Под кожей асфальта

Час ночи. Или около того.

Я лежал на спине, уставившись в потолок, и чувствовал, как сердце всё ещё колотится где-то в горле. Сон был настолько ярким, что я до сих пор ощущал тепло её кожи под своими ладонями. Запах её волос. Тихий выдох, сорвавшийся с губ.

Блядь.

Я провёл рукой по лицу и тихо выругался в темноту.

Комната пахла деревом и летней ночью - через приоткрытое окно залетал свежий воздух, шевелил лёгкие шторы. Где-то за стеной мерно тикали старые напольные часы, которые папа привёз с какой-то барахолки и отреставрировал. Я слышал каждый их удар. Слишком отчётливо.

Слишком громко.

Слишком.

Потому что внутри у меня всё гудело от этого чёртова сна. От ощущений, которые были настолько реальными, что я до сих пор чувствовал её пальцы на своей спине.

Я повернулся на бок и посмотрел в сторону стены, за которой - я знал это точно - спала она.

Олеся.

В этой же даче. В комнате через одну от моей.

В тёплой, уютной комнате, где сейчас, наверное, царил полумрак, а она лежала в той самой пижаме, которую я видел сегодня вечером, когда она выходила на крыльцо за Счастливчиком. Свободная футболка, мягкие шорты. Волосы распущены - она обычно так спит, я запомнил ещё с прошлых дачных посиделок, случайно заглянув в открытую дверь.

И теперь, когда я закрывал глаза, я видел только это.

Её.

Свои руки на её талии.

Её губы, приоткрытые в коротком вздохе.

То, как она смотрела на меня - не с ненавистью, не с раздражением, а с чем-то совсем другим. С чем-то, от чего у меня перехватывало дыхание.

- Да чтоб тебя, - прошептал я в подушку.

Она ненавидит меня. Она ясно дала это понять сегодня. И вчера. И позавчера. Всегда, если честно. С тех пор как я дёрнул её за косичку на дне рождения Сони, когда нам было лет по девять, она смотрела на меня так, будто я был самым раздражающим существом на планете.

И она была права.

Я раздражающий.

Я вывожу её из себя специально, потому что, когда она злится, её глаза загораются. Когда она шипит моё имя сквозь зубы, я чувствую, как внутри разливается что-то тёплое. И когда она отворачивается, делая вид, что я ей безразличен, я знаю, что это не так.

Потому что если бы ей было всё равно, она бы не злилась.

Она бы не смотрела на меня так.

Она бы не задерживала взгляд на моих руках, когда я наклонялся к ней.

Я сел на кровати и провёл ладонью по лицу, пытаясь прогнать навязчивые мысли. Сон был настолько чёртовым реалистичным, что я до сих пор чувствовал тяжесть её тела под собой. Её руки, которые скользнули по моей груди. Тихий стон, сорвавшийся с её губ, когда я коснулся губами её шеи.

Стояк никуда не уходил, и это бесило больше всего. Я спустил ноги с кровати и сел, ссутулившись, уставившись в пол. Темнота комнаты казалась слишком давящей. Слишком тихой.

Где-то внизу, на первом этаже, лаял Счастливчик - Олеся, видимо, оставила его в прихожей. Я услышал, как он цокнул когтями по полу, а затем стих.

Интересно, она спала или тоже не могла уснуть?

Я тряхнул головой, прогоняя эту мысль.

Не надо думать о ней. Не надо.

Но чем больше я пытался, тем сильнее она лезла в голову. Её запах. Её голос. То, как она смеётся, когда Аля рассказывает что-то смешное. То, как она морщит нос, когда злится.

Блядь.

Я встал и подошёл к окну. Ночь была тёплой, почти душной. Где-то в саду стрекотали сверчки, и тишина вокруг казалась обманчиво спокойной. Я смотрел на тёмные силуэты деревьев и пытался дышать ровно.

Просто сон. Просто чёртов сон.

Но моё тело помнило каждое прикосновение из этого сна. Мои пальцы всё ещё горели от ощущения её кожи. И когда я снова закрыл глаза, я увидел её лицо - раскрасневшееся, с приоткрытыми губами, с этим особенным взглядом, который она никому не показывала.

Кроме меня. Во сне.

Я усмехнулся собственной глупости.

«Барсов, ты идиот».

Спорить не с кем. Полный, неисправимый идиот.

Я отошёл от окна и снова лёг на кровать, уставившись в потолок. Сон не возвращался. Мысли метались, как пойманные в клетку птицы, и я не мог их успокоить.

Тогда я сделал то, что делал всегда, когда не мог уснуть, - достал телефон и наугад открыл чат с друзьями.

Артём: Не спите?

Ответ пришёл через минуту. Даже в час ночи кто-то из них был на связи.

Даня: Нет. Играю. Ты чего не спишь?

Артём: Не могу уснуть.

Даня: Олеся?

Я выругался вслух. Как он догадался? Серьёзно, откуда?

Артём: С чего ты взял?

Даня: Брось. Я тебя знаю. Ты всегда такой, когда она рядом.

Артём: Она спит.

Даня: Ну так в том и проблема, да? Она спит, а ты не можешь.

Я не ответил. Потому что он был прав, и это бесило ещё больше.

Телефон снова завибрировал.

Даня: Просто скажи ей, что она тебе нравится. Всё. И страдания прекратятся.

Артём: Она меня ненавидит.

Даня: Ага. И поэтому ты смотришь на неё так, как смотрят на последнюю шоколадку в магазине. Ну-ну.

Я хмыкнул, но не стал спорить. Потому что Даня был прав, и я знал это. Знал, что мои чувства к Олесе давно переросли простое раздражение.

Но признаться ей?

Она же убьёт меня. Или, что хуже, рассмеётся мне в лицо.

Нет, спасибо. Я лучше потерплю. Буду смотреть на неё из окна, бесить её, злить, выводить из себя - лишь бы она смотрела на меня. Хоть с ненавистью. Хоть с яростью.

Лишь бы смотрела.

Я отложил телефон в сторону и закрыл глаза. Мысли медленно успокаивались, дыхание выравнивалось. Ночь обнимала своей тишиной, и я постепенно начал проваливаться в сон.

Когда я уже почти уснул, я услышал за стеной звук.

Приглушённый. Короткий.

Шаги.

Я замер, прислушиваясь.

Кто-то ходил по коридору. Лёгкие шаги, почти неслышные. Я приподнялся на локте и посмотрел на дверь своей комнаты. Она была приоткрыта - я оставлял её так, чтобы слышать, если Соня что-то понадобится.

Шаги стихли. А затем - щелчок двери туалета.

Я выдохнул и откинулся на подушку. Это, наверное, Соня. Или Аля. Или...

Я остановил себя. Не надо.

Но в голове уже всплыла картина: Олеся выходит из туалета, сонная, в той самой футболке, которая сползает с плеча. Она трёт глаза и идёт обратно в комнату, не замечая, что я смотрю.

Я сжал зубы и перевернулся на бок.

Хватит.

Просто спи, Барсов.

Просто спи.

Телефон снова пиликнул. Я бросил взгляд на экран - новое сообщение от Дани.

Даня: Ты ещё не спишь?

Артём: Нет.

Даня: Она вышла из комнаты?

Я выругался.

Артём: Откуда ты знаешь?

Даня: Просто угадал. Удачи.

Я хотел написать что-то в ответ, но в этот момент услышал, как дверь туалета снова открылась. А затем - шаги. Они приближались.

Ко мне.

Моё сердце пропустило удар. Я не знал, почему я был так уверен, что это Олеся. Но я был уверен.

Шаги стихли прямо за дверью.

Я замер, даже не дыша. Темнота в комнате казалась слишком густой, и я не видел ничего, кроме силуэта двери. Я ждал. Я не знал, что я жду.

Секунда. Две. Три.

А затем раздался тихий звук. Царапанье.

Я нахмурился. Что за...

И тут я понял. Счастливчик. Собака. Она, наверное, спустилась вниз и теперь стояла за дверью, не зная, куда идти дальше.

Вот дурак.

Я почти рассмеялся своему разочарованию. Серьёзно, Барсов? Ты реально думал, что она придёт к тебе в час ночи?

- Иди отсюда, пёс, - прошептал я тихо.

Царапанье стихло, и я услышал, как Счастливчик побежал обратно вниз, цокая когтями по лестнице.

Я выдохнул и лёг на подушку, чувствуя, как адреналин уходит, а на его место приходит усталость.

Только один раз за всю эту ночь я позволил себе закрыть глаза и представить, что за дверью стояла она. Что она вошла бы. Что она посмотрела бы на меня, и в её глазах не было бы ненависти.

Это была глупая, невозможная, дурацкая фантазия.

Но почему-то от неё на душе стало легче.

Я уснул с этой мыслью.

А утром проснулся от того, что кто-то стоял в дверях.

Я приоткрыл один глаз и увидел Соню. Она стояла, скрестив руки на груди, и смотрела на меня с лёгкой улыбкой.

- Ты чего так спишь? - спросила она. - Весь в поту.

- А ты чего в моей комнате? - пробормотал я, садясь на кровати.

- Олеся сказала, что ты храпел так, что её разбудил.

- Я не храплю.

- Ну, она так сказала, - Соня ухмыльнулась. - И она злая. Так что советую тебе не попадаться ей на глаза сегодня.

Она развернулась и ушла, оставив меня сидеть на кровати с глупой улыбкой на лице.

Она сказала, что я храпел. Значит, она прислушивалась к тому, что происходит в моей комнате.

Я лёг обратно на подушку и уставился в потолок.

Сегодня будет интересный день.

Запах блинов тянулся из кухни ещё до того, как я спустился с лестницы. Я слышал звон посуды, приглушённые голоса и смех - тот самый, домашний, который бывает только в такие утра, когда никто никуда не спешит.

Я остановился на последней ступеньке и потёр лицо руками, пытаясь прогнать остатки сна. Голова немного гудела после бессонной ночи, но это было терпимо. Куда хуже было то, что я знал: через пару минут я увижу её.

Олесю.

И это знание заставляло сердце биться чаще, чем хотелось бы.

На кухне было тепло и уютно. Мама стояла у плиты, ловко переворачивая блины, а рядом суетилась тётя Рита, нарезая фрукты для салата. Тётя Диля наливала кофе и что-то рассказывала, смеясь, и все три женщины выглядели такими счастливыми, что я невольно улыбнулся.

- Доброе утро, - сказал я, проходя на кухню.

- Артём! - мама обернулась и улыбнулась. - Ты как раз вовремя. Садись, сейчас будут блины.

Я сел за стол, оглядываясь. Где они? Девочки ещё не спустились? Или уже позавтракали и убежали?

Я старался не выглядеть заинтересованным, но, кажется, у меня плохо получалось.

- Соня ещё спит, - сказала мама, будто прочитав мои мысли. - А Аля с Олесей были на улице, выгуливали Счастливчика. Сейчас вернутся.

- Я и не спрашивал, - буркнул я, беря кружку кофе.

- Конечно, не спрашивал, - мама улыбнулась, и я понял, что она видит меня насквозь.

- Артём, ты какой-то сегодня... сонный, - заметила тётя Диля, пододвигая ко мне тарелку с блинами. - Плохо спал?

- Нормально, - коротко ответил я, но все трое переглянулись с таким видом, будто знали что-то, чего не знал я.

Мама вздохнула и покачала головой.

- Я тебя знаю, - сказала она, ставя передо мной сметану. - Ты всегда такой, когда о чём-то переживаешь.

- Я не переживаю, - ответил я, отрезая кусок блина.

- Конечно, - хмыкнула тётя Рита. - Ты у нас всегда спокоен, особенно когда у тебя в комнате напротив - Олеся.

Я поперхнулся кофе и закашлялся. Мама постучала меня по спине, а я слышал, как тётя Рита и тётя Диля переглянулись и тихо засмеялись.

- Я не... - начал было я, но мама меня перебила.

- Артём, мы все были молодыми, - сказала она спокойно. - И мы все помним, как это бывает, когда смотришь на кого-то и не можешь ничего с собой поделать.

- Я не смотрю, - запротестовал я, чувствуя, что краснею.

Боже, мне девятнадцать, а я краснею за завтраком, как пятнадцатилетний.

- Конечно, не смотришь, - улыбнулась мама, и я понял, что она не верит ни единому моему слову.

- Артём, - тётя Диля понизила голос и наклонилась ближе, - если хочешь, мы можем подсказать тебе, как...

- Спасибо, я сам, - перебил я, вставая из-за стола. - Я просто... я выйду подышу.

Я уже почти дошёл до выхода, когда мама тихо сказала:

- Она в беседке, с собакой.

Я замер на мгновение, а затем вышел, стараясь не оборачиваться.

На улице было солнечно и свежо. Трава ещё блестела от росы, и воздух пах летом - разнотравьем, нагретой землёй и костром. Где-то вдалеке смеялись дядя Лёха и дядя Костя, и я слышал голос папы, который что-то обсуждал с ними.

Я обошёл дом, стараясь выглядеть спокойно, и увидел её.

Олеся сидела на ступеньках беседки, а рядом с ней лежал Счастливчик. Он поднял голову, когда я появился, и радостно завилял хвостом, узнав меня. Олеся подняла взгляд, и я увидел, как в её глазах мелькнуло раздражение.

- Опять ты, - сказала она, и в голосе не было радости.

- Это мой дом, - ответил я, подходя ближе. - Я имею право здесь ходить.

- Ходи. Я не держу.

Я остановился в паре метров от неё и засунул руки в карманы, глядя на собаку, которая теперь ползла ко мне, виляя хвостом.

- Он тебя любит, - заметила Олеся, и в её голосе послышалась лёгкая насмешка. - Странно. Обычно животные умные.

- Острые у тебя шутки, - сказал я, присаживаясь на корточки, чтобы погладить Счастливчика. - Как спалось?

- Нормально, - ответила она. - А тебе? Соня сказала, что ты храпел как паровоз.

- Я не храпел, - повторил я, хотя внутри разлилось что-то тёплое оттого, что она обсуждала меня с Соней.

- Ну, она так сказала, - Олеся пожала плечами и отвернулась.

Счастливчик тем временем лизнул меня в нос и улёгся на спину, подставляя живот для почесушек. Я улыбнулся и погладил его, и Олеся посмотрела на меня с лёгким удивлением.

- Ты умеешь быть мягким, - сказала она.

- А ты думала, я каменный?

- Я думала, ты только умеешь бесить людей.

- Это моя суперсила, - ухмыльнулся я.

Она фыркнула, но не отвернулась. И это было уже неплохо.

Мы сидели в тишине несколько минут. Я гладил Счастливчика, а Олеся смотрела куда-то вдаль, и я чувствовал, как напряжение между нами медленно уходит. Или мне просто хотелось так думать.

- Слушай, - сказал я, не глядя на неё. - Прости за вчерашнее.

Она удивлённо подняла бровь.

- За что?

- За то, что сказал, что ты маленькая, - я пожал плечами. - Это было глупо.

- Глупо - мягко сказано, - ответила она, но я заметил, что уголки её губ дрогнули. - Но ладно. Прощаю.

- Спасибо, - я поднялся на ноги. - Завтрак готов. Идём?

Она кивнула, поднимаясь с собаки, которая тут же встала и потянулась.

И в этот момент я понял, что, возможно, она не ненавидит меня так сильно, как хочет показать.

А значит, у меня был шанс.

Мы вернулись в дом, и запах блинов ударил в нос с новой силой. Все уже сидели за большим столом - взрослые на своих местах, молодёжь как попало. Соня с Алей уже что-то обсуждали, смеясь, а Эльдар пил чай и лениво листал ленту в телефоне.

Олеся села между Алей и Соней, а я занял место напротив неё - специально, чтобы видеть её лицо. Чтобы ловить каждую её эмоцию, каждую гримасу.

Блин, я веду себя как псих.

Но ничего не мог с собой поделать.

За столом было шумно. Мама с тётей Дилярой обсуждали какие-то рецепты, тётя Рита пыталась вставить слово, но её постоянно перебивали. Папа с дядей Лехой и дядей Костей уже успели выпить по рюмке и теперь обсуждали рыбалку, в которой никто из них не разбирался.

А я просто сидел и смотрел на Олесю.

Она намазывала масло на блин и выглядела такой домашней, такой... нормальной. Не врагиней. Не соперницей. Просто девушкой, которая сидит за столом и завтракает.

И это было странно.

Хорошо странно.

Я уже почти расслабился, когда Аля вдруг хлопнула в ладоши и сказала:

- М, кстати, забыла сказать. Лесь, помнишь Илью?

Моё сердце пропустило удар.

Илья.

Чёрт.

Я замер с кружкой у губ, чувствуя, как внутри всё сжимается. Илья. Тот самый Илья, который на прошлой вечеринке танцевал с Олесей слишком близко. Слишком нагло. И который тогда получил от меня по морде, хотя, справедливости ради, он не знал, что я не умею сдерживаться, когда кто-то прикасается к ней.

Я тогда сказал себе, что это была случайность. Что я просто перебрал. Что он сам виноват.

Но правда была в другом.

Я ревновал. Как последний идиот.

- Что за Илья? - нахмурился дядя Костя, отрываясь от разговора с папой. Его взгляд стал настороженным.

Я сжал кружку сильнее.

Олеся подняла бровь, глядя на Алю, и спросила:

- И что?

- Он просил твой номер телефона, - сказала Аля, улыбаясь так, будто сообщила новость о выигрыше в лотерею.

Я поперхнулся кофе.

Горячий напиток обжёг горло, я закашлялся, и мама тут же похлопала меня по спине.

- Ты в порядке? - спросила она с беспокойством.

- Не в то горло, - выдавил я, чувствуя, как щёки заливает краской. Блин. Серьёзно? Я просто не могу сохранять спокойствие, когда речь идёт о ней.

Дядя Костя посмотрел на меня с подозрением, а затем перевёл взгляд на Олесю.

- А вот с этого момента поподробнее, - сказал он, и в его голосе послышались стальные нотки. - Что за Илья?

- Однокурсник, - встрял Эльдар, спасая ситуацию. - Пытался заявить себя в команде, но тренер сразу его вышвырнул. - Он закатил глаза. - Он технолог.

- А откуда у него твой номер? - спросил я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Хотя внутри всё кипело.

Аля закатила глаза с таким видом, будто я спросил что-то очевидное.

- Ничего, что я социальные сети веду? - фыркнула она. - В Директ он мне писал. Спросил, есть ли у неё парень, и просил номер.

Я перевёл взгляд на Олесю.

Она сидела и смотрела на Алю, и на её лице появилось странное выражение. Не удивление. Не радость. Скорее... задумчивость.

А потом она произнесла:

- А знаешь, я не против.

Я почувствовал, как внутри что-то оборвалось.

Она что?

Я смотрел на неё, и слова застревали в горле. Она не против? Она серьёзно?

На этот раз подавился уже дядя Костя. Он закашлялся, и тётя Рита тут же начала стучать его по спине.

- Дочь, ты... - начал он, но Олеся только пожала плечами.

- А что? Он нормальный. Я его помню. Танцевали вместе на той вечеринке.

Танцевали.

Да, я помню это чёртово танцевание. Как он положил руки ей на талию. Как она смеялась. Как он наклонился к её уху, чтобы что-то сказать. И как я тогда едва не сломал ему челюсть.

Сейчас я сжал зубы и почувствовал, как желваки заиграли на скулах.

- Не советую, - сказал я, стараясь, чтобы голос звучал холодно. Как можно более безразлично.

Олеся удивлённо подняла бровь.

- В смысле?

Я пожал плечами, делая вид, что мне всё равно.

- Просто знаю его, - ответил я, отводя взгляд. - Поэтому и говорю - не советую.

- Ты не имеешь права решать за меня, с кем мне общаться, - отрезала Олеся, и в её голосе послышалась знакомая сталь.

- Я старший брат твоей подруги, - возразил я, чувствуя, как внутри закипает злость. Глупая, дурацкая злость, которую я не мог контролировать.

- Но не мой, - парировала она, и её глаза сверкнули.

Я встал из-за стола, чувствуя, что ещё секунда - и я скажу что-то, о чём пожалею.

- И слава богу, - бросил я и вышел из кухни.

За спиной воцарилась тишина. Я слышал, как мама тихо вздохнула, как Соня что-то прошептала, а затем дверь за мной закрылась, отрезая все звуки.

Я вышел на крыльцо и вдохнул свежий воздух.

В груди было тесно. Слишком тесно.

Она не против дать номер какому-то Илье. Она не против танцевать с ним, флиртовать с ним.

А я стою здесь и чувствую себя полным идиотом.

Я провёл ладонью по лицу и выдохнул.

«Барсов, ты дурак».

Но даже это не успокаивало.

Я слышал шаги за спиной. Обернулся - и увидел Эльдара.

- Ты в порядке? - спросил он, подходя ближе.

- Нормально, - ответил я, глядя в сад.

- Ты сбежал из-за Ильи? - он прищурился.

- Я просто вышел подышать.

- Ага, - Эльдар усмехнулся. - Ты так же «просто дышишь», когда видишь, что Олеся с кем-то разговаривает. - Он встал рядом и тоже посмотрел в сад. - Слушай, ты же знаешь, что она просто дразнит тебя.

- Откуда тебе знать?

- Я знаю её, - пожал плечами Эльдар. - Она видела, как ты реагируешь. И специально сказала «я не против», чтобы вывести тебя из себя.

- И что? - я скрестил руки на груди. - Она даст ему номер, и он будет ей писать. Она согласится на свидание.

- А ты ей мешай, - ухмыльнулся Эльдар.

- Чего?

- Ну, будь рядом, - сказал он. - Сделай так, чтобы она думала о тебе, а не о нём.

Я открыл было рот, чтобы возразить, но Эльдар хлопнул меня по плечу и пошёл обратно в дом.

- Подумай, - крикнул он через плечо.

Я стоял на крыльце и смотрел в сад, чувствуя, как внутри закипает решение.

Может быть, он был прав.

Может быть, пора перестать просто стоять и смотреть, как она ускользает.