Поправляя канон

Запах. Первое, что она почувствовала — отвратительный запах дешёвого освежителя воздуха с нотками затхлости. Второе — жёсткий матрас, впивающийся пружиной в поясницу. Третье — паническое осознание: это не её кровать с ортопедическим основанием, которую она полгода копила.

Алия открыла глаза.

Потолок. Побелка с желтоватыми разводами от протечек. Люстра в стиле «привет из двухтысячных» с пластиковыми плафонами, один из которых треснул и держался на честном слове и синей изоленте.

— Блять, — выдохнула она хрипло.

Голос был чужой. Чуть выше, чище, без привычной сипотцы после сна. Она села резко, насколько позволяло тело, которое сегодня почему-то слушалось лучше обычного. Ноги. Она посмотрела на ноги, выглядывающие из-под дешёвого синтепонового одеяла с разводами. Тонкие, бледные, но главное — они лежали ровно. Без того привычного напряжения в левой стопе, без ощущения, что кто-то скрутил мышцы узлом.

— Твою мать, — повторила она, теперь уже шёпотом.

Комната была маленькой, метров двенадцать, забитой старым шкафом-купе с зеркалом в трещине и тумбочкой, на которой стоял допотопный монитор. Рядом с монитором — документы. Свои, чужие, она не знала. Алия сползла с кровати, чувствуя, как ноги подкашиваются от непривычной лёгкости движений. Она сделала три шага к тумбочке, хватаясь за стену — привычка, от которой теперь не было нужды, но тело помнило.

Схватила стопку.

Паспорт. Синяя обложка, герб Республики Корея. Фотография — её лицо, но другое. Чуть более правильные черты, ровная чёлка, никакой усталости в глазах. Имя: Ли Ан-Сон. Дата рождения: 2000 год. Адрес регистрации: Сеул, район Каннам, улица... дальше иероглифы плыли перед глазами.

Договор. Трудовой контракт с агентством A.N Entertainment. Должность: личный ассистент стажёра группы A.N.JELL. Подпись: размашистая, не её почерк. И подпись директора Ан Сон Чхана, которую она узнала бы из тысячи, потому что пересматривала дораму раз десять и запомнила этот дурацкий завитушек.

— Да ну нахуй, — Алия опустилась на пол прямо там, где стояла. — Этого не может быть..

В голове крутились обрывки вчерашнего вечера. Ноутбук на коленях, открытый вордовский документ с новой главой, тёплый чай, усталость после работы. Она дописывала сцену, где Алия (она же Marina_0876, автор-всезнайка) должна была намекнуть Шин У, что Ми Нё — девушка. Пальцы замерзали, хотя на улице была весна. Она зевнула, закрыла глаза...

И открыла их здесь.

— Я попала в дораму, — сказала она пустой комнате. — Я, блять, попала в дораму «Ты прекрасен». 2009 год. Корея.

Следующие полчаса она провела в состоянии, которое сама называла «предынфарктным». Проверила документы — все её, Ли Ан-Сон. В паспорте была даже виза старая, российская, с отметками о въезде. Значит, эта версия её жила здесь какое-то время. В тумбочке нашлись вещи: дешёвые джинсы, футболки, кроссовки с потёртостями. Ничего личного, кроме старого кнопочного телефона без пароля.

В телефоне была одна запись в контактах: «Ма Хун И, менеджер».

— Менеджер Ма, — Алия выдохнула. — Тот самый пронырливый мужик, который вечно влипает в истории.

Телефон зазвонил. Экран высветил то самое имя.

Она нажала зелёную кнопку трясущимися пальцами.

— Ан-Сон-сси! — голос в трубке был суетливым, чуть визгливым, точно таким, каким она его помнила из дорамы. — Ты где, чёрт возьми? Общежитие ждёт! Ми Нам-и уже приехал, вернее, Ми Нё... Тьфу, запутаешься тут с вами! Короче, дуй в общежитие, группа собирается. Президент Ан хочет представить тебя как нового ассистента. Давай бегом, у нас через час встреча!

— Я... — голос осип. — Сейчас буду. Адрес?

— Ты чего, адрес забыла? — менеджер хохотнул. — Каннам, улика Тохва, здание 88. Быстро!

Гудки.

Алия посмотрела на свои новые ноги, на новые руки, на паспорт с чужой фотографией и подумала: «Либо я сошла с ума, либо это лучший сценарий, который я могла себе представить. Только почему я ассистент? Почему не член группы?»

Ответа не было. Но был адрес и тело, которое слушалось почти идеально.

---

Здание общежития A.N.JELL оказалось именно таким, как в дораме: современная высотка в районе Каннам, с консьержем в холле и обязательным кодом на двери. Алия стояла перед входом, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Она одёрнула дешёвую ветровку, которую нашла в шкафу, и нажала кнопку домофона.

— Кто? — голос Джереми. Она узнала бы этот тембр из тысячи.

— Ли Ан-Сон, новый ассистент, — выдохнула она в динамик.

Дверь щёлкнула.

Лифт пах так же, как все корейские лифты в дорамах — пластиком и освежителем. Алия считала этажи. Седьмой. Дверь квартиры была приоткрыта, оттуда доносился шум — голоса, чей-то смех, звук передвигаемой мебели.

Она толкнула дверь.

Гостиная. Большой кожаный диван, журнальный столик, заваленный бумагами и чашками с недопитым кофе, музыкальная аппаратура в углу. И люди. Четверо парней, которых она видела только на экране, а теперь они стояли в двух метрах от неё, живые, настоящие, пахнущие парфюмом и потом после репетиции.

Джереми сидел на подлокотнике дивана и грыз яблоко. Увидев её, он расплылся в своей дурацкой солнечной улыбке.

— О! Новый ассистент! Ты девушка! — он вскочил, подбежал и схватил её за руку, тряся с энтузиазмом щенка. — Привет! Я Джереми! А ты симпатичная, хотя одежда у тебя странная. Это модно в России?

— Я... — Алия растерялась. — Откуда ты знаешь, что я из России?

— Мне менеджер Ма сказал! — Джереми мотнул головой, отбрасывая чёлку. — Сказал, что ты дальняя родственница Ко Ми Нама, ну, то есть... Короче, ты теперь с нами!

Дальняя родственница. Вот оно что. Её попаданческая легенда.

Из кухни вышел Кан Шин У.

Алия забыла, как дышать.

В дораме он был красив. В жизни это было не передаваемо словами. Высокий, худощавый, в простой белой футболке и потёртых джинсах, с влажными после душа волосами, падающими на глаза. Он нёс две чашки с чем-то горячим и двигался с той особенной грацией, которая бывает только у музыкантов и танцоров.

— Ты, наверное, замёрзла с улицы, — сказал он тихо, ставя одну чашку на журнальный столик перед ней. — Чай с женьшенем. Согревает.

Алия смотрела на него, не в силах произнести ни слова. Она столько раз писала о нём в своих фанфиках. Столько раз прокручивала в голове сцены, где её героиня говорила ему нужные слова. А теперь он стоял здесь, живой, и протягивал ей чашку.

— Спасибо, — выдавила она, беря чашку. Пальцы коснулись его пальцев на секунду. Тёплые.

Шин У кивнул и отошёл к дивану, садясь рядом с Джереми, который уже что-то быстро рассказывал ему про новую игру.

— А где остальные? — спросила Алия, чтобы хоть что-то сказать.

— Ми Нам... вернее, Ми Нё в комнате, переодевается, — Джереми понизил голос до шёпота, который был слышен, наверное, во всей квартире. — Она сегодня какая-то дёрганая. А Тхэ Гён-хён у себя, злой как чёрт. Ему не нравится, что в общежитии будет посторонний человек.

— Я не посторонний, я ассистент, — возразила Алия, делая глоток чая. Женьшень горчил, но после утреннего шока это было даже приятно.

— Для него все посторонние, — вздохнул Шин У, и в его голосе послышалась усталость. — Не принимай на свой счёт.

Дверь одной из комнат распахнулась.

На пороге стоял Хван Тхэ Гён.

В дораме Алия всегда считала его красивым, но сейчас, видя его вживую, она понимала, почему Ми Нё потеряла голову. Высокий, широкие плечи, идеальная осанка, тёмные волосы, уложенные с небрежной тщательностью. Лицо — застывшая маска холода и презрения. Глаза скользнули по ней, как по предмету мебели.

— Это кто? — спросил он, обращаясь к Шин У, будто Алии тут не было.

— Новый ассистент, — спокойно ответил Шин У. — Менеджер Ма предупреждал. Ли Ан-Сон. Она будет помогать Ми Наму... Ми Нё.

— Я не просил ассистента, — отрезал Тхэ Гён, подходя ближе. Он остановился в метре от Алии, и его взгляд прошёлся по ней с головы до ног. Оценивающе. Пренебрежительно. — Девушка в общежитии мужской группы? Это идиотизм.

— Я ассистент, — повторила Алия, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Буду жить в отдельной комнате и не мешать.

— Ты будешь мешать уже тем, что дышишь, — фыркнул Тхэ Гён. — От тебя пахнет дешёвым мылом и улицей. Иди прими душ и не появляйся, пока не приведёшь себя в порядок.

Он развернулся и ушёл обратно в комнату, хлопнув дверью.

В гостиной повисла тишина.

— Не обращай внимания, — быстро заговорил Джереми. — Он всегда такой с новыми людьми. Особенно с девушками. У него аллергия на женское присутствие, наверное.

— У него аллергия на всё, что не соответствует его стандартам, — тихо поправил Шин У. — Но ты привыкнешь. Он не злой, просто... сложный.

Алия сжала чашку так, что побелели костяшки. Внутри закипала злость. Она знала этого персонажа. Знала, что под ледяной коркой скрывается раненый ребёнок, который боится лилий и ищет материнской любви. Но знать и столкнуться с его хамством вживую — разные вещи.

— Ничего, — сказала она, ставя чашку на стол. — Я видала и более капризных.

Шин У поднял на неё глаза. В них мелькнуло что-то похожее на интерес.

— Правда? Где?

— В фандоме, — буркнула Алия себе под нос по-русски.

— Что?

— Ничего, — она улыбнулась, натянуто. — Работа такая. Ко всему привыкаешь.

В этот момент дверь соседней комнаты приоткрылась, и оттуда выглянула Ко Ми Нё.

Она была именно такой, как в дораме: огромные глаза, испуганный взгляд, тонкие пальцы, вцепившиеся в дверной косяк. Монастырское воспитание читалось в каждом движении.

— Ты... ты Ан-Сон-онни? — спросила она робко. — Менеджер Ма сказал, ты моя... моя троюродная сестра?

Алия посмотрела на неё и внутри что-то перевернулось. Эта девочка, наивная, добрая, совершенно не умеющая постоять за себя, через несколько недель влюбится в холодного мудака, который сделает ей больно. И будет страдать. А Кан Шин У, который смотрел на неё сейчас с той особенной нежностью, что бывает только у тех, кто любит без надежды, останется ни с чем.

— Да, — твёрдо сказала Алия, подходя к Ми Нё. — Я твоя сестра. И я здесь, чтобы помочь тебе.

Ми Нё улыбнулась, робко и благодарно, и Алия поняла: план «свести Ми Нё с Шин У» только что усложнился. Потому что Шин У смотрел на неё саму. Не на Ми Нё, а на неё, Алию, когда она говорила. И в его взгляде не было той обречённой безнадёжности, с которой он обычно смотрел на героиню в дораме. Там было что-то другое. Живое. Настоящее.

— Чай остывает, — сказал он, поднимаясь. — Я заварю свежий.

— Я помогу, — вырвалось у Алии раньше, чем она подумала.

Шин У кивнул и направился на кухню. Алия пошла за ним, чувствуя спиной недоумённый взгляд Ми Нё и любопытный — Джереми.

На кухне было тесно. Шин У включил чайник и повернулся к ней, опираясь спиной о столешницу.

— Ты не похожа на ассистента, — сказал он тихо.

— А на кого я похожа?

— На человека, который знает больше, чем говорит.

Алия замерла. Вот оно. Шин У всегда был слишком наблюдательным. В дораме он первым заподозрил, что Ми Нам — девушка. И сейчас он смотрел на неё так, будто видел насквозь.

— Я просто... читаю много, — нашлась она. — Книги, там... психология.

— Психология, — повторил он, и в уголках его губ мелькнула улыбка. — Тогда скажи, что я сейчас думаю.

— Ты думаешь, что я вру, — ответила Алия честно. — И ещё ты устал. Очень. От того, что всегда приходится быть сильным за всех.

Улыбка исчезла. Шин У смотрел на неё теперь иначе — напряжённо, внимательно.

— Откуда...

— Чай закипает, — перебила она, отворачиваясь к чайнику.

Она наливала воду в заварник, когда в кухню влетел Джереми.

— Там Тхэ Гён-хён требует всех в гостиную! Срочно! Президент Ан едет!

---

Президент Ан появился через двадцать минут, ввалившись в квартиру с громким «Всем привет!», облачённый в пиджак ядовито-оранжевого цвета, от которого болели глаза.

— А вот и наш новый цветочек! — он схватил Алию за плечи и расцеловал в обе щеки, чем вызвал у неё ступор. — Ли Ан-Сон! Мне менеджер Ма всё рассказал! Дальняя родственница из России, сирота, ищешь работу, хочешь быть ближе к единственной семье — это же так трогательно! Мы обязаны тебе помочь!

— Спасибо, — выдавила Алия, чувствуя себя персонажем мыльной оперы.

— Президент, — ледяной голос Тхэ Гёна разрезал атмосферу всеобщего веселья. — Я не понимаю, зачем нам ассистент. У нас есть менеджер Ма.

— Менеджер Ма занят другими проектами! — отмахнулся президент. — А Ан-Сон будет помогать именно группе. И жить здесь, чтобы всегда быть под рукой.

— Здесь? — брови Тхэ Гёна взлетели вверх. — В нашей квартире?

— В отдельной комнате! — быстро добавил президент. — Там, где кладовка, мы её быстро освободим. Она маленькая, но уютная.

Тхэ Гён открыл рот, чтобы возразить, но Шин У его опередил:

— Я помогу обставить комнату. У меня есть лишняя лампа и постельное бельё.

Тхэ Гён перевёл на него взгляд, полный ледяного недоумения.

— Ты серьёзно?

— А почему нет? — Шин У пожал плечами. — Если она здесь будет работать, пусть ей будет удобно.

Ми Нё, сидевшая на диване, подняла руку, как в школе:

— Я тоже могу помочь! У меня есть оригами, можно сделать украшения...

— О, точно! — Джереми вскочил. — А я куплю фрукты! Новоселье надо отмечать!

Тхэ Гён обвёл взглядом эту идиллическую картину, задержался на Алии, которая старательно делала вид, что рассматривает узор на ковре, и процедил сквозь зубы:

— Делайте что хотите. Только чтобы я её не видел и не слышал. У меня аллергия на глупость.

Он вышел из гостиной, и через секунду хлопнула дверь его комнаты.

— Не обращай внимания, — повторил Джереми, но теперь в его голосе слышалась усталость. — Он не со зла.

— Знаю, — тихо ответила Алия.

Она действительно знала. Знала, что Тхэ Гён боится привязанностей, потому что мать бросила его. Знала, что его перфекционизм — это щит. Знала, что под всей этой ледяной коркой бьётся сердце, которое просто не научили любить правильно.

Но знание канона не защищало от его слов. Они всё равно ранили. Хотя бы потому, что она была живым человеком, а не персонажем на экране.

— Я пойду посмотрю комнату, — сказала она, поднимаясь.

— Я провожу, — Шин У встал следом.

Они прошли по коридору мимо комнат участников, и Шин У открыл дверь в конце. Там действительно оказалась кладовка — забитая коробками, старой аппаратурой, какими-то тряпками. Маленькая, пыльная, с одним окном, залепленным плёнкой.

— Прости, здесь нужно убрать, — сказал Шин У. — Я помогу.

— Спасибо, — Алия обвела взглядом это убожество и неожиданно для себя усмехнулась. — Хуже, чем в монастыре, но жить можно.

— Ты жила в монастыре?

Она поняла, что ляпнула лишнего.

— Это Ми Нё жила, а я... образно.

Шин У не поверил. Это читалось в его глазах, в том, как он склонил голову чуть набок, разглядывая её.

— Ты странная, — сказал он наконец. — Но в хорошем смысле.

— Спасибо, наверное.

Он улыбнулся. Не той вежливой улыбкой, которую носил как маску, а настоящей, тёплой, от которой у Алии ёкнуло сердце.

— Я принесу вещи через час. И лампу.

Он ушёл, оставив её одну в заваленной кладовке, которая должна была стать её комнатой. Алия стояла посреди коробок, вдыхала пыльный воздух и пыталась понять, что происходит.

Она хотела спасти Ми Нё от неправильного выбора. Хотела, чтобы Шин У получил своё счастье. Но сейчас, когда он смотрел на неё так, будто она была для него важна, её собственный план дал трещину.

— Чёрт, — выдохнула она в пустоту. — Я же автор. Я должна управлять сюжетом. А не влюбляться в персонажа.

Где-то в комнате Тхэ Гёна заиграла музыка — фортепиано, грустное, тягучее. Алия узнала мелодию. Это была одна из его композиций, которую в дораме он играл, когда никто не видел. Та, что позже стала хитом.

Она закрыла глаза и прислонилась спиной к стене.

Добро пожаловать в Сеул, Алия. Твой новый дом — в сердце дорамы, которую ты знала наизусть. Только теперь у тебя нет сценария. Только знание того, что всё пойдёт не по плану.

Из гостиной донёсся голос Джереми:

— Эй, Ан-Сон! Иди есть фрукты! Я манго купил!

И следом — тихий смех Шин У.

Алия открыла глаза и улыбнулась. Криво, но искренне.

— Иду.

---

«— Ты не похожа на ассистента, — сказал он тихо.
— А на кого я похожа?
— На человека, который знает больше, чем говорит.»