Стекло
Трещина посередине лица. Молодая кожа в маске из битых кусочков режущего материала.
Кто я и что я такое?
Позднее вечернее время замедляется под тяжестью мелких частиц. Они падают и тут же растворяются, оставляя после себя маленькое пятно жидкости. Морозный воздух смешивается с чёрным выхлопом, заводскими отходами из масштабных труб и тёплым дыханием заядлой курильщицы. Вся растрепанная и уставшая она идёт вдоль проезжей части, затягиваясь с некой периодиночностью. Возможно, в такт музыки, а может и мыслям, которыми кишит голова.
Ровный шаг рваных сапог прерывает некий свет откуда-то сверху. Среди голых ветвей, напоминающих нервную систему, проглядывается фонарь. Такой старый, потрепанный и со сбитым углом. На его держателе сидит одичавшая ворона, что при виде девушки начинает противно скрипеть, издавая нечто похожее на карканье. Свет мерцает, подавая последние признаки жизни, когда камера телефона делает простую фотографию.
Девушка только ушла, и фонарь погас со звоном лопнувшей лампочки, а ворона затихла, удаляясь в тёмную и холодную высь.
Квартира всё такая же пустая и пыльная. Как будто тут никто и вовсе не живёт. Только мелодичное мяуканье прерывает пыльную занавесу одиночества молодой девушки. Пушистый комочек вьётся вокруг холодных ног, требуя желаемой ежедневной ласки.
Каждый вечер по одному сценарию. В этот раз, правда, только немного угрюмее - ветер завывает за окном, кружа в танце с кристаллической водой. Уставшие пальцы продолжают работать, надавливая на кнопки старенькой клавиатуры.
Девушка останавливается, делая перерыв, пока кошка продолжает вместо неё. Неумело её пушистые лапки давят на те же кнопки, набирая абсолютно неразборчивые слова. Её это забавляло. Словно и не было никаких забот и проблем, только вот почему-то вместе с ними живёт истощение.
На столе вибрирует телефон, извещая о пришедшем сообщении.
"Я волнуюсь за тебя..."
И вся лёгкость исчезла, как исчезает солнце перед восходом луны, медленно, следуя за осознанием. Девушка не хотела говорить, её никто не слышал. Даже кошка затихла, спрыгивая со стола и оставляя хозяйку одну, в своей голове.
Худощавое тело поднялось со сломанного стула в желании заглушить дурные слова тёплым напитком с привкусом жёсткой воды. Но девушка не смогла пройти мимо зеркала, что висело на стене.
Её мутный взгляд зацепился за пошарпанную рамку и вымазанное стекло. Она рассматривала сначала разводы, оставленные в попыхах утренних сборов. Но её паническое сознание переключилось на саму себя.
Ничем не примечательная внешность, выпирающие плечи и колени, синяки. Потухшие глаза и кровавые губы. Совершенно отвратительное зрелище.
"Что я хочу тут увидеть? Тут не за что цепляться... Как он..."
Она замолчала, прикусив себе язык. Яркая боль яда разлилась по венам мгновенно, а боль в голове напомнила о своём существовании. Ненависть, что переполняла её к другим, отравила её. Шею сдавила тоска и отчаяние.
Одно движение. Звон стелка. Часть зеркала опала к костлявым ногам. Руки задрожали от понимания.
Девушка осела на пол. Пальцы сами собой пустились в бег по лабиринту из осколков, находя точку невозврата. Алая струйка тепла побежала по локтю. Её трясло, а сознание мутнело. Вскоре и колени повстречались с битым стеклом.
Глаза, налитые жидкостью, вновь посмотрели перед собой. Паутина трещин украшала её мёртвое лицо. Кровавым пальцем она коснулась отражения, постучав по себе отросшем ногтем.
"Я ведь... не могу..."
Всхлипы отражались в самое нутро девушки, вонзая оставшееся стекло туда, где, казалось, не осталось ничего живого.
Вместе с лопнувшим фонарём, пока тот ещё горел, умер мотылёк. Он обжёгся, коснувшись тёплой лампочки, которую так полюбил за маленький свет.