Очерки

Важно: текст, представленный ниже, не подвергался корректуре и редактуре. Надеюсь, на ваше понимание.

Я видел, как она плачет.

Но я этого не хотел.

Не хотел видеть ее слез, потому что не знал, как ее успокоить. Внутри чувствовал, что мне неудобно рядом с ней в такие моменты, что мои объятья и поглаживание ее плеча — не помогают.

Каждый день я видел ее улыбку. Эта улыбка буквально говорила:

— Со мной все хорошо, спасибо.

Или:

— Я чувствую себя прекрасно.

А я видел сквозь эту улыбку боль, которую она так неумело пыталась скрыть. Да и не только мне одному довелось это видеть. Все это видели и ничего не делали.

Никто и подумать не мог, что однажды ее "барьер" падет. Что она готова сдаться, опустить руки и уйти. Что у нее нет тяги к жизни, но при этом она не хочет умирать.

Никто не говорил ей, что резать свою кожу не нужно. Это не способ заглушить боль, а способ сказать о ней. Буквально озвучить проблему. Все видели ее шрамы.

Люди осуждали их вместо того, чтобы помочь.

Я видел ее ладони. Они тоже были в шрамах, только от ее ногтей. Она так сильно злилась, так сильно не любила себя, что ее ногти продавливали нежную кожу и оставляли красные, почти рубиновые следы.

Она прятала эти шрамы за рукавами одежды. Но мне показала их. Сказала, что это единственный способ чувствовать себя живой и контролировать свои эмоции.

И ей это удалось. Все ее эмоции стали приглушенными. Она лишила их ярких красок. Лишь блеклые тона отражались на ее лице, в глазах и на губах.

Она закрылась от всех. Не хотела быть навязчивой. Не хотела тревожить. Если ей отказывали, то говорила:

— Все нормально.

Или:

— Ничего страшного.

Я не мог видеть этого. Не мог видеть, как она дает втаптывать свое "Я" в грязь. Но и сделать ничего не мог. Что бы ни говорил, как бы не старался объяснить - она не слушала. Лишь говорила, что мне не дано этого понять.

Я видел, как она пила таблетки. Потом узнал, что они рушили ее ментальное здоровье. Я предложил помощь, она отказалась.

Огонек в ее глазах стремительно потух, и я ужаснулся.

В последний день мы сидели у нее дома. В комнате был полумрак, лишь свет из окна освещал ее. На ее лице смазанным силуэтом скользнула печаль. Я затянул табачный дым внутрь. Она запустила ладонь в темные волосы, потом посмотрела на потолок.

— Ты мне не поможешь. Никто не поможет. Смотри на часы, видишь? Как только маленькая стрелка будет между восемью и девятью, а большая стрелка будет ровно на шести — я уйду. Прямо туда, в туман. И ты больше не будешь обо мне беспокоиться, я не буду доставлять тебе неудобства, — с искренней улыбкой на лице, медленно проговорила она.

Я выпустил табачный дым из легких, затем едва улыбнулся думая, что она шутит. Мы долго смотрели друг на друга, затем, когда на часах было 8:30 — ее не стало. Она исчезла.

Ее будто бы никогда не существовало, будто я ее выдумал.

Нет. Она была вполне реальна. 

2018г