Коджиро на все услышанное хмыкает и поджимает губы. Но затем улыбается. Медленно переводит взгляд на торчащую из-под пледа ногу Каору в белом носочке и смыкает пальцы на чуть теплой лодыжке.
- Так ты, значит, - он слегка тянет ногу на себя, чтобы она разогнулась в колене, и нависает над Каору, произнеся ему почти в самые губы: - ревнуешь?
- Ты слишком близко, - голос Каору звучит до нелепого слабо и сипло. Он сглатывает и пытается отклониться чуть назад. - А еще слишком много о себе возомнил.
- Правда? - Коджиро не пытается сократить слегка увеличившееся между ними расстояние, а наоборот, и сам немного отодвигается и смотрит Каору прямо в глаза. Так, словно он видит его насквозь.
- Правда, - шипит Каору, упираясь ладонями в мускулистую грудь Коджиро и отталкивая его. - И раз уж ты решил посвятить вечер мне, почему бы тебе не приготовить ужин?
- Хорошо, - просто и легко соглашается Коджиро и встает с дивана.
Каору возвращается к вязанию, надеясь, что Коджиро наконец уйдет на кухню, и можно будет выдохнуть и если не закончить бабушкину шаль, то просто немного успокоить подрасшатавшиеся за эти несколько минут нервы. Но Коджиро не уходит просто так - сперва он берет плед за краешек и укрывает им ненакрытую ногу Каору, затем идет к окну и приоткрывает его. Каору бурчит, глядя из-под очков, что можно было просто попросить Кару сделать кондиционер чуть прохладнее, на что Коджиро возражает, что Каору должен немного подышать воздухом.
- Но если вдруг почувствуешь, что начало сквозить - позови меня, и я закрою окно, - добавляет он и внезапно касается ладонями сперва шеи, а затем щек и лба Каору. Задумчиво тянет: - Температура, кажется, еще есть. Ты измерял? - происходящее так обыденно в масштабах человечества, но так шокирующе для Каору, что тот только и может, что в который уже раз за вечер тяжело сглотнуть.
Когда дар речи возвращается к нему, Коджиро уже скрывается в кухне.
========≠============
Самая большая часть! 1382 слова.