Поправляя канон

Солнце вставало над Сеулом, но в общежитии A.N.JELL его никто не встречал.

Тхэ Гён лежал на диване в гостиной, укрывшись пледом с ногами, и чувствовал, как внутри черепа поселился маленький злобный гном с отбойным молотком.

— Боже, — простонал он, прижимая ладони к вискам. — Зачем я вчера пил?

— Ты не пил, ты жрал, — раздался голос с кухни. Джереми выполз оттуда, держась за голову. — И я жрал. И мы все жрали. А теперь умираем.

— Голова...

— Моя тоже. — Джереми рухнул в кресло напротив. — Как будто по мне поезд проехал. Два раза.

— Заткнись, не ори.

— Я не ору, я шепчу.

Они сидели так минут десять, пока в комнату не вошёл Шин У. Свежий, выспавшийся, с чашкой кофе в руках. Посмотрел на два страдающих тела и усмехнулся.

— Весело вчера было?

— Не начинай, — простонал Тхэ Гён. — У тебя совесть есть?

— Есть. — Шин У отпил кофе. — И голова не болит. Потому что я вчера не пил.

— Счастливый.

— Трезвый.

Джереми вдруг подскочил, схватил телефон.

— Охренеть! — заорал он, забыв про головную боль. — Я вчера видео снимал!

— Какое видео? — Тхэ Гён приподнялся.

— Как мы с Сухо песни пели! В круглосуточном магазине! — Джереми уже тыкал в экран. — Ой, не могу... Ты там такой... с бутылкой... и Сухо...

— Дай сюда! — Тхэ Гён попытался вырвать телефон, но голова закружилась, и он рухнул обратно.

— Не дам! — Джереми спрятал телефон за спину. — Это моя память! И вообще, Мин Хо звонил, сказал, что ничего не помнит и спрашивал, не позорился ли он.

— И что ты ответил?

— Сказал, что нет. — Джереми хихикнул. — Но он позорился. Ещё как.

Шин У покачал головой и вышел на кухню за добавкой. Ему нужно было время подумать. О вчерашнем вечере. О парке. О мороженом. О том, что он наконец-то нашёл её.

---

В парке было тихо.

Алия сидела на той же скамейке, доедая растаявшее мороженое, и смотрела на Шин У, который смотрел на неё.

— Мне пора, — сказала она наконец. — В общежитие. Мин Хо будет волноваться.

— Ты вернёшься? — спросил он. — К нам? Ко мне?

— Я... не знаю. — Она отвела взгляд. — Всё так сложно.

— Знаю. — Он взял её за руку. — Но теперь я знаю, где ты. И я буду ждать. Сколько нужно.

— А Тхэ Гён? — Она посмотрела ему в глаза. — Он тоже...

— Я поговорю с ним, — перебил Шин У. — Когда придёт время.

— Он будет в ярости.

— Возможно. — Шин У улыбнулся. — Но он тоже тебя любит. И захочет, чтобы ты была счастлива. Даже если не с ним.

Алия вздохнула.

— Ты слишком хороший для этого мира.

— Нет. — Он покачал головой. — Просто люблю.

Они поцеловались на прощание — коротко, но с такой нежностью, что у Алии подкосились колени.

— Иди, — сказал Шин У. — А то я тебя не отпущу.

— Пока.

— Пока, дорогая.

Она ушла, а он остался сидеть на скамейке, глядя на пруд и улыбаясь.

---

В общежитии NOXIS было тихо. Алия проскользнула в свою комнату, быстро переоделась обратно в мешковатую одежду, натянула шапку на синие волосы. В зеркало смотрел Сухо — худой парень с грустными глазами.

— Привыкай, — сказала она своему отражению. — Игра продолжается.

Из коридора донеслись голоса — вернулись Мин Хо и остальные. Алия вышла к ним.

— О, Сухо! — Мин Хо помахал рукой. — Ты где был?

— Гулял, — пожала плечами Алия. — А вы как?

— Умираем, — честно признался Мин Хо. — Голова раскалывается. Джереми сказал, я вчера пел русские песни. Это правда?

— Правда, — усмехнулась Алия. — «Калинку» даже.

— Охренеть, — простонал Мин Хо. — Больше никогда не буду пить.

— Все так говорят, — заметил Джин Хёк, проходя мимо. — До следующего раза.

Алия улыбнулась, но мысли её были далеко. Там, в парке, на скамейке, с Шин У.

---

Шин У вернулся в общежитие часа через два.

В гостиной всё ещё царила атмосфера похорон. Тхэ Гён лежал на диване, накрыв лицо подушкой. Джереми сидел в углу с мокрым полотенцем на лбу. Из коридора то и дело выныривала Ми Нё — то чай предложит, то таблетку, то просто постоит рядом.

— Ты чего мельтешишь? — не выдержал Тхэ Гён, стягивая подушку с лица. — Ходишь под ногами, как кошка!

— Извините, — пролепетала Ми Нё и отступила, но через минуту снова появилась. — Может, суп сварить? Похмельный?

— Не надо супа, — простонал Джереми. — Надо, чтобы кто-нибудь меня убил.

— Я могу, — предложил Шин У, входя.

— Не остроумно, — буркнул Тхэ Гён.

Ми Нё, заметив Шин У, обрадовалась и метнулась к нему, чтобы спросить, не хочет ли он чаю. Но на полпути запнулась о край ковра, взмахнула руками и начала падать.

— Ай!

— Осторожно! — Шин У рванул вперёд и поймал её в сантиметре от пола. — Ты чего?

Ми Нё замерла в его руках, широко распахнув глаза. Палец привычно прижался к носу — тот самый «свиной пятачок», когда она волновалась.

— Я... я нечаянно... — пролепетала она. — Ковёр...

— Цела? — Шин У поставил её на ноги.

— Да... спасибо...

Тхэ Гён наблюдал за этой сценой с дивана, и внутри закипало непонятное раздражение.

— Вечно ты под ногами путаешься, — буркнул он. — Упасть не можешь нормально.

— Извините, — снова повторила Ми Нё, краснея до корней волос. — Я больше не буду.

— Извините она, — передразнил Тхэ Гён, но в его голосе не было злости. Скорее... ревность? Досада?

Шин У посмотрел на него внимательно, но ничего не сказал. Только хмыкнул и пошёл на кухню.

А Ми Нё так и стояла посреди комнаты, прижимая палец к носу и чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. И от падения, и от того, что Тхэ Гён смотрел на неё. Пусть недовольно, пусть раздражённо — но смотрел.

---

Вечером, когда головная боль немного отпустила, а Джереми даже смог поесть, в общежитие ворвалась Ю Хэй И.

— Тхэ Гён-а! — пропела она, влетая в гостиную. — Я так соскучилась!

Тхэ Гён, сидевший за столом с ноутбуком, даже головы не поднял.

— А я нет.

— Не будь таким жестоким, — она присела на подлокотник его кресла. — Я пришла поговорить.

— О чём?

— О нас. — Она положила руку ему на плечо. — Я поняла, что не могу без тебя. Что люблю тебя. По-настоящему.

Тхэ Гён медленно поднял голову и посмотрел на неё. Взгляд был таким холодным, что, казалось, температура в комнате упала на несколько градусов.

— Слушай, — сказал он тихо. — Я уже говорил тебе один раз. Повторять не люблю. Но для особо одарённых повторю: между нами ничего нет. Ничего не было. И ничего не будет. Ты поняла?

Хэй И дёрнулась, как от пощёчины.

— Но я же... я люблю тебя!

— Ты любишь себя, — отрезал Тхэ Гён. — И свои амбиции. Я для тебя — трофей, не больше. Так что вали отсюда, пока я не вызвал охрану.

— Ты пожалеешь! — выкрикнула она, вскакивая.

— Уже жалею. Что вообще связался с тобой.

Хэй И вылетела из квартиры, хлопнув дверью так, что картины на стенах задрожали.

В гостиной повисла тишина.

— Ну и стерва, — прокомментировал Джереми, выглядывая из-за угла. — Ты жёстко с ней, хён.

— Она сама напросилась.

— А если она правда влюблена?

— Не смеши меня. — Тхэ Гён откинулся на спинку кресла. — Такие, как она, не умеют любить. Только брать.

Шин У слушал этот разговор и думал о том, что Тхэ Гён, сам того не зная, только что описал самого себя каким он был раньше. До Алии.

— Люди меняются, — сказал он тихо. — Иногда.

Тхэ Гён посмотрел на него.

— Ты о чём?

— Так. — Шин У поднялся. — Пойду спать. Завтра тяжёлый день.

Он ушёл, оставив Тхэ Гёна в раздумьях. А тот смотрел в окно, за которым зажигались огни ночного Сеула, и думал о той, кто изменил его. О той, кто исчез. О той, кого он никак не мог забыть.

— Где ты, — прошептал он. — Чёрт бы тебя побрал, где ты?

Где-то в другом районе города Алия, сидя на кровати, чихнула.

— Будь здоров, — сказал Мин Хо из угла.

— Спасибо.

Она улыбнулась в темноте. Где-то там, в этом огромном городе, её любили двое. И, кажется, скоро маски придётся снять.

---

Цитата из главы:

«— Где ты, чёрт бы тебя побрал, где ты?
— Хён, ты это вслух сказал.
— И что?
— Ничего. Просто... если она вернётся, ты её простишь?
— Прощу? — Тхэ Гён усмехнулся. — Я на коленях буду ползать, умолять вернуться. Только бы она пришла.»