5.
Неделя. Прошла уже целая неделя. Я до сих пор еще не до конца осознаю всю ситуацию, мне хочется, чтобы это все оказалось сном, но, к сожалению, это реальность.
Сегодня суббота, по моим расчетам, если я не ошиблась. Так как я сделала седьмую царапину на седьмом пальце. Больновато конечно, но мне не жалко для этого. Физически устаю я за день приличнее, чем просто себе сделать царапину. Хотя уже привыкла к такому за все это время.
Я очень сильно скучаю по своим родным. На целую неделю я уезжала только в лагерь, но это далеко не лагерь и этот срок неопределенный. Как же это сложно жить в таком ритме, когда не знаешь, что будет завтра, не знаешь, когда вернешься домой, и не знаешь, что с тобой сделают через минуту. Я живу в страхе и панике, я боюсь каждого телодвижения, которое еще не изучила.
Взяла себе за привычку изучать язык тела каждого человека, который здесь находится: походка, движения, тон и тембр голоса, мимика и настроение. Все это соотносится под определенные ситуации. Мне так легче понимать, к чему готовиться на этот раз.
Тоска одолевает меня с каждым днем все сильнее, хотя пик прошел, скоро пойдет на спад.
По вечерам, в темноте особенно, мне становится невероятно грустно и страшно вдвойне. Как и сейчас.
Солнце уже давным давно село, многие отошли ко сну, как и я сейчас. Но девочки сейчас не все в сборе: понятное дело, где они, можно даже и не спрашивать их об этом.
Даша с Ариной тихонько о чем-то переговариваются. Слова их я не различаю, да и как-то уже нет сил что-то уже воспринимать. Я смотрю в темноту, на потолок, телом ощущаю, как холодок пробирается до кожи, появляются мурашки, отчего я поежилась и повернулась набок, плотно укутавшись в свой спальный мешок. И это мы еще ходим и спим в одной и той же одежде. Ночи, однако, еще очень холодные.
Вижу перед собой прямо лицом к лицу Веронику. Так как мы все здесь спим, как спички в коробке. Она смотрит на меня, а в глазах отчаяние, страх и потерянность.
- Вика, мне страшно!- с ужасом шепчет она мне, но я ей боюсь отвечать взаимностью. Мне боязно показывать свои чувства. Я боюсь здесь доверять вообще кому-либо: все перешли в зону противников. И здесь я сама за себя.- Я боюсь, что меня также будут насиловать. Он же не будет щадить! Я не хочу так! А это неизбежно...- я достаю руку из-под укрытия и глажу ее по щеке, словно успокаивая, вместо слов, которые она хотела от меня услышать.
Она еще не испытала всю эту "прелесть" этого места, что мы здесь находимся, так же, как и я.
Мои силы на исходе, я уже не могу столько заниматься спортом, мое тело и мышцы забиты, словно их надули и уже некуда поступать воздуху. Я понимаю, что рано или поздно я просто этого не выдержу, но отказаться от утренней пробежки - сама себя похороню.
- Все будет хорошо,- тихо, почти неслышно шепчу ей в ответ и прячу руку в тепло, закрывая глаза и вспоминая лица родителей.
- Мама, папа, я очень скучаю,- губами проговариваю я, словно это молитва и погружаюсь в воспоминания, благодаря которым я засыпаю мгновенно.
Это утро опрелилось голосом заместителя командира, а не как обычно звонким грохотанием, поэтому проснулись не все. Но я все равно резко вскочила, как только услышала голос и распахнула глаза.
- Десять минут и на построение,- строго, но и вместе с тем довольно произнес он. Однако, я не поняла, к чему этот довольный вид.
Стоп. А почему десять минут? Нам же всегда давали пять минут на сборы.
Медленно и не торопясь, я убрала свое спальное место и привела себя в готовный вид. Многие еще даже не встали, а я уже была готова спускаться на построение.
Тело одолевает легкая усталость, но мне кажется нас сегодня разбудили не вовремя, а даже позже, причем на час и не меньше. Обычно солнце еще только выходит из-за горизонта, а сейчас оно уже высоко в небе, не так, как в полдень, но и не на горизонте.
На улице были еще не все, нашего самого главного даже не было, чему я очень удивилась. Подхожу к умывальнику, а точнее его подобие, чтобы умыться и добавить чуточку бодрости от ледяной воды.
Сажусь на доски, сложенные рядом с зданием, и погружаюсь в свои мысли до тех пор, пока не становится слишком громко в округе: все собрались на построение.
Иду в строй, чтобы стать перед Владом, и одновременно киваю ему, мол, поздоровалась.
- Ну хоть за десять минут вы собираетесь вовремя,- усмехается над нами старшина и достает некие бумажки.- Сегодня будем траншеи копать.
- Всмысле, сегодня же выходной?- возмутился напарник Даши.
- Выходных на войне не бывает,- отрезал его старшина, но потом мягко добавил: - Выкопаем траншеи и потом будете отдыхать.
Так вот от чего замкомандир был такой довольный: сегодня, оказывается, выходной. Значит, воскресение- день отдыха. Ну и хорошо, хотя бы тело отдохнет от всего прежнего за день. Правда, копать - тоже дело нелегкое.
Напарник Леры, то есть замкомандир, подошел к старшине за координатами на карте, пока мы собирали все орудие. И буквально сразу же и пошли, кто больше отставал, кто шел кучками, но в основном шли парами, прямо как в детском саду.
Мы шли где-то в середине всего этого строя, а впереди нас - Ксюша со своей " половинкой". Она, кстати, одна из тех, кто не лег с нами спать, а пошла исполнять сексуальные потребности своего напарника.
- Вот этого Русик зовут,- Влад кивнул на парня, что шел впереди нас, при этом тихим голосом объясняя мне.- Его вообще Руслан зовут, но для нас просто Русик.
Влад шел рядом со мной, впрочем как и каждый день, только на этот раз я шла без лишних предметов, на легке так сказать, а он нес две лопаты нам.
Я кивнула ему в ответ, мол, поняла его. Теперь провожу ассоциацию: Русик - Ксюша.
Этот Русик закинул руку ей на плечо, словно приобнимая, и начал говорить что-то непонятное, по крайне мере я этого не расслышала. Он лез к ней прямо в лицо, что-то шептал, но она как шла, так и идет дальше, не обращая внимания.
- Поцелуй меня!- резко приказал ей тот самый Русик, но она даже не шелохнулась, просто идет прямо и не глядит по сторонам, особенно на него.
Вдруг он притягивает за плечи ее к себе и будто с ненавистью и злобой целует в губы. Она просто поддается ему и не более того. Та улыбка с самого первого дня пропала, она думала, что здесь будет что-то другое, наподобие курорта с мальчиками, но получила совсем иное. Это зона, на которой мы стали чужими, где все нам чуждо. Зона отчуждения. Никак иначе.
Я отвожу взгляд от них, так как мне становится противно смотреть на этот цирк.
******
Теплое пламя от костра разливалось по всему телу. Я сижу напротив огня и стараюсь быть невидимой для остальных. Так начался вечер выходного дня.
Мы только-только поели и еще даже не убрали всю оставшуюся посуду и мусор, зато остались сидеть перед костром и общаться ни о чем. Парни сегодня пили и уже начинают пьянеть, а следовательно, им становится весело и они пристают к девчонкам.
Две парочки уже ушли.
Я оглядываю всю компанию, которая осталась здесь и меня накатывает волна ужаса, что рано или поздно настанет и мой черед.
Замечаю страх в глазах у Вероники, которая также сидит и смотрит в огонь. Безразличие и спокойствие на лице у старшины. Похоть и желание у замкомандира, что курит в сторонке и оценивает взглядом Леру, наверное, присматривается с какой стороны подойдет сегодня и отымеет ее. Влад же сидит чуть ли не в другом конце от меня и наблюдает за всеми парнями. Но на нем не видно, что он отдыхает, скорее наоборот, в напряжении. А я как натянутая струнка, готовая сразу же бежать в безопасное место.
Боже мой, как же я хочу, чтобы ему в голову не пришла мысль уединиться со мной.
Я просидела в своих страхах и опасениях около часа, за это время наше число сидящих у костра еще сократилось, но я все так же сижу неподвижно и смотрю то на огонь, то на окружающих.
Парни все еще пьют алкоголь и многие конкретно опьянели, впридачу покуривают сигареты или самокрутки. А мне остается только морщиться от этого запаха, ведь я по-прежнему стараюсь быть незаметной.
Руслик до сих пор еще здесь, как и замкомандира, а с ними громко разговаривает еще какой-то парень, имя которого мне неизвестно,но одно знаю, что он в паре с Ариной.
Этот парень открыто на меня пялиться и похоже это не нравится самому Владу. Так как он злобно прожигает его взглядом. Хоть бы они меня оставили в покое!
- Ммм, я вижу красавица заскучала,- тот самый парень теперь сидит у меня под боком, кладет руку мне на талию, точно хочет притиснуться ко мне, и дышит на меня перегаром.
Меня начинает всю трясти, будто опустили в ледяную воду. На глаза наворачиваются слезы, но вытереть их я не осмелюсь. Мой самый главный страх сидит сбоку от меня и совсем скоро я буду реветь от другой боли.
Все мышцы напрягаются разом и тело становится зажатым, будто натянутая струнка.
- Расслабься,- нежно воркует этот парень, ощущая под своей рукой мое напряжение, и лезет ко мне в шею целоваться. А я сижу неподвижно, точно так же, как Ксюша с утра не отвечала на поцелуй, снаружи я кажусь спокойной, но внутри происходит буран страха, ужаса и злобы. Мой страх оказался явью.