По воле Вечной

   Перед самым уходом из Гринготтса он вспомнил о транспорте. Возвращаться камином было рискованно. Он обратился к Крюкохвату:

   - Мне потребуется способ быстро перемещаться между Лондоном и Хогсмидом, без следов.

   Гоблин, не задавая лишних вопросов, предложил решение: Двухсторонний портключ с привязкой к месту. По сути простой амулет с обережной руной без магического фона, на деле артефакт активируемый кровью или магическим отпечатком. Служил пропуском через защитный барьер Гринготтса (если помыслы чисты, разумеется). И способ задачи координат был прост. Гарри приобрёл три штуки - один для визитов в банк, два про запас.

   Покинув прохладную каменную тишь Гринготтса, Гарри на секунду замер на пороге, позволяя августовскому солнцу согреть лицо. Теперь каждый его шаг на свободе был на вес золота. Временной зазор, отделявший его от возвращения Дамблдора, сжимался. План был простым и плотным: забрать заказ, обеспечить питомцев, решить вопрос с палочкой - и бесшумно раствориться.

   Первой остановкой стала магазин «Одежда на все случаи жизни». Звонок над дверью прозвенел тихо. Мадам Малкин, увидев его, просияла.

   - Ах, мистер Поттер! Всё готово, всё готово! - Она захлопотала, исчезнув в глубине закутка и вернувшись с аккуратными свёртками. - Превосходная шерсть, отличный крой. Вы будете выглядеть настоящим джентльменом.

   Гарри вежливо поблагодарил, упаковал свёртки в бездонную глубину своего рюкзака и, отказавшись от предложения чая, поспешил дальше.

   Следующей целью стал зоомагазин. Он выбрал «Питомник Фавна» - неприметную лавку с витриной, заросшей папоротниками, где среди ветвей порхали странные радужные птички размером с колибри. Внутри пахло сеном, сушёными травами и чем-то сладковато-пряным. Пожилая волшебница с седыми волосами, заплетёнными в сложную косу, помогала ему подобрать корм: пакет особо жирных совиных мышей для Хедвиг и коробку с замороженными (но магически сохранёнными свежими) для Эребии.

   - Для змейки, говорите? Умный выбор, - кивнула продавщица, взвешивая коробку. - Многие забывают, что и холоднокровным нужна свежатина, а не сушёные пауки. У вас ответственный подход, молодой человек.

   Гарри лишь улыбнулся, расплатился несколькими галлеонами из кошелька-артефакта и вышел, чувствуя на себе её одобрительный взгляд. Быть просто ответственным хозяином было безопасной и приятной маской.

   Теперь - самое рискованное. Он свернул с оживлённого Косого переулка в узкий, плохо освещённый проход, который вывел его в Лютный Переулок. Тех пяти шагов, что скрывали его фигуру в потёмках хватило, чтобы Гарри наложил на себя простейший маскировочный гламур (зря что-ли отрабатывал заклинание до автоматизма?) - чары, слегка размывающие его черты и делавшие его рост чуть выше, а одежду - чуть более потрёпанной. Ничего выдающегося, но достаточное, чтобы не быть моментально узнанным.

   Воздух здесь был другим - тяжёлым, спёртым, с примесью запаха горелых трав, ржавого металла и чего-то кислого. Витрины не сияли, а подозрительно поблёскивали за грязными стёклами, выставляя напоказ странные сушёные коренья, склянки с мутными жидкостями и книги в потёртых переплётах с тревожащими названиями. Гарри не стал задерживать взгляд. Он знал, что ищет.

   Лавка называлась «Стюк и Скрипп». Вывеска, изображавшая сломанный часовой механизм, висела криво.

   Внутри темно и тесно. За прилавком, заваленным деталями непонятного назначения, сидел тощий мужчина с острым носом и враждебно-настороженным взглядом.

   - Чего? - буркнул он.

   - Мне нужна палочка, - тихо сказал Гарри, стараясь сделать голос глубже. - Без вопросов. Без регистрации.

   Взгляд мужчины (возможно, самого Стюка или Скриппа) стал оценивающим.

   - Своя - не подошла? Или... чужая не даётся? - по губам его расползалась неприятная ухмылочка.

   - Дела клиента вас заботить не должны. Товар! - потребовал Гарри и мысленно удивился властности в собственном голосе.

   Торговец фыркнул, полез под прилавок и швырнул на него деревянный ящик без опознавательных знаков. Внутри, на вытертом бархате, лежало с дюжину палочек - грубых, не отполированных, сделанных из странных пород дерева с инкрустациями из кости или металла. Никакого намёка на благородную сердцевину из волоса единорога или пера феникса. Скорее всего начинкой им послужили потроха каких-нибудь зверушек. Возможно эти зверушки были далеко не безобидны. Какой бы сброд не водился в Любом, но торговцы здесь были далеко не просты. Как и их товар...

   Гарри медленно провёл рукой над палочками. Одна, из тёмного, почти чёрного дерева, инкрустированная тонкой серебряной нитью, вьющейся по всей длине, отозвалась лёгким, колющим холодком и взмыв по воздуху, легла в раскрытую ладонь. Она лежала в руке нейтрально - ни враждебно, ни радостно. Инструмент. И ничего более.

   - Десять галлеонов, - скрипуче объявил торговец.

   Гарри, не торгуясь, отсчитал деньги. Он сунул палочку во внутренний карман плаща, почувствовав странное облегчение. Теперь у него было козырь, не связанный чьей-либо историей. Чистый инструмент.

   Выйдя из «Стюка и Скриппа», Гарри отошёл в глухую арку, огляделся и, убедившись, что за ним не следят, достал портключ. Камень был тёплым в руке. Он сжал его, мысленно представив сырую прохладу камней между двух заваливающихся домишек в Хогсмиде, и ощутил знакомое сжатие в районе пупка.

   Мир проплыл перед глазами мельтешением красок и звуков, и через мгновение его ноги упёрлись в знакомую, неровную каменную кладку. В карманах лежали нелегальная палочка, портключи, в рюкзаке - одежда и корм. А в сознании - ясное, холодное знание о себе и тихий, беззвучный канал к одному из самых влиятельных банкиров в магической Британии.

   Он глубоко вдохнул прохладный вечерний воздух и быстрым шагом направился к потайному входу в замок. Пора было возвращаться в клетку. Но теперь это была клетка, ключ от которой он начал потихоньку собирать по кусочкам.

   Кривой переулок в Хогсмиде был пуст и погружён в вечерние сумерки. Последние лучи солнца цеплялись за остроконечные крыши, отбрасывая длинные, искажённые тени. Гарри двинулся в сторону замка не по дороге, а вдоль старой каменной ограды, поросшей колючим шиповником. Приближаясь все ближе к потайному входу, Гарри уже предвкушал сырую прохладу тоннеля «Сладкого королевства». Он был всего в паре десятков метров от приметного магазинчика, когда из глубокой тени у стены выступила высокая, стройная фигура.

   Гарри замер, рука инстинктивно потянулась к внутреннему карману, где лежала новая палочка. Но он успел разглядеть знакомый силуэт, безупречный костюм и бледное лицо, освещённое тусклым фонарём.

   Том Реддл, он же лорд Мартин Ривелло, стоял, скрестив руки на груди, и смотрел на него с выражением усталого разочарования, как старший брат на отбившегося от рук младшего.

   - Позволь полюбопытствовать, - его бархатный голос, лишённый всякой теплоты, разбил тишину на осколки. - Ты всегда предпочитаешь возвращаться в замок через грязные лазы, словно мышь, или это специальная тактика, чтобы подтвердить мои худшие ожидания?

   Гарри замер, сердце на мгновение ёкнуло от инстинктивной тревоги, но тут же успокоилось ледяным холодом. Он презрительно фыркнул.

   - Это тактика, чтобы не объяснять каждому желающему, куда и зачем я ходил. В отличие от некоторых, я не люблю светиться.

   Том закатил глаза с таким видом обречённого превосходства, будто наблюдал за особенно упрямым и глупым щенком.

   - Твоё «несветление» оставило бы на мантии полкило сладкой пыли и паутину в волосах, - сухо констатировал он. - Походка, характерная для долгого пути по наклонной поверхности. Любой, кто видел тебя в «Дырявом Котле» в чистых одеждах, задастся вопросом. А Филч, попались ты ему на глаза, уже нёсся бы к Дамблдору с криками о нарушении. Хорошая тактика. Позорно исполненная.

   Реддл неспешно преодолел расстояние между ними и протянул руку мальчику.

   - Пойдём.

   - Что, испугался, что твой новый "образцовый профессор" запятнается, если его будущего ученика поймают на контрабанде сластей? - язвительно бросил Гарри, но руку подал.

   Том не удостоил его ответом. Он просто сжал кисть Гарри и и аппарировал. Воронка выкинула их в нескольких метрах от школьного барьера.

   - Если спросят - вы были со мной в Лондоне. Добирали кое-какие учебные материалы и личные вещи. Альбус в курсе.

   Гарри лишь кивнул, сжимая ремешок рюкзака. Ложь была простой и правдоподобной.

   Ворота сами собой отворились перед профессором. Они пересекли двор и вошли в замок через главный вход. В вестибюле, освещённом факелами, было пустынно и тихо. Они поднимались по мраморной лестнице, когда из бокового коридора, словно материализовавшись из самой тени, возникла ещё одна знакомая фигура - высокая, худая, в развевающихся чёрных одеждах.

   Северус Снейп остановился, преградив им путь. Его чёрные глаза, холодные и пронзительные, скользнули с Гарри на «профессора Ривелло», и тонкие губы искривились в выражении, балансирующем между презрением и крайним раздражением.

   - Поздняя прогулка, - прошипел он, и его голос прозвучал как скрежет камня по камню. Он уставился на Гарри. - Соизвольте объясниться, мистер Поттер. Что, по вашему разумению, оправдывает ваше отсутствие в стенах школы?!

   Прежде чем Гарри успел открыть рот, вперёд плавно выступил Том.

   - Прошу прощения, Северус, - его голос приобрёл ту самую, безупречно-вежливую профессорскую интонацию. - Вина целиком на мне. Я взял мистера Поттера с собой в Лондон, чтобы добрать кое-какие необходимые для учебного года вещи. Альбус, разумеется, был предупреждён и дал своё согласие.

   Снейп медленно перевёл взгляд с Гарри на Тома. Его тонкие губы чуть искривились в выражении, которое у обычного человека могло бы сойти за скептическую усмешку.

   - Как трогательно предусмотрительно с вашей стороны, профессор Ривелло, - произнёс он, нарочито растягивая имя. - Возможно, в следующий раз ваша предусмотрительность распространится и на остальных членов персонала, дабы избавить нас от ненужных... опасений. Особенно когда речь идёт о столь ценных для нашего директору учениках.

   В его голосе ясно звенела язвительная нота, но в ней не было открытой враждебности. Это была обычная для Снейпа колкость, направленная на коллегу, чьи действия он считал легкомысленными. Идеальная игра.

   - Приму к сведению, - вежливо, но без тени подобострастия кивнул Том. - Теперь, если позволите, мы направляемся в Большой зал. Мистер Поттер, я полагаю, голоден после насыщенного дня.

   Он положил руку на плечо Гарри - жест, с виду покровительственный и заботливый, но пальцы легли с таким точным, безболезненным давлением, что это было чистейшим напоминанием: «Все под контролем. Играй свою роль».

   Снейп пропустил их мимо себя, его чёрные глаза проводили их до поворота коридора. Гарри чувствовал этот взгляд на своей спине, как прикосновение холодного лезвия.

   По коридору шли молча. Том не убирал руки с его плеча - властная, тяжёлая ладонь, не оставляла пространства для споров. Их шаги эхом отдавались в пустынных переходах. Когда они дошли до арки, ведущей в Большой зал, Гарри собирался привычно свернуть в нее. Однако Том мягко, но неуклонно направил его в противоположную сторону - в узкий, плохо освещённый коридор, который Гарри почти не помнил.

   Мальчик настороженно окинул профессора взглядом, но промолчал. Протестовать сейчас было бессмысленно.

   Они остановились перед большим, потемневшим от времени портретом упитанного бородатого мужчины в белом колпаке, с весёлым румянцем во всю щёку и ложкой в руке. Портрет, казалось, крепко спал, посапывая и покачиваясь в такт своему храпу.

   - Сытый повар - молчаливый повар, - тихо, но чётко произнёс Том на беглом французском.

   Спящий повар на портрете тут же приоткрыл один глаз, оценивающе оглядел Тома, потом Гарри, хмыкнул и отъехал в сторону, открывая за собой проём в стене, затянутый лёгкой дымкой домашнего тепла и запахов.

   За портретом оказалась уютная, небольшая столовая. Она не могла сравниться с масштабами Большого зала, но в её камерности была своя прелесть. Низкие потолки с темными деревянными балками, стены, обшитые панелями из тёмного дуба, огромный камин, в котором мирно потрескивали поленья, наполняя комнату живым теплом и танцующими тенями. Вдоль стен стояли добротные дубовые столы и стулья с мягкими сиденьями, а на одном из столов в углу дымился большой медный чайник рядом с подносом, уставленным простой, но аппетитной едой: хлеб, сыр, ветчина, фрукты.

   - Садись, - коротко бросил Том, наконец убрав руку. Он подошёл к камину, скинул с себя дорогой шерстяной плащ и перекинул его через спинку стула. В свете огня его профиль казался ещё более резким и отстранённым.

   Гарри медленно опустился на стул у ближайшего стола. Он оглядел комнату. Здесь не было волшебного потолка, но была атмосфера убежища. Места, скрытого от всех.

   - Это столовая для персонала, - пояснил Реддл, как бы читая его мысли. Он не присаживался, стоял у камина, положив руку на мраморную полку. - Но пользуются ею редко. Домашние эльфы обслуживают профессоров в их кабинетах, а большинство преподавателей либо едят в Большом зале, либо в своих помещениях. Многие даже не знают о её существовании. Портрет открывается на пароль или для любого, кто носит жетон преподавателя. Это... нейтральная территория.

   Он повернулся к Гарри, и в его тёмных глазах отражались огоньки пламени.

   - Идеальное место для того, чтобы задать несколько вопросов без риска быть услышанным профессорами, призраками или портретами. Так что давай, Поттер. Покажи, что ты приобрел в Лондоне в этот поздний час. И не вздумай лгать.

   - С какой радости мне перед тобой отчитываться? - хмыкнул  мальчик и с преувеличенным интересом начал разглядывать помещение.

   Полочка напротив заставлена живыми цветами в горшочках. Некоторые шевелятся.

   Том медленно поднимает бровь, сверля собеседника взглядом.

   Угловой шкаф у стены с камином заставлен лёгкой литературой и разнообразными безделушками. Там и карты таро на специальной подставке, и кристаллы разных размеров и цветов, и коллекция сувениров из разных уголков земли.

   Реддл бесшумно скользит по мягкому волосяному ковру к столику Гарри.

   А на тумбе у входа стопка газет и юмористических журналов.

   Поттера одной рукой разворачивают за плечо и выжимают в спинку стула. Вторая ложится на гладкую поверхность стола. Длинные пальца ощутимо сдавливают ткань, но пока не наносят вреда плоти. Их взгляды встречаются. Светло-карие глаза Тома выдают раздражение. Гарри  отмечает, что красных проблесков в них нет совсем. А затем нахально склоняет голову к плечу и разглядывает лицо напротив. Острые, хищные. Челюсти сжаты, губы... Красивые. Не пухлые, но и не тонкие. Аккуратные, словно скульптор вырезал. Ресницы длинные. Глаза чуть сужены, внимательные и родинка под правым глазом... Она всегда там была?

   - Насмотрелся?

   Гарри не стал отводить взгляд, позволив себе ухмылку - дерзкую, вызывающую.

   - Интересуюсь анатомией, - парировал он, чувствуя, как пальцы на его плече слегка сжимаются. - Хочу понять, что именно в этом прекрасном лице сломано настолько, что его владельцу нужно лезть в чужие дела с вопросами.

   Глаза Реддла сужаются ещё больше, почти сливаясь с тенью ресниц. Красных проблесков не появилось и после этого - лишь густой, холодный янтарь, потемневший до цвета выдержанного коньяка.

   - Сломано, - повторил Реддл тихо, и в его голосе зазвучала опасная, шелковистая усмешка. - Остро. Но ты путаешь причину и следствие, Поттер. Вопрос не в том, что «сломано» у меня. Вопрос в том, что ты, судя по твоей прогулке и этой дешёвой драпировке в гламуре, пытаешься починить. И мне, как твоему будущему преподавателю, внезапно ставшему твоим алиби, интересно, что именно ты чинишь. И чем.

   Он наклонился чуть ближе. Запах дорогого парфюма, старого пергамента и чего-то металлического, острого - смешались и давили на сознание. Или это была магия Тома?

   - Ты выбрался из замка. Пахнешь прохладой Гринготтских кабинетов, пылью Косого переулка и горелыми травами Лютного. Возвращаешься, таясь в тенях и вздрагивая от каждого шороха. Так чем же ты занимался весь день? Зачем было так рисковать?

   Пальцы на плече Гарри не ослабляли хватку, но и не причиняли боли. Это была чистая демонстрация контроля. Вторая рука Реддла всё ещё лежала на столе, но теперь её пальцы медленно постукивали по дереву - неторопливый, размеренный ритм, словно отсчитывающий секунды до ответа.

   - Я мог бы проверить всё сам, - продолжил Том, его голос стал тише, интимнее, отчего каждое слово звучало отчётливей. - Обычное «Legilimens», и твои сегодняшние воспоминания будут разложены передо мной, как карты. Но это… грубо. И не элегантно. К тому же, оставит следы. А ты, я уверен, не любишь следов.

   Он сделал паузу, давая словам просочиться в сознание.

   - Или я могу просто спросить. И мы сохраним эту приятную иллюзию взаимного уважения. Выбор за тобой, Гарри.

   Впервые за весь разговор он назвал его по имени. Не «Поттер», не «мальчик». Гарри. И в этом звучало не фамильярность, а холодная, расчётливая проверка на прочность. И Гарри принял правила.

   - И что же тебя интересует, Том?

   Гарри выдержал паузу, позволив имени - Том - повиснуть в воздухе между ними, острым и неотретушированным. Он видел, как в глазах Реддла что-то дрогнуло - не гнев, а скорее азарт, как у шахматиста, увидевшего неожиданный ход.

   - Всё, что делает тебя неудобной переменной в моих новых расчётах, - ответил Том, и его голос приобрёл лёгкий, почти незаметный металлический оттенок. - Ты - аномалия. Живой крестраж, обладающий собственной волей. Ты перемещаешься по моей доске, не спросив разрешения. И сегодня ты явно сделал ход. Я хочу знать, какой именно. Твой маршрут, твои приобретения… твои намерения.

   Он, наконец, убрал руку с плеча Гарри, но не отошёл. Просто перенёс вес, оставшись в той же интимно-угрожающей близости.

   - Начни с самого интересного. С Гринготтса. Зачем? Не поверю, что просто проверить счёт.

   Гарри почувствовал, как его новая палочка в кармане будто на мгновение похолодела, отзываясь на напряжение в воздухе. Он медленно выдохнул, собирая мысли. Лгать бесполезно - Реддл поймает малейшую фальшь. Но можно говорить избирательную правду.

   - Гринготтс тебя не касается, - произнёс он ровно, глядя Тому прямо в глаза. - И никогда касаться не будет. Не обсуждается!

   Том замер, его взгляд стал пристальным, сканирующим.

   - Смелое заявление, - медленно протянул он.

   - Хочешь сотрудничества, не лезь туда, о чем сам не расскажешь.

   Последние слова он произнёс почти шёпотом, но они прозвучали в тишине комнаты громче любого крика. Холоднее льда.

   Реддл хмыкнул и одобрительно кивнул. В его глазах вспыхнул настоящий, жадный интерес. Всё его внимание было сфокусировано, как линза, на Гарри.

   - Косой и Лютный?

   - Заказанная одежда, корм для питомцев и необременёная палочка.

   Том замолчал, обдумывая.

   - Это не объясняет твоей спешки. Твой страх быть обнаруженным. Дамблдор вернулся бы только завтра вечером. У тебя был весь день завтра. Почему рисковать сегодня?

   Гарри пожал плечами, стараясь выглядеть беззаботнее, чем чувствовал. Он вообще считал, что Дамблдор должен вернуться сегодня.

   - Завтра могло что-то пойти не так. Грюм мог вернуться раньше. Дамблдор мог передумать. Я предпочитаю действовать, когда окно возможностей открыто, а не надеяться, что оно останется таким же завтра.

   Том кивнул, как будто это был единственный разумный ответ.

   - Принцип, достойный Слизеринца, - заметил он сухо. - Что ж, поздравляю с успешной операцией. Теперь у тебя есть ресурсы. Вопрос в том, как ты собираешься их использовать. И… - Его взгляд снова стал оценивающим. - Планируешь поделиться чем-то ещё?

   Гарри поперхнулся воздухом и смерил Реддла скептичным взглядом.

   - А ты, Том, - спокойно спросил Гарри, - собираешься делиться со мной своими планами? Или мы будем играть в эту игру, как всегда - каждый сам за себя, с оглядкой через плечо?

   Уголки губ Тома дрогнули в намёке на улыбку. Не добрую, но признающую правоту.

   - Кажется, мы достигли взаимопонимания, - сказал он. - Пока что. Запомни - теперь ты не просто мальчик, который выжил. Ты - полноценный игрок. А за игроков ведётся отдельный счёт. - Наставительный тон отдавал насмешкой. - Как поешь, отправляйся в свою комнату. Не нужно нервировать нашего дорогого зельевара.