Личности

Элизабет Хоуп захлебнулась в собственной крови. Её парализлвало, она не смогла даже перевернутся на бок, чтобы выплюнуть кровь. Врачи сказали, что когда Джон появился, она была мертва около двадцати минут.

Джон стоял возле зеркала облачённый в чёрное. Около дома собрались родственники, выходить к ним – последнее дело, которое бы он хотел сделать. Похороны настоящее мучение для близких, ты видишь труп родного человека, ты видишь как его зарывают под землю на съедение червям. Любимый человек будет обречён гнить вечно.

— Это я виноват, — дрожал голос Кэссиди.

— Что?

— Если б я не сдерзил Стиву с самого начала, то мы бы успели ее спасти.

Глаза покраснели, губы затряслись, Кэссиди утёр нос. Джон сел рядом с зеркалом как можно ближе.

— Ты не виноват.

— Она единственная нас любила, а я обложался перед ней!

— Мы оба обложались.

Слеза прошлась по щеке Джона, Кэссиди вытер её, он и сам сдерживался из последних сил. Они могли просидеть так рядом друг с другом, плечо о плечо весь день, ночь, неделю, вечность. Но зашла кузина его матери и попросила Джона выйти из дома, чтобы все могли поехать на кладбище.

Они даже не сказали речь, кто-то из семьи выходил, читал что-то по бумажке. Кэссиди считал это показухой, им овладела злость. Родственники не помогали, когда она заболела, даже не навещали, а сейчас говорят, что любили её всем сердцем.

— Сучьи дети. Лицемеры.

Кэссиди вышел из себя, когда явился отец Стива. Эдвард Фрэнсис был публичным лицом, он был обязан появится, дабы выразить сочувствие. Мужчина стал утешать Хоупов, у Кэса чесались кулаки. Но он молчал, стиснув зубы, лишь Джон изредка кивал головой.

Все разошлись после обеда. Джон подошёл к могиле.

— Прости нас, прости меня. У нас было не все гладко, но я люблю тебя.

Они остались одни, больше никого не стало.

— Я позабочусь о Джонни, мам.

У Элизабет была прекрасная улыбка, она улыбалась всегда, даже когда узнала о раке, даже когда осталась одна с сыном. Ради Джона, она скрывала боль под улыбкой, как физическую, так и моральную. Так делают родители, они уберегают нас от жестокости жизни. Возможно, она даже знала о Кэссиди и воспринимала всерьёз. Как только Джон заговорил о нем, она не повела его к психологу, как бы сделали другие. Элизабет будто сама чувствовала, что с этом теле живут двое.

Социальный работник пришёл в четыре часа, он должен был прийти.

— До конца учебного года, вы будете проживать в детском доме.

Взрослых детей никто не берет под опеку, соцработник прекрасно об этом знал. Джон и Кэссиди хотели бы остаться дома, но увы.

Они сидели на лавке во дворе. Как вдруг кто-то коснулся плеча Джона.

— Можно вас на минуту?

—  Чтоб тебя, — сказал Кэссиди.

Мистер Холланд увёл социального работника, они начали что-то обсуждать.

— Мне, это не нравится.

— Мне тоже, Джонни.

***
Бетани тем временем вместе с черлидершами развешивала свои плакаты по школе. Выборы скоро, нужно было действовать. Все, кажется, итак собирались голосовать за неё, но Бетт, не покладая рук, трудилась над своей предвыборной компанией. Чарли была участником её группы, пришлось всячески помогать. Вся неделя была забита.

Бетани стояла на стремянке, вешая баннер, когда подошёл Стив.

— Отсюда отличный вид, — сказал он своим дружкам и девушкам.

Бетт взглянула на него и закатила глаза.

— Не хочешь сегодня прокатится вечером? Но только если ты будешь в этих шортиках.

— Ты не достоин и пуговицы на моих шортах.

Бетани спустилась и толкнула его в плечо, он взял ее за руку.

— Мне и не нужны твои шорты, ты можешь их снять, когда будешь сидеть в моей новенькой машине.

— Это машина твоего отца, и если я захочу потрахаться на сидении крутой тачки, то обращусь явно не к тебе.

— Это был намёк? — злобно улыбнулся Стивен.

— Это я тебя отшила.

Бетани вырвала у него свою руку, и ушла прочь вместе с подругами. Стив все ещё пялился на неё.

***

Билл Холланд припарковал свой ягуар недалёко от дома Хоупов. Пока доктор вёл беседы с мужчиной из опеки, Кэссиди рассматривал машину.

— Интересно, а крыша откидывается?

— То есть тебя не волнует, о чем там они болтают? — спросил Джон.

— Не хочу думать о плохом. Хороший цвет. Угоним?

— Тогда будем жить не в приюте, а в тюрьме.

— Это гораздо лучше.

— Ну, да.

Мистер Холланд попрощался с собеседником и двинулся к машине, где увидел парня, что разговаривал сам с собой.

— Что обсуждаете?

Они повернулись и промолчали в ответ.

— Ладно, садитесь в машину, хочу с вами поговорить.

— Вы похищаете людей вежливее, чем ваша дочь.

— Садитесь уже, — улыбнулся он.

Улыбка Билла не понравилась им, но то что он говорит с ними обоими, а не только с Джоном, вызывало симпатию к доктору у Кэссиди, и он сел в машину.

— Плохая идея, Кэс.

Они выехали за город. Ягуар медленно ехал по дороге.

— А крыша у него откидывается? — разбавил обстановку Кэссиди.

Доктор Холланд нажал какую-то кнопку и крыша плавно съехала назад. Кэссиди присвистнул. Они подъехали к дому.

— Вау, теперь я знаю как до вас доехать.

Билл Холланд запустил их домой и сказал: « Кто из вас главный?»

— В каком смысле?

— Кто у руля?

— Мы равны, — вмешался Джон.

— Главный Джон, ведь никто не знает меня, я живу как болезнь, — вмешался Кэс.

— Как я понял, вы не хотите давать согласие.

— Нет, — твёрдо ответил Джон.

— Тогда я предлагаю сделку, идём, — доктор Холланд открыл дверь подвала и завёл туда их.

Посреди его лаборатории стояла огромная стеклянная капсула с жидкостью, похожий на аквариум. В жидкости плавал человек. Джон и Кэс, затаив дыхание, подошли к капсуле. От увиденного они раскрыли рот. Человек был копией Джона и Кэссиди.

— Он не полностью готов, ещё не развились внутренние органы.

— Твою мать, — выругался Кэссиди, — это вообще законно?

— Я хочу ваше согласие взамен на свободу, — пропустив слова Хоупа мимо ушей, сказал мистер Холланд. — Я возьму опеку над вами, вы будете жить в своём доме и никаких приютов.

— Да кто вам её даст?

— Уже дали, осталось подписать документы. Тебе же будет лучше, дети из приюта жестоки, а Джону хватает побоев от Стива. Ваша подпись в обмен на мою.

— Вам ваша дочь разболтала про Стива?

Холланд протянул им бумаги и ручку.

— Что это? — спросил Джон.

— Ну, тут говорится, что вы не против эксперимента над вашим разумом. В общем, чтобы все как раз и было законно.

— Джонни, он в чем то прав насчёт приюта, я не хочу подвергать тебя опасности, бросая на съедение отбросам общества. Но все зависит от тебя, если ты хочешь этого.

— А можно подумать?

— Я давал время подумать, полно. Отвечай здесь и сейчас.

— Что скажешь Джон? Я приму любое твоё решение.

— Да.