Под кожей асфальта

Машина пахла кожей, кофе из термоса и... щенком. Счастливчик, устроившийся в переноске у меня на коленях, издавал тихие, обеспокоенные поскуливания каждый раз, когда мы проезжали лежачего полицейского или поворачивали. Его маленькие лапки упирались в пластик, а глаза, огромные и доверчивые, то и дело находили мои, словно ища подтверждение: «Всё будет хорошо? Мы скоро приедем?»

«Тише, малыш, - шептала я, опуская руку в переноску и поглаживая его пушистую спину. - Скоро уже. Там будет лес, трава, много места. Ты даже не представляешь, как тебе повезёт».

На переднем сиденье мама обернулась, и её лицо расплылось в улыбке, которую я видела редко - мягкой, почти девичьей. «Олеся, он же тебя заговорит. Ты всю дорогу с ним разговариваешь».

«А что мне делать? Он волнуется».

«Волнуется он, - хмыкнул папа, не отрываясь от дороги. - Слушай, мать, она уже третью ночь спит с ним в обнимку. Я начинаю ревновать».

Я фыркнула. «Пап, ты серьёзно? К щенку?»

«К щенку не ревную. К тому, как ты на него смотришь, - ревную. У меня такого взгляда не было лет с пяти».

Мама рассмеялась, и этот звук наполнил салон теплом. Счастливчик, словно чувствуя, что напряжение спало, перестал скулить и уткнулся носом в мою ладонь, постепенно успокаиваясь.

Мы выехали за город. За окном поплыли поля, ещё зелёные, но уже тронутые жёлтым, перелески, редкие дачные посёлки. Небо было высоким и бледно-голубым, почти прозрачным. Я смотрела на этот пейзаж и чувствовала, как напряжение последних дней потихоньку отпускает. Выходные. Дача. Можно будет выдохнуть.

Если, конечно, не считать, что там будет он.

Мысль пришла некстати, и я тут же постаралась её отогнать, сосредоточившись на Счастливчике. Он наконец-то задремал, свернувшись клубочком, и только уши его иногда вздрагивали во сне, ловя новые, незнакомые звуки.

Дача Барсовых встретила нас запахом дыма и хвои. Папа свернул на гравийную дорожку, и я увидела знакомый, такой привычный с детства дом - двухэтажный, из светлого кирпича, с огромными окнами и широкой террасой, увитой диким виноградом. Рядом уже стояли две машины - тёмный внедорожник дяди Димы и ярко-синий универсал тёти Дилары.

Счастливчик проснулся от толчка и снова заскулил, но уже более возбуждённо, чувствуя, что путешествие подходит к концу.

«Приехали, чемпион, - сказала я, застёгивая ему поводок. - Держись, сейчас мы тебя познакомим со всеми».

Папа заглушил двигатель, и в следующую секунду дверь дома распахнулась. На крыльцо вышла тётя Полина, светловолосая, с той же мягкой улыбкой, что и всегда. Она была такой же, как на старых фотографиях, что я видела у родителей - разве что морщинки у глаз стали чуть глубже, но взгляд остался всё таким же тёплым, открытым.

«Олеся! - воскликнула она, спускаясь нам навстречу. - Ну, наконец-то! А это, значит, наш герой?»

Счастливчик, услышав незнакомый, но дружелюбный голос, насторожился, высунул мордочку из переноски и с любопытством уставился на тётю Полину.

«Давайте его сюда, - она протянула руки, и я, немного поколебавшись, передала ей щенка. Он сначала напрягся, но тётя Полина говорила с ним тихим, успокаивающим голосом, гладила по голове, и он быстро расслабился, даже попытался лизнуть её в щёку. - Ах ты, красавец! Самоед, да? Шубин всё подтвердил?»

«Да, - кивнула я, выбираясь из машины. - Сказал, что здоров, прививки сделали, можно выгуливать, но пока без долгих прогулок».

«Ну, на нашей территории нагуляется, - раздался голос дяди Димы, который вышел на крыльцо следом за женой. Он был высоким, широкоплечим, с той же уверенной, спокойной статью, что и Артём. Но в его глазах, разноцветных - один карий, другой зелёный, было больше мягкости, что ли. Или просто усталости, которая приходит с годами. - Привет, Олеся! А где ваши?»

«Мама с папой вещи разбирают, сейчас подойдут».

Дядя Дима кивнул, перевёл взгляд на щенка, и его лицо расплылось в улыбке, поразительно похожей на ту, что я видела у Артёма в окно. «Хорош, чертяка. Такой же пушистый, как наш Рыжик когда-то был».

Я знала про Рыжика - рыжего спаниеля, который жил у Барсовых, когда мы были маленькими. Он умер, когда мне было лет десять, и Артём, помнится, тогда неделю ходил мрачнее тучи.

В этот момент из-за дома вышли дядя Леха и тётя Дилара. Дядя Леха, высокий, темноволосый, с вечно растрёпанными волосами, нёс в руках огромный пакет с углём для мангала. Тётя Дилара, собранная, элегантная даже в походном варианте - джинсы, лёгкая куртка, волосы убраны в высокий хвост - шла следом, разговаривая по телефону.

«Олеся! - она увидела меня и, быстро закончив разговор, убрала телефон. - А где этот легендарный пёс? Показывай!»

Счастливчик, почувствовав, что стал центром внимания, приободрился, замахал хвостом и попытался выбраться из рук тёти Полины.

«Осторожнее, он тяжёлый уже», - предупредила я, но тётя Дилара уже взяла его на руки, совершенно не боясь испачкать свою идеальную куртку белой шерстью.

«Какой лапочка, - она почесала его за ухом, и он совершенно растаял, повиснув у неё на руках, как тряпичная кукла. - Альбина! Иди скорее смотреть!»

Из дома выбежала Аля, растрёпанная, с наушниками на шее, и замерла на крыльце, распахнув глаза. «Олесь! Ты его привезла! Где он? Где?!»

Счастливчик, увидев новое, молодое, энергичное лицо, оживился, заскулил и забил хвостом. Я забрала его у тёти Дилары и опустила на землю, держа на коротком поводке. Он сразу же сел, осмотрелся - большой двор, деревья, люди, запахи - и тихо, неуверенно тявкнул.

«Ой, какой! - Аля спустилась, присела перед ним на корточки. - Можно погладить?»

«Можно, он добрый».

Аля протянула руку, Счастливчик обнюхал её, лизнул пальцы и тут же попытался запрыгнуть к ней на колени, запутавшись в поводке.

«Он такой классный! - Аля засмеялась, почесывая ему живот. - Белый, пушистый, как облачко! Соня! Соня, выходи!»

Соня вышла из дома с банкой лимонада в руке, лениво потягиваясь. Увидев щенка, она изобразила удивление, но я-то знала, что она уже всё видела из окна.

«Ну, привет, Счастливчик, - она присела рядом с Алей и тоже протянула руку. Щенок, обнюхав её, одобрительно лизнул и тут же попытался стащить наушник, свисавший у Али из кармана. - О, характер видно сразу. Весь в хозяйку».

«Это он начитался ваших чатов», - парировала я, забирая у него наушник. Счастливчик обиженно фыркнул и снова плюхнулся на пушистый зад.

Мы стояли во дворе, взрослые о чём-то говорили у машины, распаковывая вещи, а мы, девчонки, окружили щенка, который, кажется, совершенно освоился и теперь с интересом обнюхивал каждую травинку, каждую веточку.

«А Эльдар где? - спросила я, оглядываясь. - Не приехал ещё?»

«Они с Артёмом и парнями на картинге, - ответила Соня, и её голос стал чуть суше. - Сказали, к обеду будут».

Артём. Значит, его ещё нет. Хорошо. Или не хорошо? Я не успела решить. Счастливчик, заметив бабочку, рванул за ней, чуть не вырвав поводок из моих рук. Я едва успела его удержать.

«Спокойно, чемпион, - сказала я, наматывая поводок на руку. - Всему своё время».

Аля и Соня переглянулись, и я заметила этот обмен взглядами. Они что-то знают? Или просто догадываются? Я сделала вид, что ничего не заметила, и увлекла щенка в сторону от крыльца, на траву, где он мог бы вдоволь набегаться, не рискуя наступить на чьи-то ноги.

Взрослые ушли в дом. Тётя Полина что-то крикнула про обед. Мы остались во дворе втроём, плюс маленький белый ураган, который носился по кругу, пытаясь поймать собственный хвост.

«Ты как вообще? - спросила Аля, когда Счастливчик утомился и лёг в тени старой яблони. - Не боишься, что он тут убежит?»

«Не должен. Я за ним слежу».

«Я не про собаку, - тихо сказала она. - Я про... ну, ты поняла».

Я не ответила. Смотрела, как Счастливчик лениво переворачивается на спину, подставляя солнцу розовый живот. Солнце пробивалось сквозь листву, рисуя на его белой шерсти золотые пятна. Он был таким беззащитным и таким счастливым. Сейчас, в эту минуту, это было всё, что имело значение.

«Всё будет хорошо», - сказала я, и прозвучало это увереннее, чем я сама ожидала.

Аля кивнула, не настаивая. Соня, жуя травинку, смотрела куда-то в сторону въезда на участок. Я проследила за её взглядом, но дорога была пуста.

Скоро они приедут. И тогда... тогда посмотрим. А пока - солнце, трава, мой щенок, который впервые в жизни бегает по настоящей земле, и тишина, которую не нарушает ничто, кроме птиц и далёкого шума трассы.

Я откинулась на траву, прикрыла глаза. Пусть пока всё будет так. Без него. Без мыслей о нём. Только я, мои подруги и маленькое белое чудо, которое я спасла. И которое, возможно, спасёт меня от меня самой.

Счастливчик носился по территории, как маленький белый торнадо. Каждая травинка, каждый куст, каждый камень требовали тщательного изучения и, если повезёт, обнюхивания. Он забыл про свою утреннюю робость, про незнакомые запахи и новых людей - всё это теперь было его личной, огромной, фантастической вселенной, которую предстояло исследовать.

Я сидела на шезлонге в тени террасы, потягивая холодный лимонад, который сунула мне в руки тётя Полина, и наблюдала за ним. Поводок был отстёгнут - на огороженной территории можно было дать свободу. И он ею пользовался на полную катушку.

«Смотри, не затопчи клумбы!» - крикнула я, когда он, увлёкшись погоней за кузнечиком, едва не влетел в мамины астры.

Но он, конечно, не слушал. Он был в своей стихии.

Особый интерес у него вызвала зона мангала. Там, в сизом дымке, стояли трое мужчин - мой папа, дядя Леха и дядя Дима. Они о чём-то говорили, переворачивали шампуры, и от них вкусно пахло мясом и дымом. Для Счастливчика это был магнит. Самый мощный из всех возможных.

Сначала он просто подбежал, сел в сторонке и уставился на них, наклонив голову. Мол, я здесь, я хороший, дайте кусочек. Дядя Дима заметил его первым, усмехнулся и бросил в сторону кусочек хлеба. Счастливчик молниеносно его проглотил и подскочил ближе.

«Не балуй, Дима, - донеслось до меня. Это тётя Полина вышла на крыльцо. - Олеся говорит, ему пока ничего со стола нельзя».

«Да я и не даю, - отозвался дядя Дима, но рука его уже потянулась к карману, где, кажется, лежал кусочек сыра.

Счастливчик, учуяв запах, взвился. Он начал кружить вокруг мужчин, путаясь под ногами, радостно помахивая хвостом и издавая тонкие, умоляющие повизгивания.

«Олеся! Забери своё сокровище!» - крикнул папа, ловко уворачиваясь, чтобы не наступить на пушистую тушу, которая вдруг решила улечься прямо у него под ногами.

Я поднялась, собираясь идти на помощь, но замерла, увидев комичную картину. Трое взрослых мужчин, серьёзных, деловых, стояли вокруг мангала и пытались вести беседу, в то время как маленький белый комок метался между ними, как мяч для пинг-понга. Он забегал с одной стороны, тыкался носом в папину ногу, потом мчался к дяде Лехе, вставал на задние лапы, прося внимания, потом бросался к дяде Диме, который, кажется, сдался и теперь сидел на корточках, почёсывая щенка за ухом и что-то тихо ему говоря.

«Дим, ты его разбаловал уже!» - усмехнулся дядя Леха, отставляя шампур подальше от любопытного носа.

«Как можно устоять? - голос дяди Димы был виноватым, но в нём звучала улыбка. - Посмотри на него. Он же весь из себя...».

Счастливчик, услышав, что его обсуждают, тут же оставил дядю Диму и снова бросился к папе, который пытался достать из сумки специи. Щенок встрял между его ног, и папа, потеряв равновесие, едва не уронил пакет с перцем.

«Вот чёрт! - выругался он, ловко поймав пакет на лету. - Олеся! Если он сейчас всё нам перепортит, ужин будет за твой счёт!»

Я наконец сошла с террасы и направилась к мангалу, но не успела сделать и пяти шагов, как Счастливчик, заметив меня, радостно залаял и, не глядя, рванул в мою сторону, пролетая прямо между ног дяди Лехи.

Дядя Леха охнул, сделал шаг назад и зацепился за ножку мангала. Мангал качнулся, шампуры угрожающе звякнули. Я замерла.

Но дядя Дима, оказавшийся ближе всех, успел схватить мангал за край и удержать. Все замерли на секунду.

«Всё в порядке, - сказал он спокойно, возвращая мангал на место. - Лёгкое землетрясение. Эпицентр - белый, пушистый».

Счастливчик, поняв, что стал причиной переполоха, замер на месте, виновато опустив голову, и тихонько взвизгнул.

Я наконец добралась до него, схватила на руки, прижала к себе. Он тут же засунул нос мне под мышку, прячась от всеобщего внимания.

«Простите, - сказала я, чувствуя, как горят щёки. - Он ещё маленький. Не соображает».

«Ничего страшного, Олесь, - дядя Леха отряхнул джинсы, в его глазах танцевали смешинки. - Своими лапами он нам весь ужин не испортит. А вот настроение - уже поднял».

«Это точно, - папа, наконец, закончил со специями и посмотрел на меня, потом на щенка. Его лицо было строгим, но в уголках губ пряталась улыбка. - Уноси его от греха подальше. Пусть бегает, но не здесь. А то мы вместо шашлыка получим собачий фарш».

«Идём, чемпион, - прошептала я Счастливчику, отходя от мангала. - С дипломатической миссией пока закончено. Идём искать нормальные, не кулинарные приключения».

Он, кажется, понял, что пронесло, и снова ожил, заёрзал, забил хвостом. Я опустила его на траву подальше от мангала, и он тут же умчался в сторону старой яблони, где, наверное, увидел новую бабочку или жука.

Я осталась стоять, глядя ему вслед, и чувствовала, как напряжение, скопившееся за утро, наконец-то отпускает. Всё было хорошо. Счастливчик освоился, взрослые не злились, даже, кажется, были рады этому маленькому белому хаосу. Всё было как всегда. Почти.

Я перевела взгляд на въезд. Дорога была пуста.

Скоро. Скоро они приедут. Идиллия кончится. Но пока я была здесь, в этом солнечном, спокойном мгновении, где только трава, небо, и мой пёс, который, набегавшись, снова примчался ко мне и теперь требовал, чтобы его почесали за ухом, уткнувшись мокрым носом в мою ладонь.

Солнце уже поднялось выше, и тени от деревьев стали короче. Я сидела на траве, скрестив ноги, а Счастливчик, утомлённый утренними исследованиями, дремал у меня на коленях, изредка вздрагивая во сне. Рядом Аля и Соня обсуждали какой-то новый сериал, но я слушала вполуха, рассеянно поглаживая пушистую спину щенка.

И тут я услышала звук мотора. Не тот, что у папиной машины. Более низкий, басовитый. Я подняла голову и увидела, как на гравийную дорожку въезжает синий универсал Эльдара.

Сердце пропустило удар. Потом ещё один. Я заставила себя дышать ровно.

- О, приехали! - воскликнула Соня, вставая и отряхивая джинсы. - Наконец-то! А то мы уже думали, они там на картинге до вечера зависнут.

Из машины первым вышел Эльдар - высокий, улыбчивый, в лёгкой куртке. Он что-то крикнул в сторону террасы, где сидели взрослые, и помахал нам рукой. Потом открылась пассажирская дверь.

Из машины выбрался Артём.

Он был в тёмных джинсах и свободной серой футболке, волосы слегка взлохмачены - видимо, после гонок. На его лице была привычная, слегка надменная улыбка, но глаза почему-то сразу нашли меня. И моего щенка, который, услышав новые голоса, встрепенулся и сел, навострив уши.

- О, а вот и наш герой! - Эльдар направился к нам, широко улыбаясь. - Привет, Счастливчик! Слышал, ты тут уже всех завоевал?

Щенок, распознав дружелюбный тон, радостно тявкнул и бросился к Эльдару, виляя хвостом. Эльдар присел, почесал его за ухом, и Счастливчик тут же повалился на спину, подставляя живот.

- А он ручной, смотрю, - усмехнулся Эльдар. - Альбина, ты видела? Он меня признал!

- Ты просто пахнешь колбасой, - фыркнула Аля, но тоже подошла к брату.

Артём не спешил. Он шёл чуть позади, засунув руки в карманы, с видом человека, который никуда не торопится и вообще здесь случайно. Но я видела, как его взгляд то и дело скользил по нам - по мне, по Счастливчику. Он подошёл, остановился в паре метров, и его губы дрогнули в той самой едкой усмешке, которую я знала так хорошо.

- Ну, привет, пушистик, - сказал он, глядя на щенка, который теперь с интересом обнюхивал его кроссовки. - Как там твоя программа по захвату мира? Уже всех строителей мангала на колени поставил?

Счастливчик, услышав знакомый голос, радостно заскулил и попытался запрыгнуть на Артёма, который даже не шелохнулся, только слегка отклонился назад, сохраняя равновесие.

- Он у нас дипломат, - сказала я, поднимаясь и отряхивая травинки с джинсов. - Агрессивные переговоры проводит только с особо опасными элементами.

Артём перевёл взгляд на меня, и в его разноцветных глазах мелькнула искорка.

- Особо опасными? Ну, тогда я в безопасности. Я просто скромный наблюдатель.

- Скромный? - я подняла бровь. - Это ты-то скромный? А кто на прошлой неделе чуть не устроил драку на парковке у ТРЦ?

- А кто, прости, наступила на ногу тому парню, когда он пытался на меня наехать? - парировал он, и в его голосе послышался смех. - Я вообще-то тебя защищал.

- Защищал он, - фыркнула я, но внутри что-то дрогнуло. Он действительно вступился тогда. Хотя я ни за что бы не признала это вслух. - Ты просто любишь драться, Барсов. Все знают.

- С тобой, Валуева, - сказал он, и в голосе вдруг проскользнула какая-то новая, странная нотка. Не колкость. Что-то другое, чего я не могла распознать. - С тобой всегда интереснее.

Я замерла на секунду. Счастливчик, воспользовавшись паузой, снова ринулся к Артёму и принялся бегать вокруг его ног, путаясь и виляя хвостом.

- Кажется, он тебя не боится, - заметила я, чтобы сменить тему.

- А чего меня бояться? - Артём присел на корточки, и в его жестах появилась та самая осторожная мягкость, которую я уже видела вчера. Он протянул руку, Счастливчик тут же ткнулся в неё носом. - Я же тот самый «нейтральный сосед», помнишь? Никакой опасности.

- Нейтральный сосед, который не умеет убирать свои вещи в коридоре общей раздевалки, - съязвила я, но в голосе уже не было той остроты, что раньше.

- А ты умеешь находить вещи, которые не твои, - парировал он, не поднимая головы, продолжая чесать щенка. - Помнишь, как в седьмом классе ты нашла мою кроссовку и швырнула её в окно?

- Ты её сам в окно швырнул, - напомнила я.

- Потому что ты сказала это через весь класс, чтобы все слышали!

- Потому что ты месяц её искал и не мог найти

Мы посмотрели друг на друга. И, вопреки всему, я почувствовала, как уголки губ поднимаются. Похоже, он чувствовал то же самое.

- Вы как старые супруги, ей-богу, - сказал Эльдар, подходя с бутылкой воды. - У вас весь вечер такой диалог будет?

- Только если Валуева не выдохнется, - ухмыльнулся Артём, поднимаясь.

- Ты первый сдашься, Барсов, - ответила я, чувствуя, как внутри разливается какое-то странное, почти тёплое чувство.

Счастливчик, решив, что перепалка закончена, довольно зевнул и уселся между нами, как маленький пушистый арбитр.

Артём посмотрел на меня, потом на него, и его улыбка стала чуть мягче, чуть искреннее.

- Ладно, Валуева. Перемирие. До первого серьёзного нарушения.

- Воины всё понимают, - ответила я, наклоняясь, чтобы поднять щенка на руки. - Это ты, Барсов, как всегда, эскалацию ищешь.

Он фыркнул и, качнув головой, двинулся к дому, где его уже ждала тётя Полина.

Я осталась стоять, прижимая к себе тёплый, сонный комочек, и смотрела ему вслед. Странное чувство - смесь привычного раздражения и чего-то нового, нежного - поселилось в груди. Наверное, это просто от усталости. Или оттого, что солнце светило слишком ярко.

Счастливчик, протестуя против объятий, лизнул меня в подбородок и заскулил, требуя свободы. Я отпустила его, и он тут же помчался догонять Артёма, который, не оборачиваясь, уже поднимался на крыльцо.

- Предатель, - прошептала я, глядя на белый хвост, мелькающий на ступеньках.

Но в душе я знала: это не предательство. Это начало чего-то нового. И, кажется, я была готова к этому началу.