Глава 66: Уравнение жизни.
Вечерний туман стелился по лесу, когда три фигуры пересекли невидимый барьер Конохи. Кагами Узумаки-Намиказе шел первым, его сенсорные способности работали на пределе. Он не знал будущего, не ведал о «канонических» путях, но его инстинкты, унаследованные от Желтой Молнии, кричали об опасности. Итачи едва переставлял ноги, его чакра угасала, как свеча на ветру, а Саске, чей взгляд метался между братом и тропой, казался натянутой струной.
— Мы дома, — коротко бросил Кагами, когда тени АНБУ мелькнули среди деревьев.
Их встретили не как героев. Оружие было обнажено, воздух искрил от напряжения. Но Кагами сделал шаг вперед, и его золотистая чакра, смешанная с подавляющей силой Узумаки, заставила стражу отступить.
— Пропустите нас. Это приказ Хокаге и мой личный, — в голосе Кагами звенела сталь. — Если Итачи умрет здесь, на пороге, его секреты уйдут вместе с ним. А они нам понадобятся.
***
В медицинском отсеке №1 царил хаос. Цунаде Сенджу, чьи руки уже были в крови, яростно отдавала команды. Итачи лежал на столе, его грудь едва вздымалась.
— Кагами, живо сюда! — крикнула она. — Его тело отвергает собственную чакру. Это похоже на медленный генетический суицид. Мне нужен твой резерв, чтобы удержать его душу в теле, пока я латаю его легкие!
Кагами встал у изголовья. Он не знал, что в другой версии реальности Итачи должен был умереть в бою. Для него это был лишь израненный шиноби, чей ум был ценнейшим активом деревни. Он положил ладони на виски Учихи. Вспыхнула печать исцеления клана Узумаки, переплетаясь с изумрудным светом Цунаде.
— Саске, — Кагами обернулся через плечо к младшему Учихе, который стоял у двери, сжимая рукоять меча. — Никого не впускай. Старейшины, Корень, любопытные — если кто-то переступит порог, используй Аматерасу. Я беру ответственность на себя.
Саске лишь кивнул. Его глаза горели Мангекё, и в этот момент он был самым надежным щитом в стране Огня.
***
Далеко от Конохи, в зале, где стены плакали холодной водой, собрались тени. Силуэт Пейна возвышался над остальными, его Риннеган тускло светился в полумраке.
— Итачи не просто ушел. Его забрали, — произнес Лидер. — Кагами Узумаки-Намиказе. Этот переменный фактор разрушает наш расчет. Он не должен был выжить в ту ночь, когда пал Четвертый, но он здесь. И теперь он забрал наши глаза.
— Это проблема, — подал голос Тоби, чья маска скрывала нарастающее беспокойство. — Итачи знает слишком много о моей истинной сущности. Если Цунаде вытащит его с того света, Коноха получит стратегическое преимущество, которое мы не сможем игнорировать.
— Значит, мы сменим приоритеты, — Пейн сложил руки на груди. — Кисаме, готовься. Нам нужно знать, выживет ли предатель. Если да — Коноха станет кладбищем раньше, чем мы планировали.
***
Прошло шесть часов. Цунаде обессиленно опустилась на стул, ее лоб был покрыт испариной. Кагами тяжело дышал, его чакра была истощена почти до нуля, но он не отпускал руки от Итачи, пока пульс последнего не стабилизировался.
— Он спит, — выдохнула Цунаде. — Кризис миновал. Но его зрение... оно почти утрачено.
— Главное — он дышит, — ответил Кагами, глядя на Саске. — Мы изменили исход, Саске. Мы не дали тьме забрать последнего из тех, кто знает правду.
Саске подошел к брату, глядя на его мирное, почти детское лицо без маски вины. Глобальные изменения, вызванные существованием Кагами, привели их к этой точке: Коноха была на грани гражданского конфликта, Акацуки готовились к удару, но братья Учиха впервые за много лет были по одну сторону баррикад.
Кагами Узумаки-Намиказе смотрел в окно на спящую деревню. Он не знал канона, не знал, что должно было произойти. Он просто строил новый мир, где братья не убивают братьев, и где цена мира не измеряется геноцидом. И эта новая история только начиналась.