Глава 1. Олеся
Октябрь умеет быть обманчивым.
Солнце бьёт в окно так, будто лето забыло, что его выгнали. Но стоит выйти - и холодный ветер цепляется за щеки, пробирается под куртку и шепчет: «Добро пожаловать в середину осени».
Я сижу на подоконнике, босыми ногами касаясь холодного дерева, и лениво помешиваю чай. В колонке тихо играет плейлист, мама гремит на кухне, пахнет блинами - типичное утро.
Типичное... если не считать того, что я снова уставилась в окно напротив.
Дом Барсовых.
Двухэтажный, серый, с белыми наличниками. Моё окно идеально выходит на его.
А точнее - на его комнату.
Он появляется там, как будто по расписанию.
Артём Барсов.
Взъерошенные тёмные волосы, один глаз карий, второй зелёный - и эта фирменная полуулыбка, будто он знает что-то, чего не знаю я. На нём серая футболка, спортивные штаны, в руках кружка - наверное, кофе. У него нет спешки: студент. Своё расписание, свои дела. А у меня - школа и звонки каждые сорок пять минут. Он бросает короткий взгляд в мою сторону. Меткий, цепкий.
И, конечно, улыбается. Нагло.
Как будто застал меня на месте преступления.
- Придурок, - шепчу я сквозь зубы, торопливо отводя взгляд.
Наивно.
Я чувствую его взгляд даже сквозь стекло - он буквально прожигает. И злюсь не на него, а на себя. Потому что снова повелась на эту утреннюю игру «кто первый отвернётся».
- Олесь, ты опоздаешь! - зовёт мама с кухни.
- Иду! - отвечаю я, соскальзывая с подоконника.
Телефон показывает 7:42.
Пора.
Быстро натягиваю джинсы, белую рубашку и свитер. Волосы собираю в небрежный хвост, рюкзак - через плечо, куртка - в руки. Всё на автомате.
Но прежде чем уйти, я снова краем глаза смотрю в окно.
Он по-прежнему стоит у своего, облокотившись на подоконник, и наблюдает.
Спокойно, уверенно.
Никаких слов - только взгляд.
И от этого внутри будто сжимается пружина. Ненавижу.
Или... боюсь признать, что не совсем.
На улице холодно и пахнет мокрым асфальтом. Я выхожу из дома, натягивая капюшон, и, конечно же, замечаю его у ворот.
Он куда-то собирается - в университет, наверное.
Куртка, рюкзак через плечо, шаг уверенный, как всегда.
- Утро, Валуева, - бросает он мимоходом, даже не замедляясь.
- Барсов, - отвечаю я сухо.
Наши взгляды пересекаются всего на секунду, но этого достаточно.
Как будто весь город вокруг исчезает, остаются только эти два метра расстояния и то, что между нами никуда не девается. Октябрь только начался, а я уже чувствую: спокойно этот год не пройдёт.
Школа встречает нас, как всегда, шумом, гулом голосов и запахом чего-то странного из столовой. Неважно, что ты пришёл с хорошим настроением - сто́ит переступить порог, и ты будто ныряешь в привычный поток: звонки, коридоры, болтовня, контрольные, учителя с утра в боевом режиме.
- Олесь! - кто-то хватает меня за локоть.
Оборачиваюсь - Альбина Кострова, с идеально уложенными светло-русыми волосами, в короткой куртке и с вечно сияющей улыбкой. Она - тот человек, который всегда в курсе последних новостей, но при этом не сплетница, а просто умеет быть в центре.
- Ты как всегда опаздываешь, - говорит она, но в голосе больше тепла, чем упрёка.
- Я как всегда в графике, - парирую я, поднимая бровь.
Она смеётся и закидывает руку мне на плечо.
С Альбиной мы учимся вместе с первого класса. Наши семьи тоже хорошо знакомы - их дом в паре улиц отсюда. У неё есть старший брат Эльдар, на год старше Артёма. Я часто видела, как они втроём - Артём, Эльдар и компания - удирали по ночам на мотоциклах. Город их помнит по звуку моторов.
- Слышала? - шепчет Альбина, когда мы проходим мимо дежурных. - Эльдар вчера опять умотал на трассу. Папа орал до часу ночи.
- Как обычно, - качаю головой. - У него это уже как хобби.
У входа в класс нас догоняет София Барсова - младшая сестра Артёма.
Она на год младше меня, но учимся мы в одном классе: её когда-то перевели вперёд по программе, так что она почти мой ровесник. Светлые волосы собраны в высокий хвост, на лице лёгкий макияж и характерный взгляд «я в курсе всего».
У Софии - острый язык и безошибочное чувство, когда подколоть.
- Привет, красавицы, - произносит она, вальяжно заходя рядом. - Видела, как мой брат опять пялился на твоё окно, Олесь
Я едва не поперхнулась воздухом.
- Что? - делаю вид, что не понимаю.
- Да ладно, не строй из себя святую, - София хитро щурится. - Я мимо проходила. Он там как вкопанный стоял.
Альбина прыскает от смеха, а я закатываю глаза.
- Он просто... стоит, - отмахиваюсь я. - Утренний кофе с видом на несчастную соседку.
- Ага, конечно, - протягивает София с таким видом, будто знает больше, чем говорит.
Мы заходим в класс. Шум, разговоры, парты, сквозняк из окна - всё до боли привычно. Я опускаюсь на своё место у окна, вытаскиваю тетрадь и телефон, краем глаза наблюдая за коридором.
Альбина усаживается рядом, София - через ряд.
- Кстати, - говорит Альбина, опираясь подбородком на ладони, - ты будешь на вечеринке у Эльдара?
- На какой ещё вечеринке?
- Ну, на той, которая «не вечеринка», - улыбается она. - В пятницу, за городом. Все будут. Даже Артём, говорят.
Имя звучит слишком буднично, а внутри будто что-то дрогнуло.
Я делаю вид, что безразлична:
- Посмотрим.
Звонок гулко разносится по коридорам, и класс затихает.
Я открываю тетрадь, делая вид, что сосредоточена, но взгляд сам собой на секунду уходит в окно.
Серое небо, жёлтые листья, асфальт... и где-то там, за дорогой - он.
Даже если его нет в здании, он всё равно где-то рядом.
И это бесит больше всего.
- Откройте тетради, сегодня повторяем материал по литературе, - строгий голос Нины Сергеевны разрезает воздух, как линейка по столу.
Класс затихает, зазвенели ручки, кто-то судорожно листает страницы.
Нина Сергеевна - женщина с идеально уложенным пучком и взглядом, от которого хочется немедленно вспомнить всё, что ты когда-либо читал.
Я открываю тетрадь, стараясь вникнуть в тему. На доске аккуратным почерком появляются слова:
«Образ героя и мотив дороги в русской литературе XIX века».
Отлично. То, что нужно моему полусонному мозгу в восемь утра.
Альбина толкает меня локтем:
- Ты вообще помнишь, кто сегодня отвечает?
- Не я, - шепчу я в ответ. - Уже полегче.
- А вот я, - кривится она.
Нина Сергеевна поднимает глаза.
- Кострова, раз вы так активно шепчетесь, начнём с вас.
Класс сдержанно хихикает. Альбина тяжело вздыхает, поднимается и начинает отвечать - уверенно, как будто всё это повторяла ночью. Она всегда так: жалуется, что ничего не знает, а потом выдаёт идеальный ответ.
Я смотрю в окно.
Серое небо, ветер гоняет листья по асфальту. Где-то там - улица, дома... и напротив - он.
Невольно вспоминаю его утренний взгляд, эту дерзкую улыбку, будто он всё про меня понял.
И от этого внутри снова щёлкает.
- Валуева! - голос Нины Сергеевны возвращает меня в реальность.
Я вздрагиваю.
- Да?
- Можете дополнить ответ Костровой?
Секунду туплю, но, к счастью, тема знакомая.
- Да... Эм... У Лермонтова мотив дороги часто связан с внутренним поиском, - начинаю, быстро прокручивая в голове вчерашние заметки. - С желанием уйти от привычного, найти что-то за границами...
Нина Сергеевна одобрительно кивает.
- Хорошо. Хоть кто-то слушал на прошлом уроке.
Альбина садится, незаметно даёт мне "пять" под партой. Я выдыхаю.
София переглядывается с нами через ряд, едва заметно ухмыляется.
Остаток урока тянется, как резина. Слова учителя плывут фоном, ручка сама собой чертит на полях тетради что-то вроде узора, который я бессознательно повторяю с урока на урок.
Но стоит мне случайно написать букву "А" - как внутри всё сжимается.
Артём.
Придурок.
Зачем вообще вспоминать?
Звонок гулко пробивается сквозь мысли.
Все одновременно выдыхают, собирают вещи и начинают гудеть, как улей.
- Перемена! - радостно объявляет Альбина, будто это была битва, которую она выиграла.
- У тебя контрольная по геометрии после, не радуйся, - напоминаю я.
- Не порть момент.
Мы выходим в коридор, и я на секунду оборачиваюсь к окну.
Ветер, серое небо и дом напротив.
Он, наверное, уже ушёл по своим делам.
Но ощущение, что его взгляд до сих пор где-то рядом, не отпускает.
Последний звонок дня звучит, как победный марш. Бумаги летят в рюкзак, ручки щёлкают крышками, класс гудит от облегчения - всё, свобода.
Октябрьское солнце уже клонится к закату, и двор школы окрашен в тёпло-золотые тона. В воздухе пахнет листьями, пылью и чем-то пряным - у киоска у ворот кто-то жарит каштаны.
Я вместе с Альбиной и Софией пробираюсь через толпу к выходу. Рядом кто-то громко спорит о контрольной, впереди первоклашки визжат от радости, а сзади мальчишки бросаются друг в друга мячом. Всё шумно, живо - типичное школьное окончание дня.
И вот у ворот - знакомая фигура.
Эльдар Костров.
Старший брат Альбины, на год старше Артёма. Высокий, в чёрной куртке, облокотившийся о капот своей машины. Машина блестит, будто только что с мойки, а сам он с видом человека, который не спешит и знает, что на него смотрят.
И да, на него реально смотрят - несколько девчонок из параллели уже перешёптываются неподалёку.
- Ты чего? - первой реагирует Альбина, скрещивая руки на груди.
Эльдар ухмыляется.
- Мама попросила тебя встретить после школы. Думал, не успею, но у нас пару отменили.
- Ага... - протягивает Аля, поднимая бровь. - Так и зналa, что не просто так ты тут как шпион у ворот стоишь.
Он только усмехается, и в этот момент в нём проступает та же дерзкая уверенность, что и у Артёма - будто у них у обоих в ДНК прописано «ходить с ухмылкой».
- Давай девчонок тоже завезём, - предлагает Альбина, оборачиваясь к нам с Софией.
- Без проблем, - легко отвечает Эльдар, отрываясь от капота. - Всё равно рядом живём. Запрыгивайте.
София мгновенно соглашается - она всегда любила кататься с Эльдаром, особенно если это значит не давиться в автобусе.
- Я за, - говорит она, уже держа ручку задней двери.
Я на секунду колеблюсь. Не потому что не хочу - просто в голове мгновенно всплывает он.
Артём.
Не раз я видела, как он и Эльдар вместе разъезжают по городу. Два короля асфальта, как шутили мальчишки. И теперь я будто подсознательно жду, что он появится из ниоткуда... Но нет. Пусто. Только Эльдар, машина и осенний вечер.
- Олесь? - Альбина щёлкает пальцами у моего лица.
- А? Да, иду, - спохватываюсь я.
Мы забираемся в машину. Салон пахнет чем-то свежим и дорогим, на панели играет тихий бит, окна запотели от холода, а в динамиках едва слышно - плейлист у Эльдара всегда на уровне.
- Пристегнулись? - он кидает взгляд в зеркало.
- Да, папочка, - съязвила София с заднего сиденья.
Он фыркает и трогается с места. Машина мягко выезжает со школьной парковки, глотая дорогу под колёсами. Я устраиваюсь у окна и смотрю, как школьное здание медленно исчезает за поворотом.
Осень за окном проносится золотистыми пятнами - деревья, вывески, улицы, которые мы знаем наизусть.
С Альбиной и Софией болтаем вперемешку: кто что будет делать вечером, кто на вечеринку собирается, кто опять завалил физику. Эльдар слушает вполуха, но иногда вставляет фразы, из-за которых все смеются. У него это легко получается - быть центром внимания, не прилагая усилий.
И в какой-то момент я ловлю себя на том, что чувствую себя... спокойно.
Ни уроков, ни звонков, ни утреннего взгляда в окно. Только тёплая машина, осенний город и голоса друзей.
Но глубоко внутри всё равно свербит одна мысль.
Если Артём узнает, что я ехала домой с Эльдаром... интересно, как он отреагирует?
Не то чтобы мне это важно.
Наверное. Машина мягко притормаживает у нашего двора, колёса шуршат по опавшим листьям. Осенний воздух будто гуще к вечеру - в окнах домов загораются первые огоньки, с балконов доносятся запахи ужина, кто-то вдалеке включает музыку.
Эльдар привычным движением ставит машину на «паркинг», откидывается на спинку сиденья и бросает взгляд на Альбину через зеркало.
- Так, дамочки, высадка, - с ухмылкой сообщает он.
Не успеваю даже открыть дверь, как Альбина уже поворачивается к нам, с прищуром как у строгой училки:
- Ничего не знаю. Вы обе будете.
София моментально реагирует, будто они это уже сто раз обсуждали:
- Я тебе ещё с утра сказала, что приеду.
Она закатывает глаза, но на лице читается: «ну конечно я не пропущу».
- Лесь? - Альбина переводит взгляд на меня.
Я машинально прячу руки в карманы куртки.
- Альбин, у меня репетитор по английскому. Потом у меня... - начинаю я, надеясь, что сойдёт за отмазку.
- Суббота у тебя свободна, - перебивает она без тени сомнений. - У нас, между прочим, одинаковое расписание.
- Может, я взяла дополнительные? - парирую я, чуть приподняв бровь.
- Ага, конечно, - фыркает она.
Эльдар тихо смеётся, как будто наблюдает сериал в прямом эфире.
- Так, это надолго, - объявляет он, глуша мотор. - Сонька, Тёмыч дома?
София, уже открывшая дверь, оборачивается через плечо:
- Должен быть.
- Зашибись, - довольно произносит Эльдар. - Пока вы тут решаете, кто идёт, кто нет, я с ним перетру.
И вот тут у меня внутри будто щёлкает выключатель.
Тёмыч.
Артём.
Слово вылетает из уст Эльдара легко, буднично. А у меня в груди - странный укол, как от резкой струи холодного воздуха.
София захлопывает дверь и идёт к себе, Аля остаётся сидеть в машине, ожидая мой вердикт.
Я зависаю в нерешительности: с одной стороны - спокойный вечер, английский, чай и плед. С другой - их тусовка, где почти наверняка будет Артём.
И Эльдар, который, похоже, собирается к нему прямо сейчас.
Мой взгляд сам собой скользит по улице, словно он может внезапно появиться из темноты - в той своей кожанке, с привычным прищуром и взглядом, от которого у меня то сжимается, то срывается дыхание.
- Лесь, ты идёшь или нет? - нетерпеливо бросает Альбина.
Я делаю вид, что копаюсь в рюкзаке, чтобы выиграть секунду.
Честно говоря, я и сама не знаю, чего хочу больше - избежать встречи или... наоборот.
Альбина, конечно, не была бы собой, если бы не добила напоследок.
Она поворачивается ко мне, сложив руки на груди, и с самым серьёзным видом произносит:
- Значит, так. В субботу я лично приду за тобой. Если ты в последний момент откажешься... клянусь, я приснюсь тебе в твоём самом страшном сне.
Я закатываю глаза, но внутри невольно улыбаюсь. Вот она - Аля. Если решила, то отступать не будет.
В этот момент снаружи хлопает дверца, и в машину возвращается Эльдар. Он плюхается на сиденье, бросает ключи на панель и оглядывает нас с видом судьи, который сейчас вынесет приговор.
- Ну что? Решили? - спрашивает он, хотя по выражению его лица понятно: всё он уже и так услышал.
Я выдыхаю и наконец произношу:
- Ладно. Я буду.
Альбина довольно щёлкает языком, как будто заключила выгодную сделку.
Я открываю дверцу и выхожу в прохладный осенний вечер. Воздух пахнет листьями и дымом от чьих-то костров во дворах. Дом напротив - Барсовых - уже светится окнами, словно сам наблюдает за каждым моим шагом.
- Леся! - раздаётся из машины голос Альбины.
Я оборачиваюсь. Она выглядывает из окна, облокотившись на раму, и, прищурившись, добавляет:
- Надеюсь, ты меня услышала.
- Очень смешно, Альбин, - бросаю я через плечо и машу рукой, не оборачиваясь снова.
Асфальт под ногами холодный, листья шуршат, как будто шепчут что-то вслед. Я направляюсь к своему дому, чувствуя на себе привычный, почти физический вес взгляда с того самого окна напротив.
Даже не нужно смотреть, чтобы понять - он там.
Или, может, я просто слишком часто ловила себя на этой мысли.
Дверь за мной мягко хлопает, и я будто попадаю в другой мир - тёплый, пахнущий домашним ужином и чем-то уютным, родным. В коридоре тускло горит свет, с кухни доносятся звуки кастрюль и приглушённые голоса родителей.
Я скидываю кроссовки, бросаю рюкзак у стены и, не раздеваясь до конца, прохожу в гостиную. Мама как раз накрывает на стол - борщ, пирожки, чайник уже закипает. Папа что-то чинит у окна, ворча себе под нос.
- Ты поздно, - мама бросает на меня взгляд поверх плеча, но без укора.
- Эльдар подкинул, - отвечаю я, натягивая невинную улыбку.
- Альбина? - уточняет папа, не поднимая головы.
- Ага, - коротко киваю.
Мама довольно улыбается, как будто всё ясно без слов.
А я поднимаюсь наверх к себе в комнату, чувствуя, как с каждым шагом по лестнице вечер постепенно возвращает меня в привычное русло.
Комната встречает тишиной. Я включаю настольную лампу, снимаю куртку и подхожу к окну, чтобы проветрить.
И, конечно, как только взгляд скользит в сторону - там.
Окно напротив.
Свет в его комнате горит. Шторы приоткрыты. Силуэт у окна - высокий, знакомый до каждой линии. Он облокотился на подоконник, будто невзначай, но я-то знаю.
Артём Барсов.
На нём чёрная футболка, волосы взъерошены, как всегда, будто он только что провёл рукой. Он что-то печатает в телефоне, потом вдруг поднимает голову.
Наши взгляды встречаются.
Коротко.
Мгновение.
Но оно будто тянется дольше, чем нужно.
Я первая отвожу глаза.
Чего ради вообще смотреть?
Ну стоит он там. Ну и что.
Я закрываю окно, чтобы скрыть лёгкое, абсолютно ненужное волнение, и иду к столу - мама зовёт ужинать.
Но даже за едой, слушая обрывки разговоров родителей, я ощущаю этот взгляд - как будто он по-прежнему тянется через дорогу, прямо под кожу.
Чуть позже я устроилась за столом с тетрадями по английскому. Репетитора сегодня нет - нужно просто доделать упражнения и повторить правила. В комнате тихо, лишь шуршание страниц да редкие щелчки ручки.
И вдруг... БУМ.
Стекло чуть не дрогнуло от баса.
Я вздрагиваю, выпрямляюсь и бросаю взгляд в окно. Конечно. Откуда ещё?
Из окна напротив грохочет музыка так, будто Артём решил устроить собственный клуб прямо в спальне.
Наверняка тёти Полины и дяди Димы ещё нет дома - иначе этот концерт уже давно бы свернули. А он, как только остаётся один, считает своим долгом вывести из равновесия весь квартал.
- Ну, прекрасно, - бурчу я себе под нос, закатывая глаза.
Окно у меня приоткрыто, и волны звука врываются прямо в комнату, мешая сосредоточиться. Я щёлкаю ручкой, потом решительно вытаскиваю из тетради чистый лист.
Крупными буквами, нарочито аккуратно, как на плакате, вывожу:
«Сделай тише, придурок!
Некоторые люди, в отличие от тебя, учатся!»
Сама собой ухмыляюсь - точно в его стиле будет.
Беру скотч из ящика, аккуратно прилепляю лист к стеклу. Отхожу на пару шагов, оцениваю. Отлично видно. Белый лист на фоне тёмного окна светится, как билборд.
Теперь главное - поймать его реакцию.
Сердце чуть ускоряет ритм, хотя я, конечно же, не жду ничего особенного. Просто... любопытно.
Я прислоняюсь к подоконнику и украдкой выглядываю. Музыка всё ещё гремит, но через минуту силуэт появляется у его окна.
Он замечает бумагу. Замирает.
Я вижу, как он наклоняет голову вбок, как всегда, когда пытается сдержать ухмылку.
Потом медленно тянется рукой к пульту.
Музыка стихает - не до конца, конечно. Просто делает потише.
Типично Артём.
А потом он берёт какой-то блокнот, выдёргивает страницу и что-то быстро пишет.
Моё сердце невольно подпрыгивает.
Нет... он же не...
Через несколько секунд на его окне появляется ответный лист:
«Скучно живёшь, Валуева»
Я фыркаю, прикусывая губу, чтобы не улыбнуться.
- Придурок, - шепчу я, глядя на его довольную физиономию.
Я закатываю глаза и отворачиваюсь от окна, будто его дурацкая ухмылка не способна задеть. Хотя внутри что-то предательски кольнуло - то ли раздражение, то ли... нет, нет, раздражение. Только оно.
Сажусь обратно за стол, но концентрация моментально улетучилась. В голове крутится его самодовольное лицо и эта идиотская приписка со смайликом.
«Скучно живёшь, Валуева»
Да он специально издевается. Знает же, что я не могу оставить это без ответа.
Щёлкая ручкой, я уставилась на учебник, но буквы расплывались. Через пару секунд я снова повернулась к окну. Он всё ещё был там - облокотился на подоконник, как ни в чём не бывало, и делал вид, будто занят чем-то невероятно важным.
Типа не ждёт моего ответа. Ага, как же.
- Ладно, Барсов, сам напросился, - пробормотала я, вытаскивая ещё один лист.
Крупно и жирно написала:
«У некоторых людей нет времени устраивать дискотеки, когда родители уехали »
Прилепила рядом с первым, чтобы эффект был двойной.
Через несколько секунд он снова появился. Поднял брови, будто сказал «серьёзно?» и что-то быстро нацарапал на своём листе.
Ответ появился почти сразу:
«А у некоторых нет чувства юмора»
Я уткнулась лицом в ладони и тихо рассмеялась, хоть и старалась не подать виду.
- Невыносимый... - выдохнула я, качая головой.
Музыка продолжала играть на фоне, теперь уже в умеренном режиме. А в моей комнате, как ни странно, стало... уютно.
Всё-таки эти перепалки через окно - как традиция. Глупая, но наша.
Я наконец открыла учебник и вернулась к упражнениям, но улыбка всё ещё не сходила с лица.
Я пыталась сосредоточиться на упражнениях, честно. Переводила предложения, вспоминала правила времён, но каждая строчка упиралась в то, что за окном - напротив - он.
Иногда взгляд сам собой соскальзывал к стеклу. Свет в его комнате был тёплый, чуть приглушённый. Он сидел за столом в футболке, волосы взъерошены, а губы всё ещё хищно изогнуты в той самой ухмылке.
Он что-то писал - может, конспект, а может, очередную гадость в мой адрес. Периодически поднимал голову, словно чувствовал мой взгляд. И каждый раз, когда наши глаза пересекались, у меня внутри будто щёлкало что-то мелкое и электрическое.
- Сосредоточься, Олеся, - шепчу я себе, мотая головой, как будто это поможет.
Секунд через тридцать я снова краем глаза замечаю движение. Артём встал, подошёл к окну и, не отрывая взгляда от моего, жестом изобразил, как будто кидает в меня снежок.
Типа провокация.
Осень ещё, снега нет. Но я поняла намёк: «Ты скучная, давай веселее».
Я, не долго думая, подняла брови и изобразила в ответ, как будто кидаю в него учебник.
Он расхохотался. Настояще, громко, так что я даже через приоткрытое окно услышала.
Я закатила глаза, но на губах предательски появилась улыбка.
И ведь вот как с ним всегда - раздражает, бесит до дрожи... но как только начинаются эти перепалки, всё будто оживает.
Музыка на фоне плавно перетекла в какой-то спокойный трек - с гитарой и лёгким битом. Не клубняк, а почти уют.
Я поймала себя на том, что слегка покачиваю ногой в такт.
- Барсов, ты, конечно, редкий случай... - пробормотала я, делая вид, что снова погрузилась в английский.
Но внутри было странное чувство - как будто вечер стал теплее.
И, может быть, совсем чуть-чуть я была не против, что его окно горит напротив моего.
Снаружи уже окончательно стемнело. Уличные фонари разлили по асфальту мягкий жёлтый свет, листья кружились в редких порывах ветра. В комнате стало уютно - свет настольной лампы, кружка чая рядом, окно приоткрыто. Осень в самом разгаре.
Я дописываю последнее упражнение, ставлю точку и откидываюсь на спинку стула. Мозг приятно гудит от выполненной работы. И именно в этот момент раздаётся короткий свист.
Резкий, чёткий - знакомый.
Я оборачиваюсь к окну.
Артём. Конечно. Стоит, облокотившись на подоконник, внизу футболка, на лице наглая полуулыбка.
Он снова свистит, когда видит, что я посмотрела.
- Что? - беззвучно произношу я, широко разведя руки.
Он кивает в сторону улицы и делает жест: «Спустись».
Я округляю глаза и отрицательно мотну головой.
Он фыркает, закатывает глаза и изображает театральное «О, ну пожалуйста» - ладони сложены, как будто молится.
Я прищуриваюсь, скрещиваю руки на груди.
Он отвечает ухмылкой.
Вот же настырный.
Артём указывает вниз - на калитку, потом на себя. И снова этот наглый прищур.
Честно говоря, я не собиралась никуда идти. Уроки сделаны, вечер уютный, чай остывает...
Но что-то в его взгляде - как будто вызывает на немой спор.
«Слабо», - читаю по губам.
И это слово как будто щёлкает внутри.
Он прекрасно знает, на какие кнопки нажимать.
Я театрально вздыхаю, закрываю тетрадь и встаю.
Артём довольно усмехается, будто знал, что победит.
Быстро натягиваю толстовку поверх футболки, прячу телефон в карман, накидываю кеды и почти бесшумно спускаюсь по лестнице, стараясь не разбудить родителей.
Во дворе тихо. Холодный воздух приятно щекочет кожу.
А он уже стоит у ворот, прислонившись к забору, руки в карманах, волосы растрёпаны ещё сильнее, чем обычно.
- Быстро, - ухмыляется он. - Я думал, ты дольше будешь ломаться.
- Я ещё могу передумать, - отвечаю я, облокотившись на калитку.
- Поздно, - он делает шаг ближе, в глазах искорки, - ты уже вышла.
И вот стоим. Напротив. Между нами - решётка калитки и осенний вечер.
И всё будто замирает на пару секунд.
Музыка у него в комнате всё ещё играет тихо, гитара и ритм как фон.
- Ну? - спрашиваю я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. - Зачем позвал?
Он ухмыляется шире.
- Скучно, Валуева. А с тобой весело.
Я закатываю глаза, но сердце предательски ускоряет ритм.
Он не спешит говорить дальше - просто смотрит. Прямо, открыто, с тем самым выражением, от которого у меня внутри будто всё смещается на полшага. У Артёма есть странная привычка: он не боится молчания. Стоит рядом, будто уверен, что слова ему и не нужны, чтобы вывести меня из равновесия.
- Что? - спрашиваю я наконец, чувствуя, как холодный воздух слегка щиплет щёки.
- Да ничего, - он лениво опирается плечом о забор. - Просто думал, ты опять будешь сидеть в четырёх стенах, как отличница.
- Ну прости, что у некоторых людей есть планы, - парирую я. - Учёба, всё такое.
- А у некоторых - жизнь, - с ухмылкой отвечает он.
- Очень смешно, Барсов, - фыркаю я, но уголки губ предательски дёргаются.
Он замечает. Конечно замечает.
- Ага, вот так лучше, - кивает он. - А то всё такая правильная, скучная... Даже музыка тебя раздражает.
- Потому что ты врубаешь её так, что у меня окна дрожат! - возмущаюсь я.
- Зато слышно, что я живу, - подмигивает он.
Я закатываю глаза.
- Ты невыносим.
- Зато честный, - отвечает он почти серьёзно.
На секунду тишина. Мы просто стоим напротив друг друга - я за калиткой, он снаружи. Вечер густеет, воздух прохладный и пахнет дымом от костров, где-то вдалеке кто-то жарит картошку. Листья кружатся между нами, как будто сцена из какого-то фильма.
Он вдруг наклоняется ближе к решётке и тихо, почти заговорщицки говорит:
- В субботу у Альбины тусовка. Ты пойдёшь?
Я вздрагиваю - не от вопроса, а от того, как близко его голос.
- С чего ты взял?
- Видел, как Аля тебя уговаривала. - Он чуть усмехается. - И знаю тебя. Будешь отнекиваться, а потом всё равно появишься.
- А если нет? - я приподнимаю подбородок, будто бросаю вызов.
- Тогда я сам тебя притащу, - спокойно говорит он, и в его взгляде мелькает искорка, та самая - дерзкая, уверенная.
У меня перехватывает дыхание.
- Попробуй, - отвечаю я, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо.
Он ухмыляется шире.
- Договорились.
И отходит от калитки так же легко, как и появился, засовывая руки в карманы.
- Спокойной ночи, отличница.
- Барсов, ты ненормальный, - выкрикиваю я ему вслед.
- Знаю! - отзывается он, не оборачиваясь, и скрывается в темноте двора.
Я остаюсь у калитки ещё пару секунд, чувствуя, как сердце грохочет, будто я не просто вышла на минутку, а пробежала марафон.
Потом тихо возвращаюсь в дом, стараясь не шуметь, и закрываю за собой дверь.
И только в своей комнате, прислонившись к холодному стеклу, позволяю себе улыбнуться.
Чёртов Барсов.
Как же он умеет закрутить голову.