Пролог
— Кто не спрятался, я не виновата, — где-то вдалеке, сквозь древесные заросли рощи, донесся тонкий девичий голосок.
Услышав сигнал, юная Эмили ещё быстрее помчалась в противоположную от источника звука сторону. Солнце уже закатилось за горизонт, поэтому она не видела дальше нескольких метров. Пейзаж стремительно менялся по обе стороны от Эмили, а мокрая, после проливного дождя, трава звонко хлюпала и шуршала под парой промокших кроссовок.
Волнение от того, что она нарушила правила и покинула пределы поляны роилось где-то внутри желудка, но сумасшедший раж, охвативший ее, захлестывал все остальные чувства. Хоть и взрослые точно узнают и, возможно, ребята будут считать ее врушкой — сейчас неважно. Сейчас важно ночное небо, которое заволокли массивные тучи, прохладный воздух, обжигающий щеки, живая улыбка, не слезающая с румяного лица, и чувство свободы. Именно его так не хватало в жизни двенадцатилетней Эмили. Именно эти простые компоненты детства отсутствовали у неё, из-за чего теперь она ощущала себя птенцом, который впервые смог взлететь. Это окрыляло и пьянило, заставляло кожу гореть, а сознание путаться. Любое последующее наказание для ее самовольного побега стоило того, чтобы сейчас бежать в неизвестном направлении, в промокшей обуви, с растрёпанными косами и расцарапанными коленками.
Она словно слилась с природой, будто стала частью этой самой природы. Эмили, тепличный цветочек с которого родители пылинки сдували, примерная девочка-умница, теперь стала фрагментом внешнего мира. Появилось чувство, что она всю жизнь была такой, вот так вот бегала по полям под черничным небом. Сейчас Эмили обрела свой первозданный вид и это наполняло ее энергией и силами.
Больше никаких голосов ее друзей не было слышно, даже вдалеке. Она покинула привычный ей мир со школой, уроками, нарядными платьями и игрушками, перепрыгнув сюда, в настоящую, исконную среду своего существования.
Эмили могла бы ещё долго бежать в неизвестном направлении, так как неиссякаемый источник энергии не позволял ей чувствовать усталости, если бы в пелене темноты не показались очертания чего-то очень крупного. Подбежав чуть ближе, чернота немного рассеялась и слабый лунный свет пролился на стену дома. Он был заброшен, в каких-то местах разрушен и зарос сорняками. Потемневшие от времени фасады, оплела лоза, украшения из лепнины потрескались и раскрошились.
Картина эта была мрачной, из-за чего Эмили в секунду отрезвела. Теперь не пламенный кураж тёк в ее жилах, а страх. Мурашки покрыли румяную кожу. Испуг исказил ее миловидное личико.
Она обернулась, но к ее ужасу, позади, во мраке ночи распылялись слабые отблески лунного света, которых не хватало даже для того, чтобы разглядеть ближайшее дерево. Осознание безвыходности своего положения пришло моментально, на глазах начала появляться пелена из холодных слез.
Страшное здание отталкивало, не позволяло подойти ближе, как и путь назад казался верным способом потеряться в этом неизведанном месте. Эмили внутри металась от одного решения к другому, взвешивала какой из вариантов сулит меньшей угрозой. Она стояла около десяти минут на одном месте, иногда подступая ближе к особняку или к деревьям. В ней проснулась та маленькая девочка, которой видели ее родители — не способная делать что-то самостоятельно, такая крохотная перед огромным миром.
Наверное, она так и не смогла бы принять решение ещё очень долго, если бы на нос не упала тяжелая ледяная капля. Она машинально подняла голову вверх, после чего ещё пара таких же капель прилетела на лицо и плечи. Всего за минуту дождь разразился настолько, что платье стремительно темнело и тяжелело. Струи стекали с намокших волос на лоб, смешиваясь со слезами отчаяния.
Вскоре вдали прозвучал ужасающий раскат грома. На секунду сердце Эмили остановилось, зрачки уменьшились до самой маленькой фазы, дыхание сперло в груди. Сознание приняло экстренное решение бежать в сторону заброшенного дома и Эмили, сама того не осознавая, со всех ног понеслась ко входу в особняк. Так быстро она не бегала никогда. Чтобы отворить громадные двери ей потребовалось немало усилий, но в состоянии такого дикого стресса и страха она просто не чувствовала этого веса. Противный скрип на мгновенье поглотил стук капель и Эмили вломилась внутрь. Позади с громким грохотом захлопнулась дверь и казалось, сердце Эмили остановилось окончательно.