Поправляя канон

В бане было жарко.

Так жарко, что Тхэ Гён чувствовал, как плавится мозг. Или это не от жары? Он сидел на лавке, обмотанный полотенцем, и смотрел, как Мин Хо и Джереми поливают друг друга водой из тазов.

— Хён, ты чего такой кислый? — Джереми подскочил к нему. — Расслабься!

— Я расслаблен, — буркнул Тхэ Гён.

— Не видно. — Джереми сунул ему в руку бутылку. — На, выпей. Помогает.

Тхэ Гён посмотрел на этикетку. Соджу. Корейская водка.

— Я не пью.

— Сегодня пьёшь! — Джереми чокнулся своей бутылкой с его. — За дружбу!

Тхэ Гён хотел отказаться, но рука сама поднесла бутылку ко рту. Жидкость обожгла горло, разлилась теплом по желудку.

— Ещё! — скомандовал Джереми.

Через час все трое были в стельку.

— А где этот... Сухо? — заплетающимся языком спросил Тхэ Гён, оглядываясь.

— Дома сидит, — махнул рукой Мин Хо. — Книжки читает, ботаник хренов.

— Надо его позвать! — Тхэ Гён вдруг вскочил, пошатнулся и чуть не упал обратно. — Пусть тоже пьёт!

— Не дозвонишься, — Мин Хо покачал головой. — Он трубку не берёт после девяти.

— Тогда... тогда мы сами к нему поедем! — Тхэ Гён уже надевал штаны, путая их с чьими-то ещё.

— Куда? — Джереми выпучил глаза. — Хён, ты пьяный!

— Я трезвый! — рявкнул Тхэ Гён и, споткнувшись о порог, вылетел в коридор.

Через полчаса они ввалились в общежитие NOXIS.

Джин Хёк открыл дверь и застыл, глядя на трёх пьяных идиотов.

— Вы... чего?

— За Сухо пришли! — объявил Тхэ Гён, пытаясь сохранить величественное выражение лица. Получалось плохо.

— Сухо спит уже.

— Разбуди!

— Тхэ Гён-сси, уже час ночи...

— Я сказал — разбуди!

Из комнаты выглянула Алия. Она была в пижаме, сонная, с взъерошенными синими волосами.

— Что за шум? — спросила она и увидела троицу. — Охренеть.

— Сухо! — Тхэ Гён рванул к ней, схватил за плечи. — Пошли пить!

— Я не пью.

— Будешь! — Он уже тащил её к выходу. — Мы ещё не обмыли знакомство!

— Отпусти! — Алия пыталась вырваться, но Тхэ Гён был сильнее даже пьяный.

— Хён, — Мин Хо попытался вмешаться. — Может, не надо?

— Надо! — рявкнул Тхэ Гён.

Джереми стоял в стороне и снимал всё на телефон.

— Это в Инстаграм залью, — хихикал он. — Миллион лайков!

Через десять минут они уже сидели в круглосуточном магазине, затарившись соджу и закуской. Алия смотрела на это безобразие и чувствовала, как мир сошёл с ума.

— Давай пей! — Тхэ Гён сунул ей бутылку.

— Я не хочу.

— Надо хотеть!

Она вздохнула и сделала глоток. Горько. Противно. Но внутри разлилось тепло.

— Ну как? — спросил Тхэ Гён, глядя на неё с пьяной нежностью.

— Нормально, — соврала Алия.

Они пили и пели.

Пели всё подряд — старые корейские песни, попсу, даже какую-то русскую, которую Алия начала, а они подхватили, не понимая слов.

— Э-э-э, — завывал Джереми. — Калинка-малинка!

— Заткнись, — шипел Мин Хо, но тоже подпевал.

Тхэ Гён сидел рядом с Алией и смотрел на неё. Смотрел так, что у неё мурашки бежали по коже.

— Сухо, — сказал он вдруг. — А ты мне кого-то напоминаешь.

— Кого? — спросила она, затаив дыхание.

— Не знаю. — Он покачал головой. — Но когда ты рядом... мне спокойно. Как тогда, с ней.

— С кем?

— С Алией. — Он произнёс это имя, и Алия вздрогнула. — Моя ассистентка была. Сбежала. Дура.

— Почему дура?

— Потому что я... — он запнулся. — Я любил её. Люблю до сих пор.

У Алии сжалось сердце.

— А если она вернётся?

— Вернётся? — Тхэ Гён усмехнулся. — Не вернётся. Она сбежала от меня. От нас. От всего.

— Может, у неё были причины?

— Какие нахрен причины? — он стукнул бутылкой по столу. — Если любишь — не сбегаешь! Если любишь — дерёшься до конца!

Алия молчала, потому что нечего было сказать. Он был прав. Если любишь — не сбегаешь. А она сбежала.

— Хён, — вмешался Джереми, почувствовав напряжение. — Давай лучше споём!

— Да пошёл ты! — Тхэ Гён махнул рукой и уткнулся лбом в стол.

Дальше всё было как в тумане. Алия помнила, как они шли куда-то, как пели, как Тхэ Гён держал её за руку и что-то бормотал про любовь. Помнила, как Джереми звонил кому-то и кричал в трубку.

— Ма-ссынним! Забери нас! Мы тут... того... перебрали!

Потом появился менеджер Ма. Злой, заспанный, в пижаме, накинутой под куртку.

— Вы охренели? — шипел он, рассовывая их по машине. — Вам завтра на репетицию! А они тут... в жопу!

— Не ругайся, — икнул Джереми. — Мы культурно отдыхали.

— Культурно они, — проворчал менеджер Ма, усаживая Тхэ Гёна на заднее сиденье. — Сухо, ты как?

— Нормально, — ответила Алия. — Я домой.

— Садись, отвезу.

Он развёз сначала A.N.JELL по их общежитию, потом NOXIS. Алия зашла в комнату, рухнула на кровать и провалилась в сон без сновидений.

---

Проснулась она от того, что солнце светило прямо в глаза.

Тело ломило, голова гудела, во рту было как после войны. Алия села на кровати, посмотрела на часы — три часа дня. Она проспала репетицию.

— Твою мать, — выдохнула она.

В комнате никого не было. На столе лежала записка: «Мы на репетиции. Ты как очухаешься — приходи. Мин Хо».

Алия встала, пошатываясь, дошла до душа. Горячая вода немного привела в чувство. Она смотрела на себя в зеркало и видела опухшее лицо, синяки под глазами, синие волосы торчком.

— Красавица, — усмехнулась она. — Хоть сейчас на обложку.

В голове крутились обрывки вчерашнего. Тхэ Гён, его слова про любовь, его рука в её руке. И то, как он смотрел на неё — будто сквозь маску, будто видел ту, настоящую.

— Надо проветриться, — решила она.

Алия оделась, но не в обычную мешковатую одежду. Достала из тайника, что хранила под кроватью, женские вещи — простые джинсы, свитер, кепку. Волосы, слава богу, отрасли немного, можно было спрятать под шапку.

Она выскользнула из общежития, когда никого не было, и пошла в парк. Просто посидеть, подумать, побыть собой — той, которой уже почти не существовало.

Парк был почти пуст — будний день, люди на работе. Алия села на скамейку у пруда, где плавали утки, и закрыла глаза.

— Мороженое будешь?

Голос за спиной заставил её подпрыгнуть.

Она обернулась.

Рядом стоял Шин У.

В руках у него было два мороженых — шоколадное и ванильное.

— Ты... — выдохнула Алия. — Ты как... откуда?

— Я тебя ждал, — просто сказал он, садясь рядом. — Знал, что ты выйдешь.

— Откуда?

— Сердце подсказало. — Он протянул ей ванильное. — Держи. Ты такое любишь.

Она машинально взяла мороженое. Пальцы дрожали.

— Шин У...

— Тсс. — Он приложил палец к её губам. — Не надо объяснений. Я всё знаю.

— Что знаешь?

— Что ты — это ты. — Он смотрел на неё в упор, и в его глазах не было ни капли сомнения. — Алия. Ан-Сон. Сухо. Неважно. Главное, что ты здесь.

— Как ты догадался?

— В первый же день, как увидел. — Он улыбнулся. — Ты думаешь, я не узнаю свои наушники? Те, что подарил? Ты в них на репетиции ходишь.

— Чёрт, — выдохнула она.

— И потом... глаза. У тебя глаза не меняются. И привычка прикусывать губу, когда волнуешься. И голос. Ты стараешься говорить ниже, но когда устаёшь — срываешься.

Алия молчала, глядя на мороженое, которое таяло в руке.

— И самое главное, — добавил Шин У тихо. — Моё сердце. Оно бьётся быстрее только рядом с тобой. В любом обличье.

Она подняла на него глаза. В них стояли слёзы.

— Прости меня, — прошептала она. — Прости, что сбежала. Прости, что не сказала. Прости, что...

— Тш-ш-ш. — Он провёл пальцем по её щеке, вытирая слезу. — Я не злюсь. Я просто рад, что ты жива.

— Но я... я не знаю, что делать. Я запуталась. Я...

— Ничего не говори. — Он взял её за руку. — Просто посиди со мной. Поешь мороженое. А потом... потом разберёмся.

Они сидели на скамейке, ели мороженое и смотрели на уток. Алия чувствовала, как напряжение уходит, как тепло разливается по телу. Не от солнца — от него.

— Знаешь, — сказал Шин У. — Я каждый день приходил сюда. Сидел на этой скамейке и ждал. Знал, что однажды ты появишься.

— А если бы не появилась?

— Ждал бы дальше. — Он улыбнулся. — Я же говорил — я терпеливый.

Алия засмеялась сквозь слёзы.

— Дурак.

— Знаю. — Он взял её за подбородок, повернул к себе. — Но я твой дурак.

И поцеловал.

Легко, нежно, будто боялся, что она исчезнет. Алия ответила, чувствуя, как мир рушится и строится заново.

— Я скучала, — прошептала она, когда он отстранился.

— Я тоже. — Он прижался лбом к её лбу. — Больше жизни.

— А Тхэ Гён? — спросила она тихо. — Он тоже...

— Знаю. — Шин У вздохнул. — Он тоже тебя любит. И это... проблема.

— Я не хочу делать ему больно.

— А себе?

— Себе уже сделала. Когда сбежала.

— Тогда не убегай больше. — Он посмотрел ей в глаза. — Что бы ни случилось — не убегай. Мы разберёмся. Вместе.

Алия кивнула.

— Обещаю.

Закат окрасил небо в оранжевый. Утки крякали в пруду. Где-то вдалеке играла музыка.

— Шин У?

— М?

— Спасибо, что ждал.

Он улыбнулся — светло, тепло, как тогда, в прошлой жизни.

— Всегда пожалуйста, дорогая моя.

Она замерла.

— Что ты сказал?

— Дорогая моя, — повторил он. — Ты же теперь снова девушка. Хоть и в кепке.

Алия рассмеялась.

— Я тебя люблю, — сказала она.

— Я знаю, — ответил он. — Я тоже.

И они сидели на скамейке, пока не стемнело.

---

Цитата из главы:

«— Мороженое будешь?
— Ты... ты как... откуда?
— Я тебя ждал. Знал, что ты выйдешь.
— Откуда?
— Сердце подсказало. Держи. Ты такое любишь.
— Шин У...
— Тсс. Не надо объяснений. Я всё знаю.
— Что знаешь?
— Что ты — это ты. Алия. Ан-Сон. Сухо. Неважно. Главное, что ты здесь.
— Как ты догадался?
— Моё сердце. Оно бьётся быстрее только рядом с тобой. В любом обличье.»