Очерки

Баба Зина выключила свет. Они с Наташей разошлись по комнатам.

В темноте Наташа нащупала кровать. Села на краешек и начала снимать с себя одежду. Минут пять она сидела и просто смотрела в одну точку. Почувствовав, как шею обжигает горячее дыхание, она резко обернулась.

- Юр, ты чего? - в изумлении спросила Наташа.

- Я? Ничего.

Один поцелуй.

- Просто соскучился.

Второй, третий. Наташа сбилась. Юра целовал ее, плотно прижимаясь всем телом. Внезапно, Наташа оказалась сверху. Она приникла к Юриным губам.

Такие мягкие...

Пока Наташа постанывала, Юра тихонько шептал:

- Тише, Марка разбудишь.

***

Наташа открыла глаза. Юры уже не было. Она вышла на кухню. За столом сидел Юра, на его коленях сидел Марк. Рядом сидела баба Зина.

- Я думал, что ты позже проснешься, - улыбнулся Юра.

- И тебе доброе утро, - Наташа потерла глаза. - Ты чего не на работе?

- Отгул взял. - Он поправил кудряшку на лице Маркуши. - А ты не рада?

- Ну что ты. Я очень рада, - она обняла его. Растрепала немного волосы Марка. - Хотела бы побыть с вами, но у меня работа.

Она поцеловала Марка в макушку, а Юру в щеку и ушла умываться.

— Чего это Наташка такая веселая? - баба Зина кивнула ей вслед. — Хорошо день кончился поди?

— Мама, — Юра так не нее посмотрел, что она перестала улыбаться. — Давай не будем это обсуждать.

— Хорошо-хорошо. Ты, это, за отцом сходи.

— Да, — согласился он. — Давай Маркуша, слезай.

***

Юра шел по улице. С одной стороны деревья, с другой. Аккуратные заборчики. Деревянные, кирпичные домики.

Веяло детством.

Вот он и Вовка-хулиган бегают по улице и играют в мяч. Угощаются яблоками и вишней. Пьют родниковую воду. Встречают родителей с колхоза. Вместе пасут коров, баранов.

Сколько он уже вот так, бесцельно не бродил? Пять лет? Может десять?

Все было, как вчера. Очень близко.

Но вот уже и у Вовки жена, да дочка. И у Юры жена да сын. Больше нет ни яблок, ни вишни, ни тех людей, которые их угощали. К роднику, практически, никто не ходит. Родители сидят дома. Сами пасут коров и баранов.

А у Юры работа. Бесконечная и бескрайняя. Она и на том свете доставать будет.

- О, Юрка. Сын приехал. Ты глянь. Старика вспомнил, - отец похлопал его по плечу.

- Мать ждет. Ты почему домой не идешь? - сердито ответил Юра.

- Ты меня не отчитывай.

- А ты перегаром на меня не дыши. Идем давай.

- Нажаловалась уже, старая. Ух, получит у меня, - проговорил он себе под нос.

Юра громко выдохнул, схватил отца за руку и потащил домой.

***

Окунул его в бочку, из которой мама поливала огород.

— Приди в себя, — прикрикнул Юра. — Все деньги пропил.

— Ты, сынок, деньги мои не считай.

— Я за мать беспокоюсь, — схватился он за отворот кофты. —Ей за свет платить надо, еду и одежду покупать. А ты все пропиваешь.

— Сынок, - выбежала мама. Разняла их. — Все нормально.

Маркуша же сидел и уплетал, за обе щеки, кашу. Он смотрел на отца через дверной проем. Рядом стояла бабушка. Вот бы ее сейчас не было. Маркуша бы, набрался смелости, подошел к отцу, выпалил все на одном дыхании и будь, что будет. Этому его научила мама.

***

Мама.
Маркуша не мог ей сказать, как он боится темноты и старого дедушкиного дипломата, потому что тот по ночам превращается в человеческий череп(отсылка на историю из жизни(расписать). Потому что мама перестанет видеть в нем мужчину. Так Митька сказал. А еще Митька показал, как выглядит этот самый череп. Маркуша виду тогда не показал, но испугался сильно(расписать). Теперь, когда спит, прижимается к стене.

Бабушке тоже сказать не мог, а же женщина, как мама. А Маркуша не мог быть слабым перед ней. Но бабушка всегда говорила:

— Открой глаза, как можно шире, и страх сам тебя испугается. Спрячется за калиткой и больше никогда не придет.

Маркуша верил ей и делал так, как она говорит. Страх уходил. Но Маркуша боялся закрывать глаза. Вдруг страх вернется?

Дедушка.
Если бы он не пропадал так часто, то, возможно, Маркуша бы все ему рассказал. Может быть, они бы вместе надавали страху. Но, увы, вся надежда только на папу.

Маркуша смотрел на отца, как на того, кто спустился с небес. В нем столько силы. Столько уверенности. Маркуша точно знал: у папы нет ни одного страха. Вообще. Он верил: папа настоящий герой. Он разберется с Маркушиным страхом.

***

— Чего сидишь тут? - спросил дед, войдя на кухню.

Маркуша перестал кушать, опустил ложку в тарелку и метнул взгляд на деда.

—Точная копия отца, — усмехнулся он в ответ.

— Чего ты до ребенка докопался? — бабушка зашла на кухню. — Иди, проспись. Бесстыдник.

— Не ори, старая. Голова болит, — дед оперся рукой о буфет.

— Политковский, ты стой там, не выступай. Сейчас огрею чем-нибудь, как рукой снимет, — баба Зина осмотрелась. Схватила железный ковш. — Иди давай, пока не получил.

Маркуша заметил, что отец направляется в дом. Он выглядел очень грозно, когда хмурился. А еще он сжал руки в кулаки. Когда отец зашел в комнату, то Маркуше стало не по себе.От него будто исходили искры, он был колючий. Маркуше казалось, что если он дотронется до отца, то обожжется. Он видел такое однажды, когда папа ругал маму. Но сейчас отец выглядел намного опаснее, чем тогда.

— Мама, забери Марка и вместе с матерью выйдите ненадолго.

Баба Зина понимала, что сейчас будет. Юра всегда отличался особым терпением. Эта черта досталась ему от матери. Но в отличии от нее он молчал, а потом высказывал все, что думает.

***

Сильная, несгибаемая Зинаида Филипповна. Всегда трепела все выходки Юриного отца. И то, что он выпивал по три бутылки в день. Причем сам на сам. И то, что маленького Юру бросал на попечение друзей-собутыльников или забывал забрать его из детсада. И побои, и даже то, что она всегда оказывалась виновата.

— Ты сама знала, за кого вышла замуж, — твердили мать и свекровь в один голос.

— Милые бранятся, да только тешатся, — повторяла свекровь, когда очередной раз Юрин отец приходил, а точнее приползал домой. А Зина шла и поднимала его, пыталась вразумить. Но получала лишь пощечину или что похуже.

Однажды Зина вернулась раньше с работы. Всего какие-то десять минут. В ее доме, в ее кровати лежали Юрин отец и ее лучшая подруга. Зина и Лида были не разлей вода. Вместе в школу, со школы. Вместе делали уроки. Вместе ходили на кружок вышивания. Разве что не жили в одном доме. А потом появился Осип, отец Юры. Лида первая влюбилась в Осипа. Они даже встречались. Стоило им расстаться, как Зина была обвинена во всех смертных грехах.

— Ты увела Осю, —говорила Лида.

А Зина и не уводила Осю. Он сам пришел к ней. Сам проявил интерес. И теперь вот: Ося и Лида лежат в одной пастели, а Зина, вся в слезах, стоит в дверях. Она тут же позвала свекровь, следом пришла и мать.

— Ну Зинка, сама виновата, — говорила мать. — Мужику-то что надо? Бабу. А ты целый день в этом колхозе, потом с Юркой. Вот Ося и свернул на кривую тропинку.

— Верно, — подтакивала свекровь. — Слушай мать. Она плохого не скажет.

Лида тогда вышла с гордо поднятой головой. Еще и взглянула на Зину так, будто та и яйца выделанного не стоит. Зина сползла по стенке вниз, закрыла лицо руками. Пол оказался холоднее, чем обычно. Да и стены тоже, какие-то холодные. Кто-то прошел рядом. Наверное Осип. Потом еще. Может и мать со свекровью вышли. Зина еще сильнее заплакала. Слезы, такие горячие и горькие, обжигали лицо. Вытирать их не получалось. Чем больше она их вытирала, тем сильнее они текли.

Что Зина сделала такого, чтобы Осип ей изменил? Недостаточно времени ему уделяла? А кто работать тогда будет? Им нужна одежда, учебные принадлежности для Юры(дописать). Благо, в еде не нуждались. Все свое. На огороде растет. А мясо они могли взять и у соседей. Осип ничего делать не хотел. Он считал, что долг свой выполнил. Сын есть, дом тоже, дерево только не посадил. Вот и горбатилась Зина в колхозе. Чтобы всем сына обеспечить. Нет, мать и свекровь помогали. Но этого было мало. Отца ни у Зины, ни у Осипа не было. Погибли еще до начала войны. В годы террора. Может поэтому Осип вел себя так? Мужской руки бы ему. И не сидела бы сейчас Зина здесь. Одна. Никому, кроме сына, не нужная.

— Ты долго реветь будешь? — с отвращением спросил Осип. Он все-таки не вышел. Значит сейчас будет что-то плохое. — Тебя спрашиваю.

Он сел перед ней на корточки. Обхватил ее лицо ладонями.

— Что ты здесь устроила? — голос его был пропитан злостью. — Подумай, о чем скажут люди.

— Это ты подумай! — она оттолкнула его. — Когда с Лидкой спал, тебе было не до мнения людей.

Щлепок.

— Ты знала, за кого выходила замуж. Я — мужчина. И испытываю нормальные мужские потребности. А ты — бревно в постели.

— Так разведись. Иди к Лидке. Нам двоим будет легче. — Слезы душили, но она продолжала говорить. Игнорируя ком в горле.

— Послушай, милая, — он взял ее за подбородок. — Кто тебя, с этим гаденышом, возьмет? Кому ты, кроме меня, нужна? Запомни раз и навсегда: никакого развода не будет.

А ведь и правда. Кому Зина нужна, да еще и с ребенком? Никому. Ни родины, ни флага. Куда ей разводиться? И что говорить о ней будут? А о Юрке? Юрке больше всех достанется.

Много воды утекло с тех пор. Зина и Осип все еще вместе. Зина все еще терпит. Она больше не плачет при людях. Только когда никого дома нет, и то, в подушку. Осип... А что он? Уже не изменяет. Но продолжает бить Зину и очень много пьет.

Юра почти сразу понял, что не хочет быть таким, как отец. Он другой. Как мать. Сдерживал эмоции. Юра учился только у матери. Потому что Осип пропадал черт знает где, вместе с Семенычем.

ДОПИСАТЬ!

После больницы( может быть свидания) он сказал Наташе, чтобы та шла в дом. Конец лета. Ночи уже холодные, а она может простудиться. Особенно в ее положении. Сам Юра остался на лавочке. Долго смотрел в одну точку. Потом заплакал. Наташа... Милая Наташа расшевелила давно забытые эмоции внутри него. Всю боль, всю обиду и злость. Юра закрыл рот руками, чтобы никто не слышал его плача. Но рев вырывался сам собой. На крыльце появилась Наташа. Она никогда не видела его слез. Думала, что он не умеет плакать.

- Юра, ты не знаешь, кто там крич... О, боже милостивый, - она бросилась к нему. - Юра, все хорошо. Слышишь?

Он кивал.
Конечно у него все хорошо. Это же Юра. Такой же сильный и несгибаемый, как и его мать. Сейчас он дал слабину. А Наташа не могла его бросить. Нужно помочь. Особенно сейчас.

- Идем. Я сделаю тебе чай. Ты расслабишься, - она обняла его, прижала к себе. Растеряно гладит его по голове. - Он обнимает ее в ответ. Одной рукой, правда. Другой все еще закрывает рот. - Все хорошо.

***
И вот, сейчас Юра говорит с отцом. Не по душам. Потому что душу Осип продал алкоголю, а делиться своей Юра не хочет.

- Садись, - Юра взглядом указывает на стул. Осип послушно сел. - Ты мне обещал, так?

- Так, - кивает Осип.

- Почему нарушил обещание? - он нахмурил брови. - Я знаю, что мать тебе не жалко. Но собери остатки совести. Она три дня себе место не находит. А ты, вместо извинений, опять бьешь ее.

- Потому что в печенках она уже сидит. Я хочу и буду пить.

- Папа, - сквозь зубы произнес Юра. - Кажется, я обещал отдать тебя на трудовые работы, правда?

- Прикуси язык, сынок. Ни тебе меня жизни учить.

***

Время близилось к полудню.
Наташа.
***
Они быстрым шагом дошли к дому Власовых.

- Василиса, открой! - стучала бабушка по воротам и громко кричала.

- Вы чего, баб Зин? - сонная Василиса открыла калитку. - Что случилось? - она посмотрела своими синими глазами на Наташу.

- Мирослав дома? - выпалила баба Зина.

- Ну, да, - оглянулась Василиса. Качнула головой и через секунду у ворот появился Мирослав.

- Доброе утро, - улыбнулся он.

- Доброе, Слава, доброе. Ты, это, можешь сходить к нам? Как бы Юрка отца не убил. Тьфу-тьфу-тьфу, три раза, - проговорила баба Зина.

- Да что вы, мама, по дереву постучите, - вмешалась Наташа.

- Действительно, баб Зин, - согласилась Василиса. - Вы постучите по дереву, постучите. И проходите в дом. Чего на улице стоять-то.

А Мирослав ушел домой к Юре и его отцу.

***

- С чего началось-то все? - Василиса уселась в кресло.

- Да эта паскуда старая, опять нажралась. Три дня дома не было, представляешь Василиса, целых три дня! А я думай, что хочешь. Первый раз пошла к Семенычу: нету. Второй раз пришла: только Семеныч. На третий он побил меня. Вот я Юрку и отправила.

- Дела..

- Еще какие, - подтвердила баба Зина. - Наташка, ты чего, снова, как истукан?

- Да задумалась что-то.

- Ты Марка-то отпусти. Пусть с Богданой поиграет, - кивнула ей Василиса.

- Да-да, - монотонно ответила Наташа. - Иди, сынок, поиграй.

- Все нормально у тебя? - баба Зина дотронулась до ее предплечья. - За Юрку переживаешь? Дык, не переживай. Он же у нас ого-го. Или за чертА этого старого? За него и подавно переживать не нужно. Всех нас еще переживет. 

21 марта 2021-1 апреля 2021