Глава 14. Горький сахар и поиски стихии.
Пробуждение было тяжелым. Кагами чувствовал себя выжатым, словно после многочасовой битвы, хотя физически был цел. Перед глазами всё еще стоял тот хруст грудной клетки и остекленевший взгляд нукэнина. Но смотреть на свои руки и видеть на них кровь было непозволительной роскошью для шиноби. Сегодня его ждал Шисуи, а дети — особенно такие проницательные, как этот Учиха — чувствуют запах смерти за версту.
«Соберись. Ты — зеркало. Отражай то, что хотят видеть, но не давай им заглянуть внутрь», — приказал себе Кагами, натягивая привычную маску спокойствия.
По дороге на полигон он заглянул в лавку сладостей. Красивая коробочка с карамелью и свежее данго с новым ягодным вкусом — обещанный подарок должен был стать щитом между его вчерашним опытом и детством Шисуи.
Как он и ожидал, четырехлетний Учиха уже был на месте. Завидев красную макушку, Шисуи подскочил, едва не сбив Кагами с ног своим энтузиазмом.
— Ты вернулся! Как всё прошло? Были разбойники? Ты использовал ту технику с печатями?! — вопросы сыпались градом.
Кагами заставил себя улыбнуться — мягко, как старший брат.
— Было скучно, Шисуи. Много пыли, долгая дорога и пара самоуверенных бродяг, которые убежали, как только увидели протектор Листа, — ложь далась легко. — А это тебе, как и обещал.
При виде коробочки глаза Шисуи засияли ярче любого Шарингана. Сладости мгновенно переключили внимание ребенка. Пока Шисуи уплетал данго, пачкая щеки в сиропе, Кагами проводил несложную тренировку, больше следя за тем, чтобы мальчик не подавился карамелью. Эта простая картина — ребенок, жующий конфеты на солнце — наконец вытеснила из головы Кагами холод лесного боя.
Позже, попрощавшись с Шисуи, он направился к Кушине. В доме Намиказе всегда пахло уютом и домом, которого ему так не хватало. Кушина, едва завидев его лицо, поняла всё без слов. Она усадила его за стол, налила горячего чая и просто выслушала.
Кагами не стал врать ей. Он рассказал о первом убийстве, о том чувстве пустоты, которое накрыло его после боя. Кушина приобняла его за плечи, её голос звучал непривычно тихо:
— Это цена нашего пути, Кагами-кун. Первая тень всегда самая тяжелая. Я тоже долго не могла спать после своего первого «выхода», но со временем... ты учишься понимать, что это была цена жизни твоих товарищей. Ты защитил их. Это главное.
Её слова и порция домашнего рамена помогли окончательно прийти в себя. Вернувшись домой, Кагами почувствовал, что лень и усталость берут свое. Однако разум требовал действий. Пора было переходить на новый уровень.
«Теория — это хорошо, но мне нужно ниндзюцу. Пора узнать свою стихию», — подумал он, листая старый свиток.
Его контроль чакры был на высоте для семи лет, но без знания природного сродства он продолжал стрелять вслепую. Ему нужна была чакропроводящая бумага. План на ближайшее время был ясен: купить бумагу, определить стихию и начать осваивать техники, которые сделают его по-настоящему опасным.
Вечер прошел в тихих размышлениях под свет лампы. Слежка за окном никуда не делась, но сегодня Кагами было на неё плевать. Он закрыл книгу, умылся и лег спать. В эту ночь нукэнины ему не снились — только запах цветов во дворе Кушины и шелест страниц новых знаний. Его путь продолжался.