Пепельная корона

«От лица Мариэллы»

Утренняя прохлада пронизывала амбар, заставляя дрожать, хотя тело постепенно привыкало к мягкой подстилке из сена. Но Адам не давал мне промерзнуть. Он накрыл меня собой, прижимая к себе. Тепло его тела разливалось по мне, и я чувствовала, как постепенно возвращается сила в ослабевшие после ночи мышцы. Я хотела встать, сделать хоть шаг, но он только сильнее прижал меня к себе, будто чувствовал каждый мой порыв, каждое желание быть свободной.

— Теперь я не дам тебе уйти, — сказал он, и его дыхание коснулось мочки моего уха, слегка щекоча. В голосе сквозила твердость, и в этих словах было больше чем обещание — целый мир защиты и решимости.

Я попыталась отстраниться, голос дрожал:
— Мне нужно рассказать родителям, что это люди Йохана.

Он сжал мои плечи, как будто, удерживая меня, удерживал и мою решимость:
— Я пойду с тобой.

Внутри что-то дернулось. Его слова были твердыми, уверенными, без малейшего сомнения. Я попыталась вырваться, слегка сдвинулась, но он лишь крепче прижал меня к себе, словно знал, что любая моя попытка самостоятельности сейчас опасна.

— Адам... — начала я, но голос срывался, дрожал. — Ты не понимаешь... если меня увидят... если меня поймают снова... меня могут...

— Я знаю, — прервал он мягко, но категорично. — Но я не позволю им причинить тебе вред.

Сердце колотилось бешено. Его присутствие одновременно вселяло чувство безопасности и тревожное напряжение. Я могла бы уйти, как планировала, но рядом с ним это казалось невозможным. Его энергия, его решимость заполняли пространство вокруг нас, и я понимала: пока он рядом — никто не сможет причинить мне вреда.

— Мы должны идти аккуратно, — тихо сказала я, словно разговаривала сама с собой, чтобы не утратить контроль над дрожью в теле.

Я посмотрела на него внимательнее. И впервые заметила детали, которые раньше ускользали: лёгкая усталость в плечах, свежие ожоги на руках, вмятины и шрамы, на которые он не обращал внимания, но которые говорили о пережитой боли. И при этом этот взгляд... непоколебимый, полный решимости, такой сильный, что невозможно было его игнорировать.

Я выдохнула, ощутив, как тревога немного отступает. Мы сидели так некоторое время, просто держась за руки, ощущая тепло друг друга. Ветер шуршал в соломе, солнце только начинало подниматься над горизонтом, окрашивая пространство мягким золотым светом. Амбар наполнился этим светом, и он казался странно безопасным, почти домашним, несмотря на всю напряжённость последних часов.

— Ты не боишься? — тихо спросил он, взгляд не отрывая от моих глаз.

Я чуть скривилась, улыбнулась через дрожь:
— Я боюсь. Но больше боюсь, если что-то случится с ними, — я кивнула в сторону деревни, в сторону людей, которых нужно было спасти. — Если я буду одна, они смогут сделать всё, что захотят.

Он кивнул, сжимая мои пальцы чуть сильнее, как будто говоря: «Ты не одна».
— Тогда мы идём вместе.

Я почувствовала, как напряжение постепенно спадает. Медленно, но верно. И впервые за долгое время я поняла: рядом с ним мне не страшно. Он был не просто защитой, он был присутствием, которое вызывало доверие и спокойствие.

Но мысли о родителях, о последствиях, о людях Йохана всё ещё давили, тяжелым грузом ложились на плечи. И я знала, что впереди будет долгий путь, полный опасностей, и что даже его присутствие не сможет снять всю тяжесть ответственности.

Я осторожно прижалась к нему ещё сильнее, ощущая его тепло, его силу, его решимость, и понимала: пока он рядом, я смогу идти дальше, даже если дорога окажется самой трудной в моей жизни.

Мы шли к водопаду, который он знал ещё с детства — там всегда была чистая, холодная вода, и не приходилось идти к людным источникам. Я шла рядом, осторожно, всё ещё слегка дрожа после ночного огня, а он шагал вперёд уверенно, словно знал каждую корягу, каждый камень на тропе. Его движения были лёгкими, почти бесшумными, и казалось, что лес сам уступает ему дорогу.

Вода падала с высоты, разбиваясь о камни и распыляясь мелкой дымкой. Ветер приносил свежесть, и я ощутила, как усталость постепенно отступает, как лёгкость возвращается в плечи и руки, а дыхание становится ровнее.

Я подошла ближе к воде, присела на корточки и окунула руки в поток. Холод приятно щипал кожу, оживляя её. Я набрала воду в ладони и умыла лицо, позволяя течению смыть следы тревоги и напряжения. И тут, неожиданно, сзади подошёл Адам и лёгким толчком окунул меня в воду с головы до пят.

Я вздрогнула, захлёбываясь и выдыхая паром в холодном воздухе.

— Ребенок! — хохотнула я, но голос трясся от смеха и удивления.

Он залился смехом, глаза сверкали игрой:
— Да ладно тебе! Давай руку! — протянул мне ладонь с широкой улыбкой.

Я схватила его за запястье, и впервые заметила в его глазах мгновенный отблеск страха. Но уже было поздно. Я резко дернула его к себе — и Адам оказался в воде вместе со мной.

— Хитрюга! А я тебе доверял! — смеясь, сказал он, пытаясь выбрызгивать воду вокруг.

Мы вместе плескались, смеялись, промокли до нитки. Его смех был заразительным, а мое сердце медленно переставало колотиться от ночного ужаса.

Когда мы, наконец, остановились и уселись на камни у берега, Адам развёл костёр. Пламя мягко играло на его лице, подчёркивая линии сильных скул и уголки губ, излучавших тепло и спокойствие. Он начал снимать с себя одежду — сначала кофту, потом футболку и штаны, — чтобы вещи могли высохнуть.

— Тебе бы тоже следовало погреться и высушить одежду, — сказал он, глаза слегка прищурив, когда ловил меня взглядом.

— У меня есть сухие, — ответила я, открывая портфель и доставая запасные вещи.

— А для меня не найдётся? — с усмешкой спросил он.

— Боюсь, размер будет маловат, — подхватила я, но затем добавила: — Можешь отвернуться? Я переоденусь.

Он хитро улыбнулся, но всё равно сделал шаг в сторону, закрывая глаза. Я остановила взгляд на его спине, и что-то внутри защемило. Широкие плечи, сильные руки... Но взгляд привлекла его лопатка. Под старым ожогом проглядывал необычный узор — и в тот момент я поняла.

— Адам... что это такое? — выдохнула я, замерев. — У тебя под ожогом... королевская метка. Как у Короля Анастериана.

Он резко повернулся, застигнув меня врасплох. Без футболки, мокрый, но с глазами, полными внутреннего напряжения и... чего-то совсем личного. Он сделал шаг ко мне, притянул за талию — и поцеловал.

Очередная волна шока пронзила меня. Он не останавливался, прижимая меня к себе всё сильнее. Мне казалось, что воздух исчезает из лёгких. Я резко оттолкнула его:

— Как это понимать?! — воскликнула я.

— Мне уже нечего терять, — сказал он тихо, но твердо. — Я столько пытался хранить этот секрет... и вот он всплыл наружу.

— Ты... — начала я, но он перебил меня.

— Моё имя — Игнис Санг-Арден. Единственный оставшийся наследник Анастериана. Наследник трона.

Я замерла. Попыталась усмирить дыхание.

— Скажи, что это шутка, — едва слышно выдохнула я.

— К сожалению, нет, — опустил он взгляд.

Слова повисли между нами, как холодный туман над водой. Я сделала шаг назад, потом ещё один. В груди сдавило так, будто мне не хватало воздуха.

— Значит... — с трудом сказала я, — всё это время ты просто наблюдал. Принц, играющий в отшельника.

— Я скрывался, — спокойно ответил он. — Есть разница.

— Есть. Но не для меня.

Я резко отвернулась к воде, зачерпнула ладонями и умыла лицо. Холод ударил, но мысли не прояснились. В отражении я видела себя: усталую, злую, с глазами человека, которому вырвали почву из-под ног.

— Та книга, — тихо сказала я, не глядя на него. — В твоём доме. С инициалами...

Я усмехнулась без радости. — Как я могла быть такой слепой?

Он молчал, и это молчание было честнее любых оправданий.

— Ты знал, кто я, — продолжила я. — С первого дня.

— Да, — кивнул он.
— И всё равно позволил мне спать в твоей постели. Есть с тобой. Доверять.

— Я позволил тебе быть собой, — ответил он тихо. — Без титулов. Без клеток.

Я резко повернулась. — Ты не имел права решать за меня!

— А ты не имела права идти домой одна, — неожиданно жёстко сказал он. — Но ты пошла.

Мы стояли близко. Между нами — не только расстояние, но и правда, которую пока не сказали полностью.

— Йохан, — сказала я тише. — Его люди...  ты знал

Он кивнул.

— Я знал с самого начала.

— И молчал.

— Потому что если бы ты знала всё сразу, — сказал он, задержав взгляд на мне, — ты бы пошла прямо к родителям. И тебя бы уже не выпустили.

Я сжала пальцы. Он был прав, и это бесило сильнее всего.

— Я всё равно вернусь, — твёрдо сказала я. — И расскажу. Про Йохана. Его людей. Поджоги. Про то, что «дракон» — лишь удобная легенда.

Он внимательно посмотрел на меня.

— Я знаю.

— Тогда не пытайся меня остановить.

— Я и не буду, — сказал он. — Я просто пойду рядом.

Я нахмурилась.

— Как кто?

Он сделал шаг ближе.

— Как Игнис Санг-Арден. Наследник. Свидетель. И человек, который больше не позволит тебе исчезнуть.

Я отвела взгляд. Внутри всё было слишком... сложно. Злость. Облегчение. Предательство. И что-то ещё, чему я пока не хотела давать имя.

— Ты разрушил мою тишину, — сказала я наконец. — И теперь мне придется жить с этим.

Он ответил негромко:

— А мне - с тем, что ты всё ещё не знаешь обо мне самого главного.

Я насторожилась.

— Что ты имеешь в виду?

Он посмотрел на водопад. Потом — на свои руки. И лишь после этого — на меня.

— Пока не время, Мариэлла.

От этого ответа по коже пробежал холод.

Я кивнула.

— Тогда пойдём, принц Игнис.
С вызовом добавила:
— Только учти — в следующий раз я хочу всю правду. Без масок.

Он коротко кивнул.

— Ты её получишь. Когда сможешь выдержать.

И в этот момент я поняла:
настоящая опасность ещё впереди.
И она ближе, чем я думаю.