I Michiko
Сегодня по дороге в школу я увидел, как какая-то женщина бросилась под поезд. Обидно только, я забыл ее сфотографировать.
Мы вместе стояли на железнодорожном переезде, шлагбаум закрыли, вдалеке вспыхивали один за одним разрешающие огни. Загорались они до безумия долго, будто в замедленной съемке, а свет их ламп, и без того тусклый, мерк окончательно из-за ливня.
За время ожидания мои ноги успели напрочь помокнуть: в кеды набралась вода, которая омерзительно чавкала от малейшего движения. Слякоть и грязь ощущались даже костным мозгом - он будто отсырел и покрылся плесенью. На часах в районе семи, я плелся на учебу. Необходимость таскаться в образовательную клоаку сама по себе невероятно бесила, но именно в то утро я умудрился ко всему прочему забыть наушники. Так что начиналась неделя отстойно, насколько это только было возможно; и мысленно я проклинал все, что только попадалось на глаза. Капли дождя стекали по прядям волос и падали за воротник. Было мертвецки скучно.
Помню, как на секунду поднял глаза и посмотрел на дорогу по ту сторону: она пустовала. Влажный асфальт, блестящий и совсем черный словно полили нефтью. Похожий на одну из тех самых лакричных конфет, поганых на вкус, только бесконечно длинную и слегка шершавую.
Наверное, в тот момент я поддался лирическому порыву, хотя до этого был уверен, что подобное присуще только девкам на их страницах в социальных сетях. Подумалось о четком контуре между бледным декабрьским небом и трассой - я не имел свойства оглядываться по сторонам при ходьбе, поэтому весь этот вид был каким-то непривычным. Фонарные столбы сходились в одну линию, у полос разметки одинаково квадратные углы, даже стеклянные многоэтажки вдали симметричные. Геометрии не было только в небе - видимо, тот, кто создавал мир, решил особо не заморачиваться. Собрал в неоднородную массу оставшиеся ошметки, эту мутноватую жилистую массу. А важно ли тогда небо хоть для кого-то, если даже пресловутый творец на него забил?