Осколки

Когда я был маленьким, мир был полон магии. Она была повсюду — невидимыми струнами пронизывала мироздание, шелком струилась сквозь руки.

Мой отец был оборотнем. Моя мать была оборотнем. Мне суждено было стать оборотнем. Таков закон. Мы, оборотни, всегда были гордостью империи. Нас было мало, но мы были живучими. Каждый из нас был достоянием отряда. Все мы были военнообязанными и всех нас пускали вперёд. Мы принимали на себя первый удар, давая менее расторопным людям драгоценное время для реакции. Порой эти несколько секунд отсрочки решали все. Оборот для нас был лёгок и природен, словно воздух. Еще секунду назад в воздух подкинуло неуклюжего человека, а через миг зверь приземлился на все четыре лапы. Тело волка поджаро, оно не знает осечек. И вот на врага несется уже не тощий парнишка, а мощный и верткий зверь. Спасайся, человек!

Особо опытные оборотни умели балансировать на грани. Так, будучи чем-то средним между человеком и волком, они были еще сильнее. Еще страшнее. Еще опаснее. Убить такого можно было лишь снеся ему голову, но попробуй добраться до шеи чудовища!

* * *

Оборотни определили победу не одной армии. Некоторые боялись оборачивающихся, а некоторые боготворили. Последнее продолжалось до того момента, как человек видел оборотней в действии. В основном, к нам относились с разумной и закономерной опаской, но без агрессии. Всех нас война гнала вперёд, в бой, где все едино.

* * *

Но мир не стоит на месте, понимаешь? Мой отец погиб во время штурма, а мать, которая так и не смогла оправиться от потери, скоропостижно ушла в мир Подлунный от тоски и безысходности. Знаешь, порой я рад, что все сложилось именно так. Ведь мир совершенствуется, изобретает новое оружие. Родители бы не смогли выжить в этом мире. Не поняли бы его, не приняли. С развитием технологий и грохочущих поездов, древняя магия начала по капле иссякать. Каждый оборот теперь выкручивал нам кости, ломал их, а затем сращивал заново. Из-за боли многие начали сходить с ума. С течением времени нам стало все сложнее возвращаться в истинную форму — мы все чаще застревали в человеческих обличиях. Опустошённые, разбитые, обозлённые на этот мир. Сломленные. Армии все чаще терпели поражение, а оборотней почти не осталось — наши тела нашпиговывали пулями из огнемётов. Все чаще мы гибли. Еще вчера у костра мне улыбалась и строила глазки Алисия, а сегодня в её теле засело множество осколков, изувечив тело до неузнаваемости.

Когда оборотней осталось совсем мало, сам Император предложил нам шанс уцелеть. К тому времени окончательно подавленные, мы с радостью приняли его предложение. Почему я не задался вопросом каким образом он нас спасёт? Почему добровольно согласился без раздумий? Императору были нужны оборотни в качестве идеальных бойцов. Он и сделал из нас идеальные боевые машины, уничтожив последнее. Кожу нам заменила сталь, мышцы стали вязью хитро вращающихся шестеренок, а нервами стали провода. Оставили голову — лишь потому, что не смогли понять, что с ней можно сделать. Нас окончательно заперли в человеческой форме, но те хилые остатки магии, что все еще искрили в воздухе, не давали нам сбежать, привязывая лучше всяких цепей. На магии держались наши контракты. В случае измены... что ж, смерть клятвопреступника была страшна. Даже по меркам оборотней.

Нас вновь стали пускать вперёд колонн. Пули стучали по металлу. Было больно, но мы шли дальше, продвигались вперёд. Дышали, существовали. Оборотни знали, что еще совсем недолго и древняя магия окончательно покинет мир, заменившись магией паровых машин и вертящихся шестерёнок. Еще совсем немного и наступит время, когда для волшебства не потребуется дар — достаточно будет лишь почитать учебник.

И этот миг настал. В ту ночь я бежал в огромный портовый город, где найти кого-либо было сложнее, чем отыскать обломок иголки в стоге сена. К тому времени мода на механизированные части тела распространилась и на гражданских, так что слиться с толпой труда не составило. Но по ночам мне снились сны. Они были яркими, почти реальными. В них я снова был волком, перепрыгивал на четырёх лапах с крыши на крышу — до самого высокого здания. Я скалился, рычал в лица обидчиков. Но раз за разом срабатывал будильник, жестоко разрушая липкую паутину снов. День за днём, год за годом, я вставал и шёл работать. Я никогда не любил работу с кожей, но она мне всегда удавалась. Шёл пятый год моей жизни в городе...

* * *

Однажды, после долгих поисков, я набрёл на подпольную мастерскую, где людей превращали в машин. Там был всего лишь один работник — невысокая девушка в мешковатой одежде. Длинные каштановые волосы были собраны в небрежный пучок. В зубах у неё была зажата сигарета, а руки ловко собирали механическую руку. Весь образ девушки, её мастерская кричали о неряшливости и простоте хозяйки. Но я не обманывался внешностью — не зря ведь в Теневых кварталах говорили, что она лучшая.

Мою просьбу Йен приняла с воодушевлением, а звякнувший золотом кошель лишь подкрепил её энтузиазм. Она была исследователем и, скорее всего, видела во мне не отчаявшегося оборотня, а подопытного. За время, проведенное в мастерской, я не раз поражался с какой выверенной точностью она вытачивает детали. Ни разу рука девушки не дрогнула – её интересовал эксперимент. На боль подопытного она практически не обращала внимания — порой, спохватываясь, она кидала сочувствующие взгляды, но в скором времени забывала о них. Девушка работала как заведённая, прерываясь на редкий сон и почти забывая о еде. Она раскручивала меня, вытягивая искореженные пулями и осколками детали, переделывая их. Раскручивала и собирала вновь, уже в ином порядке. Изредка она смотрела в наспех накиданный эскиз ожидаемого результата и что-то дочерчивала в нём. Или, страшно ругаясь, вдруг ставила совсем иную деталь.

***

Через несколько недель все было готово. Закурив очередную сигарету, Йен выдохнула со струйкой дыма:

— Ты готов.

Со смесью нетерпения и опасения девушка протянула мне горючую смесь, которая должна была привести механизм в действие. Защелкали шестеренки, застучали небольшие молоточки. Ноги вытянулись, став мощными задними лапами, а человеческие ладони уменьшились и обзавелись когтями. Йен вдохнула в меня кусочек новой магии нового мира. Я снова был волком, а трансформация почти не причиняла боли. Пробуя новое тело, я запрыгнул на балконные перила. Следом, не сводя довольного взгляда, вышла Йен. Лицо с отпечатком усталости светилось радостью. Едва ли не впервые в жизни я видел её баз сигареты. Она, как и я, была довольна результатом. Уже делая прыжок с балкона на соседнюю крышу я услышал тихое:

— Удачной охоты, оборотень.