Поправляя канон

Алия сидела на кухне и грызла яблоко.

За окном давно стемнело, часы показывали начало первого, но спать не хотелось. В голове крутились обрывки сегодняшнего разговора с Шин У, его слова, его взгляд, его рука на её руке.

«Я никогда не любил Ми Нё. Я любил идею, которую ты мне навязала.»

— Бред, — сказала она яблоку. — Полный бред.

Яблоко молчало, но было вкусным — сочным, кисло-сладким, с хрустящей кожицей. Алия откусила ещё кусок и уставилась в темноту за окном.

Почему он смотрит на неё? Почему не на Ми Нё? В дораме всё было по-другому. Шин У любил Ми Нё тихо, преданно, безнадёжно. А тут...

— Я поменяла сюжет, — прошептала она, и от этой мысли яблоко застряло в горле. — Я своими руками всё сломала.

Она закашлялась, отложила надкусанный плод и уставилась на свои руки. Руки как руки — обычные, с обгрызенными ногтями и старой царапиной на указательном пальце. Ничего особенного. Но именно эти руки переписывали реальность.

— Если я останусь, будет только хуже, — сказала она себе. — Я испорчу всё окончательно. Шин У влюбится в меня, Ми Нё останется одна, Тхэ Гён так и будет ходить с ледяной рожей, а Джереми... Джереми будет грустить. Надо уходить. Пока не поздно.

Решение пришло мгновенно, как вспышка. Уйти. Сбежать. Исчезнуть из этой истории, пока она не развалилась на куски.

— Соберу вещи и уйду ночью, — решила Алия. — У меня есть документы, немного денег. Найду место, пережду, а потом придумаю, как вернуться в реальность.

Она не знала, как возвращаются из дорам. Но надеялась, что способ есть.

---

В два ночи общежитие затихло.

Алия лежала в своей каморке и слушала, как за стеной возится Джереми — он всегда долго ворочался перед сном. Потом щёлкнул выключатель в комнате Тхэ Гёна. Потом хлопнула дверь ванной — Шин У принимал душ перед сном.

Она ждала.

Когда в коридоре стихло всё, она села на кровати и включила маленький ночник. Света едва хватало, чтобы различать силуэты.

Рюкзак. Самый обычный, чёрный, который нашёлся в коробке с вещами. Алия запихала в него документы — паспорт, контракт, какие-то бумаги, которые могли пригодиться. Две футболки, сменные носки, зарядку для телефона, книгу «Делириум» — на удачу. Денег было немного, тысяч сто вонов, но на первое время хватит.

Она замерла, услышав скрип половицы за дверью. Сердце ухнуло в пятки. Но никто не постучал, и через минуту она выдохнула.

— Паника раньше времени, — прошептала она.

Оставалась проблема: её могли узнать. Если она выйдет в женской одежде, её быстро вычислят. Алия порылась в вещах и нашла то, что искала — старые джинсы, которые купила когда-то на распродаже, и чёрную толстовку с капюшоном. Сверху натянула бейсболку, волосы засунула под неё.

В зеркале на дверце шкафа отразился долговязый подросток в мешковатой одежде.

— Ну, хоть не узнают сразу, — буркнула она.

Окно.

В её комнате было окно — маленькое, залепленное плёнкой, но открывающееся. Алия подошла, толкнула раму. Снаружи пахло ночным городом — выхлопными газами, пылью и сыростью. Этаж был седьмой, но прямо под окном проходила пожарная лестница — ржавая металлическая конструкция, по которой можно было спуститься вниз.

— Рисково, — сказала она себе. — Но лучше, чем через парадную дверь с камерами.

Она перекинула рюкзак через плечо, залезла на подоконник и ухватилась за лестницу. Металл противно скрипнул под весом, но выдержал.

— Главное — не смотреть вниз, — прошептала она, нащупывая ногой следующую перекладину.

Спуск занял минут пять. Руки дрожали, ладони скользили по холодному металлу, но она упрямо лезла вниз, считая этажи. Пятый. Четвёртый. Третий. Второй.

Последний пролёт. Земля.

Алия спрыгнула и приземлилась на корточки, больно ударившись пятками. Рюкзак глухо стукнул по спине.

— Есть, — выдохнула она, поднимаясь. — Свобода.

Она отряхнула джинсы и шагнула в сторону арки, ведущей на улицу. И замерла.

В тени, прислонившись плечом к стене, стоял Шин У.

В тёмной куртке, с растрёпанными волосами, с каким-то странным выражением на лице — не злым, не удивлённым. Спокойным. Таким спокойным, что у Алии похолодело внутри.

— Вечерняя прогулка? — спросил он тихо.

— Я... — голос сел. — Ты что здесь делаешь?

— Жду.

— Чего?

— Тебя. — Он отлепился от стены и шагнул к ней. — Долго же ты собиралась. Я уже думал, придётся лезть наверх.

Алия попятилась.

— Откуда ты знал?

— Ты слишком громко думаешь. — Он остановился в полуметре. — Весь вечер ходила с таким видом, будто собираешься на тот свет. Я просто вышел и подождал.

— Ты... ты следил?

— Я ждал, — поправил он. — Есть разница.

— Какая, нахрен, разница?

— Слежка — это против воли. Ожидание — это надежда. — Он наклонил голову, разглядывая её. — Ты в мужской одежде. Хочешь затеряться в толпе?

— Хочу уйти, — выпалила Алия. — Уйти из этой дурацкой дорамы, из этой жизни, из всего. Ты не должен был здесь быть. Ты должен был любить Ми Нё, а не... не...

— А не тебя? — закончил он мягко.

— Да!

Шин У вздохнул, провёл рукой по волосам.

— И сколько можно тебе объяснять, что я сам решаю, кого любить?

— Ты не понимаешь. — Алия сжала лямки рюкзака. — Я не отсюда. Я из другого мира. Я знаю, как должно быть. А ты всё ломаешь.

— Может, это ты ломаешь? — он шагнул ближе, и она упёрлась спиной в стену. — Пришла неизвестно откуда, смотрела на меня так, будто я тебе снился, цитировала песни, которых никто не знает, лезла в душу, а теперь пытаешься сбежать, потому что испугалась?

— Я не испугалась.

— Испугалась. — Он упёрся рукой в стену рядом с её головой. — Испугалась того, что чувствуешь. Что я чувствую. Что всё идёт не по твоему сценарию.

— Откуда ты про сценарий?

— Ты сама сказала. — Он усмехнулся. — Неделю назад, когда разговаривала сама с собой на кухне. Я слышал.

— Ты подслушивал?!

— Я заваривал чай. Ты говорила громко.

Алия закрыла глаза. Господи, какая же она идиотка.

— Ладно, — выдохнула она. — Ты всё знаешь. И что теперь? Сдашь меня в психушку?

— Нет. — Он провёл пальцем по её щеке, от виска до подбородка. — Я хочу, чтобы ты осталась.

— Зачем?

— Затем, что я никогда не встречал никого, кто видел бы меня насквозь и не шарахался. Никого, кто говорил бы Тхэ Гёну правду в лицо и не боялся. Никого, кто читал бы книги про любовь как болезнь и верил, что от неё можно вылечиться.

— Я не верю, — прошептала Алия. — Я знаю, что нельзя.

— Тогда зачем пытаешься сбежать?

— Потому что... — Она открыла глаза. — Потому что если я останусь, я влюблюсь в тебя. А это неправильно. Ты — персонаж. Я — попаданка. У нас нет будущего.

Шин У смотрел на неё долго, очень долго. Глаза в глаза. В темноте переулка они казались почти чёрными.

— А кто сказал, что будущее должно быть? — спросил он наконец. — Кто сказал, что мы не можем быть счастливы сейчас?

— Шин У...

— Тш-ш-ш.

И он поцеловал её.

Нежно, осторожно, будто боялся спугнуть. Его губы коснулись её губ — и мир взорвался.

Алия забыла, как дышать. Рюкзак сполз с плеча и глухо стукнулся об асфальт. Руки сами собой вцепились в его куртку, притягивая ближе. Он пах гелем для душа и мятой, и ночным воздухом, и ещё чем-то тёплым, домашним.

Поцелуй углублялся, становясь настойчивее. Шин У прижал её к стене, одной рукой обхватив за талию, второй — зарываясь в волосы, выбившиеся из-под бейсболки. Алия застонала — тихо, почти неслышно, но он услышал и отстранился на миллиметр, чтобы прошептать:

— Тихо. Разбудишь всех.

— Ты... — выдохнула она, глотая воздух. — Ты с ума сошёл?

— Возможно. — Он улыбнулся той самой улыбкой. — Но это ты на меня так действуешь.

— Я пыталась сбежать!

— Плохо пыталась. — Он чмокнул её в кончик носа. — Во-первых, надо было тише собираться. Во-вторых, не оставлять окно открытым — я заметил свет. В-третьих, не надевать мою любимую толстовку.

— Это моя толстовка.

— Теперь моя. — Он дёрнул за капюшон. — Ты в ней слишком милая. Даже в мужской одежде.

— Я не милая, — огрызнулась Алия, но щёки горели. — Я опасная.

— Знаю. — Он прижался лбом к её лбу. — Поэтому и не отпускаю.

— Шин У...

— Останься. — Он посмотрел ей в глаза. — Просто останься. Хотя бы на сегодня. А завтра... завтра решим.

— А если я снова попытаюсь?

— Я снова поймаю. — Он усмехнулся. — Я терпеливый, помнишь?

Алия смотрела на него и понимала, что проиграла. Не ему — себе. Потому что внутри неё боролись страх и надежда, и надежда почему-то побеждала.

— Ладно, — сказала она тихо. — Остаюсь. Но если ты разобьёшь мне сердце, я напишу фанфик, где ты умрёшь мучительной смертью.

— Договорились. — Он поцеловал её в уголок губ. — А теперь пошли. Холодно.

Он подхватил её рюкзак, взял за руку и повёл обратно к пожарной лестнице.

— Только не говори, что мы будем лезть обратно, — простонала Алия.

— А ты хотела через главный вход, где камеры и консьерж?

— Чёрт.

— Не бойся, я пойду первым. Упаду — поймаю.

— Оптимист.

— Реалист. — Он подсадил её на первую перекладину. — Лезь давай, цветочек.

Алия замерла.

— Цветочек?

— Ну да. — Он улыбнулся снизу. — Ты же пахнешь яблоками и упрямством. Идём.

Она полезла.

На седьмом этаже, когда они влезли в её окно и замерли, прислушиваясь к тишине общежития, Шин У вдруг прижал её к себе и прошептал в макушку:

— Спасибо, что осталась.

— Я ещё не осталась, — буркнула Алия в его куртку. — Я просто замёрзла.

— Конечно. — Он погладил её по спине. — Иди спать. Завтра тяжёлый день.

— А ты?

— А я пойду к себе. — Он отстранился, но не уходил. — Ан-Сон?

— М?

— Если опять решишь бежать — скажи. Я провожу. В смысле, не провожу, а отговорю.

— Самоуверенный.

— Просто знаю, что ты без меня скучать будешь.

— Иди уже, — она толкнула его в грудь, но без злости.

Он вышел, тихо прикрыв дверь. Алия рухнула на кровать, глядя в потолок.

— Я влипла, — сказала она пустоте. — По самые уши.

Рядом на тумбочке лежала книга «Делириум», открытая на той же странице.

«Любовь — это болезнь, — подумала Алия. — И я, кажется, заразилась.»

Она закрыла глаза и улыбнулась. Впервые за долгое время — искренне.

---

«— Куда хочешь убежать, цветочек?
— Я не цветочек!
— А кто?
— Я... я опасная!
— Знаю. Поэтому и не отпускаю.»