Глава 9. Зеркала и клетки
Золотистый свет раннего утра заливал запылённую комнату в «Дырявом Котле», отсекая резкие тени от громоздкой мебели. Том вошёл без стука, его мантия не шелохнулась. Помещение, всего пару дней служившее пристанищем Гарри, казалось вымершим и в то же время хранящим отпечаток чужого присутствия. Он провёл в таверне свой вечер после возвращения из поместья, но разбираться с последствиями визита Снейпа не стал - дал себе время всё обдумать.
Теперь, с холодной ясностью утра, он осматривал комнату. Взгляд скользнул по прибранной кровати, пустому столику. Снейп, конечно, всё осмотрел. Но Тома интересовало не это. Его интересовало, что же успел оставить мальчишка.
Он подошёл к кровати. Ладонь провела по прохладной шерсти одеяла, затем скользнула под матрас у изголовья. Пальцы нащупали шероховатость бумаги. Он вытащил смятый клочок пергамента. На нём, торопливым, но узнаваемым почерком, была нацарапана одна фраза: «Снейп. Забирают в Хогвартс.»
Мужчина медленно разгладил записку на ладони. Уголки его губ дрогнули в подобии усмешки. Ни паники, ни просьб о помощи. Констатация факта. Отчёт. В этом была какая-то дикая, почти оскорбительная самостоятельность. «Я уведомляю тебя, потому что мы в одной игре, но не потому что жду спасения». Он воспитывал в нём это? Или это было привнесено из того другого времени, той другой жизни, где этот мальчик сражался с ним насмерть?
Том сунул записку в карман. Она была ценнее любого пространного письма. Она говорила о состоянии ума Гарри больше, чем тысяча слов. Повернувшись, чтобы уйти, его взгляд упал на клетку. Хедвиг сидела на подоконнике, её большие янтарные глаза смотрели на него без страха, с птичьим любопытством. Вероятно, она вернулась ночью, найдя окно открытым. Гарри, очевидно, оставил его так на случай её прилёта.
Он подошёл к клетке, открыл дверцу, чтобы птица забралась внутрь. Сова не двинулась с места. Вздохнув, оставил клетку в покое. Птичка под стать хозяину.
- Твоему хозяину, кажется, требуется твоя компания, - тихо произнёс Том. - И моё… заверение.
Меньше чем через четверть часа Хедвиг, с письмом, привязанным к её лапе, плавно выпорхнула из окна таверны и взяла курс на север. Том наблюдал, как её белое пятно тает в утренней дымке, а затем вернулся к своему столу. Письмо было простым, выдержанным в спокойных, почти скучных тонах, которые не вызвали бы подозрений даже у Дамблдора, прочти он его. Оно сообщало, что «профессор Ривелло» был проинформирован профессором Снейпом о досрочном отъезде и полностью одобряет это решение, так как безопасность ученика превыше всего. Оно выражало надежду, что Гарри найдёт занятия в библиотеке полезными, и заканчивалось сухой фразой: «Хедвиг останется с вами. Её клетку я доставлю позже, при первом удобном случае». Подпись: «М. Ривелло».
Каждое слово было щитом и намёком одновременно. «Был проинформирован» - я знаю, что это был не твой выбор. «Безопасность» - не высовывайся. «Библиотека» - используй время с пользой. И главное - сова. Канал связи. Легальный, не вызывающий подозрений, проходящий прямо через сердце вражеской крепости. Пусть Дамблдор следит за совами, летающими в замок. Сова, живущая в замке, - совсем другое дело.
* * *
На следующей день, в библиотеке, Поттера настигло белое привидение. Тихое урчание и лёгкий удар крылом по плечу заставили его вздрогнуть по-настоящему. Хедвиг устроилась на спинке соседнего стула, гордо вытянув лапку с миниатюрным свитком. Сердце Гарри ёкнуло, но он лишь быстро огляделся. Мадам Пинс хмурилась в его сторону. Он робко улыбнулся ей, погладил сову по голове, снял письмо и сунул его в книгу, делая вид, что неловко уронил закладку. Внутри всё пело. Канал связи работал.
Письмо Тома он прочёл позже, в своей комнате. Он понял посыл скрытый между строк. Мысленно обругал Реддла за то, что тот считает его идиотом не понимающим очевидных вещей. Но главное - сова оставалась с ним. Хэдвиг, попавшая в Хогвартс вне клетки и оставшаяся на территории школы, считывалась замком как свободное создание. Она могла приходить и уходить, когда захочет. И выполнять поручения за еду, но все ещё никому не принадлежать. Чары оповещения не будут тревожить педагогический состав всякий раз, как птица пересечёт силовой барьер. Это была замечательная возможность...
* * *
В Хогвартсе следующие несколько дней для Гарри текли с неестественной, тягучей медленностью. Он выстроил свою новую роль с педантичной тщательностью: робкий, слегка потерянный новичок, напуганный масштабами всего вокруг. Ходил по коридорам неспешным, неуверенным шагом, вздрагивал от внезапных скрипов доспехов, с почтительным страхом замирал перед особенно внушительными портретами. Приходил в Большой зал к завтраку ровно в семь, садился за крайний столик и старался есть как можно тише, опустив глаза. Ловил на себе взгляды - заинтересованный, оценивающий Дамблдора, холодный, сканирующий Снейпа, редкие взгляды других немногих преподавателей, оставшихся в замке на каникулы или прибывших совсем недавно. Он отвечал на вопросы односложно, с лёгкой дрожью в голосе, если тема касалась магии или его пребывания в Лондоне.
Всё своё истинное «я» он прятал в двух местах: за маской наивности и в библиотеке.
Библиотека стала его истинным убежищем. Под строгим, неусыпным оком мадам Пинс, чьи очки блестели как два ледяных озера, он был идеальным читателем. Не лез на верхние ярусы, не искал запретных фолиантов. Скромно просил «что-нибудь по истории магического мира или «труды о классификации магических существ». Он сидел за одним и тем же столом у окна, погружённый в книги, делая заметки в тетрадь аккуратным, круглым почерком. И изучал не только законы. Он штудировал биографии известных авроров, исторические отчёты о работе Отдела магического правопорядка в 70-80-х годах, любые упоминания о резонансных делах. Искал имя - Аластор Грюм - не напрямую, а по крупицам, по косвенным отсылкам, по спискам награждённых или откомандированных. Копался в подшивках старых газет ища несоответствия.
Вечером того дня, осторожно открыв окно, он выпустил Хедвиг полетать. «Возвращайся, когда сочтёшь нужным, - прошептал он. - И будь осторожна». Сова ухнула, мягко тронув его палец клювом, и растворилась в багровеющих сумерках.
Он стоял у окна, глядя, как сгущаются над Запретным лесом тени. Маска робкого новичка начинала давить на лицо, как гипс. Но под ней крепла сталь. У него была связь с внешним миром. Была цель. И где-то рядом был человек, который знал правду. И Гарри Поттер был готов ждать, наблюдать и готовить почву для того момента, когда маска наконец сможет упасть.
Тишина в замке была не полной - её нарушали шорохи и голоса из портретов, отдалённый грохот передвигающихся лестниц. Гарри, чувствуя, что маска притворства вот-вот начнет крошиться, решился на прогулку. В правилах, озвученных Снейпом, прогулки «в разумных пределах» не возбранялись. Озеро как раз попадало в эти пределы.
Воздух у воды был свежим и влажным, пахло водорослями и сырой землёй. Гарри шёл по самому краю, где камень встречался с галькой, стараясь ни о чём не думать, просто дышать. И тогда он услышал это - слабое шипение, похожее на стон. Звук шёл из-под корней старого, склонившегося к воде вяза.
Он наклонился. В тени, среди мокрых листьев и обломков веток, извивалось что-то тёмное и блестящее. Змея. Небольшая, не толще его большого пальца, с чешуёй цвета тёмного нефрита, переливающейся синеватыми и чёрными отблесками. Она пыталась ползти, но задняя часть её тела была неестественно вывернута, будто раздавлена, и оставляла на мокром песке тонкий кровавый след. Рядом валялись отвратительные, покрытые слизью щупальца гриндилоу - одно ещё дёргалось.
«Не трогай, уползи, здесь опасно…» - зашипела змея, увидев его тень. Её маленький раздвоенный язык трепетал в воздухе.
Гарри не колебался. Он присел на корточки, осторожно протянул руку, не делая резких движений.
- Я не причиню тебе вреда, - ответил он на парселтанге, голосом, полным тихого, убедительного спокойствия, которое он когда-то использовал с василиском. - Ты ранена. Дай мне помочь.
Змея замерла, её чёрные бусинки-глаза пристально изучали его. Через мгновение напряжение спало. «Холодно… Больно…»
Гарри снял с себя лёгкий летний плащ, аккуратно подсунул его под змею и бережно, как хрустальную вазу, поднял. Она была удивительно лёгкой. Спрятав свёрток под мышкой, он быстрым шагом направился назад в замок, к своему временному убежищу.
В комнате он устроил змею на сложенном одеяле на столе, под светом лампы. Осмотр подтвердил худшее - перелом позвоночника, разорванные мышцы. Обычная змея была бы обречена. Но Гарри был волшебником. Он взял палочку, сосредоточился, молясь что бы все получилось и начал зачитывать сложные лечебные заклинания, которые изучал когда-то по необходимости. «Эпискей!» - прошептал он, водя кончиком палочки над повреждённым местом. Кость с мягким щелчком встала на место. «Вулнера санентур!» - кожа и мышцы начали срастаться, кровотечение остановилось. Он не претендовао не мастера-целителя, но базы хватило.
Змея лежала неподвижно, лишь её бока ритмично вздымались. Когда Гарри закончил и отёр пот со лба, она медленно приподняла голову. «Боль ушла. Ты… починил?»
- Попытался. Тебе нужно отдохнуть.
Последующие дни у Гарри появился молчаливый компаньон. Змейка, которую он назвал Эребией*, оказалась удивительно умной и тихой. Она слабела с каждым днём, но дух её был крепок. А как только смогла двигаться, то сразу же выработала привычку: когда Гарри сидел за книгами, она выползала из своего гнезда (свёрнутое одеяло у дальней ножки под кроватью) и устраивалась у него на плече, под воротником мантии, её маленькая голова выглядывала рядом с его щекой, наблюдая за страницами. Её прохладные чешуйки и почти невесомый вес стали странно утешительными. В ней не было собачьей преданности или кошачьего высокомерия. Было понимание. Она была существом, которое тоже знало, что такое боль и укрытие.
- Ты не простая змея, да? - спросил он как-то вечером, осторожно проводя пальцем по её спине.
Эребия замерла, затем медленно повернула голову, будто оценивая, можно ли ему доверять. «Мы — те, кто помнит долги. Кровь за кровь. Жизнь за жизнь. Яд за… убежище.» Она приоткрыла пасть, и в тусклом свете Гарри увидел крошечный, ярко-алый ромбик, спрятанный в углублении под нижней челюстью, как рубин в тёмной оправе. Она рассказала ему о своём даре, о яде-призраке, который не оставляет следов. Она говорила об этом без гордости, просто как о факте, как о своей природе.
Гарри слушал, и в его душе, уже изрядно потрёпанной предательствами, рождалось странное чувство. Здесь, в этом невольном заточении, он нашёл существо, чья верность, по её же словам, была абсолютна - пока долг не будет оплачен. И он спас ей жизнь. В мире лжи и полуправд это была неожиданно простая и железная сделка.
Поттер устроил для неё постоянное жилище: в гардеробной своего рюкзака, на одной из нижних полок, он соорудил гнездышко из мягкого войлока (одного свитера для маленькой гостьи не жалко). Эребия приняла его без восторга, но с одобрением.
Именно она совершила первую вылазку вечером двадцать шестого августа. Гарри, стоя у окна в своей комнате, увидел, как по главной дороге к замку бодрой, нервной походкой хромает знакомый силуэт: коренастый, с протезом вместо ноги, магическим глазом, безумно вращающимся во все стороны, и седыми волосами, торчащими во все стороны. Аластор Грюм. Сердце Гарри заколотилось. Это был шанс. Прямо сейчас.
Он повернулся к Эребии, которая грелась на подоконнике в последних лучах солнца.
- Мне нужно знать, о чём он будет говорить с директором. Ты можешь подслушать? Будь как тень. Не показывайся.
Змейка подняла голову, её чёрные глаза блеснули. «Теплые камни у камина. Трещины в полу. Я услышу.» Она молниеносно соскользнула с подоконника, проскользнула в щель под дверью и исчезла.
Ожидание было мучительным. Гарри ходил по комнате, не в силах взяться за книгу. Прошло больше часа. Наконец, едва уловимое шуршание у плинтуса - и Эребия появилась, изящно вползла по ножке на стол.
«Люди ушли. Горячим пеплом, в трубе, - сообщила она. Каминной сетью- догадался Гарри. - «Человек с кривым глазом был зол. Говорил о „провале“, о „потерянных следах“. Говорил о тебе. Спрашивал, почему детеныша забрали из гнезда до срока. Другой, старый с луной на носу, говорил тихо, о „безопасности“, о „наблюдении“. Они договорились искать пустые места на карте. Улетели. Старик, говорил огню, что вернётся с заходом солнца завтра.»
Дамблдор и Грюм отбыли вместе, по следам каких-то «пустых мест» (поместий? убежищ?). Директор вернётся только вечером. У Гарри будет целый день. Ровно тот день, на который была назначена его встреча с Крюкохватом.
План, который зрел в его голове все эти дни, моментально кристаллизовался. Он улыбнулся, и в этой улыбке не было ни робости, ни страха. Была холодная решимость.
- Спасибо, Эребия. Ты сделала неоценимое.
Утром двадцать седьмого он действовал как часы. Завтрак в Большом зале под одиноким взглядом профессора Макгонагалл. Затем - библиотека. Он взял с полки несколько толстых томов по магическим животным и гербологии - привычный набор, который уже не вызывал вопросов у мадам Пинс. С книгами под мышкой он вышел в коридор и, убедившись, что за ним не следят, свернул не в сторону гостевого крыла, а в глухой, редко посещаемый коридор на третьем этаже.
Сердце Поттера билось ровно и громко. Перед ним была статуя Одноглазой Ведьмы. Он оглянулся - ни души. Низко, почти шёпотом, он произнёс пароль, который когда-то узнал от близнецов Уизли: «Диссиндиум!»
Статуя с тихим скрежетом отъехала в сторону, открыв чёрную дыру тоннеля. Гарри не колебался. Шагнул в прохладную, пахнущую землёй и грибами темноту, и статуя задвинулась за его спиной, отрезая от коридоров Хогвартса. Впереди лежал долгий путь в Хогсмид. А оттуда - к свободе, к гоблину, к правде и к первому настоящему шагу в его новой, уже не детской, войне.
___________________________________________
Эрибия* - от древнегреческого «мрак», «тьма» - за её цвет и скрытность