глава первая
***
— Слышь, Фриц, а чё ты у нас забыл в приюте? Чё тебя с мамашей в Сибирь не сослали? — с издёвкой спросил Кирилл.
— Прекрати, — буркнул я, стараясь не обращать внимания. Но по правде, я ненавидел, когда меня кличут «Немец» или «Фриц».
— А то что? — так же продолжал он. — Что ты мне сделаешь, Фриц? — Кирилл гадко усмехнулся. — Ты же просто немецкое отродье. Выродок.
Он растягивал слова, наслаждаясь, и начал меня пихать. Его дружки — Юра, Саша и Андрей — лишь смеялись и покрикивали: «Фриц!»
Моё терпение лопнуло. Я сам не заметил, как набросился на Кирилла с кулаками.
— Я не Фриц! Я не Фриц! — кричал я, бил его по лицу, по животу, по чему попало.
Потом я почувствовал удар в спину — это Андрей пихнул меня. Теперь били все. Не его — меня.
На этот балаган прибежала воспитательница Софья Андреевна. Она даже не пыталась нас растащить — просто стояла и смотрела. Ребята сами отступили.
Кирилл тут же подбежал к ней.
— Он первый напал! Налетел с кулаками! — взвизгнул он, вытирая нос.
Я встретился взглядом с Софьей Андреевной. Её лицо было каменным.
— Опять ты, Савва! Глупое фашистское дитя! — крикнула она, грубо схватила меня за руку и поволокла в комнату для наказаний.
Там провинившихся били лозой по рукам и заставляли стоять на коленях — на рассыпанной гречке. Для меня это был ад. А бывал я в этой комнате часто.
Меня никто не любил. Ни взрослые, ни дети. Никогда у меня не было друзей. От всех я только и слышал: «Немец!», «Фриц!», «Фашист!» От детей. От воспитателей, медсестёр и директора я чаще слышал то, что сказала Софья Андреевна.
Стоя на коленях на колкой крупе, с поднятыми руками, я тихо плакал. Мне было больно, страшно, одиноко. Не было мамы, не было папы. Я злился на всех. Хотел доказать, что я не Фриц! Не фашист… Но как это сделать, когда над тобой все только смеются?
***
— Шуля! Шуля, чёрт! Шульц твою мать! — резкий голос вырвал меня из мыслей.
— А? — я вздрогнул, придя в себя. Это был Ястреб, мой напарник.
— Ты меня вообще не слышишь? Опять в облаках. Мы уже пришли, — буркнул он недовольно, остановившись у глухого забора склада.
— Извини. Действуем по плану. Ты зарежешь сторожа, а я буду смотреть, чтобы он тебя не зашмалял.
Ястреб лишь кивнул. Мы перелезли через забор.
Во дворе склада, на ящике, спал сторож. Старый дед. Кого они только нанимают?
— Ай-ай-ай, как нехорошо спать на рабочем месте, — сказал Ястреб тихо, но сторож тут же проснулся.
— Ты чё?! — он потянулся к ружью, но я уже был за его спиной, схватил за руки. Ему оставалось одно — быстрым движением приставить заточку к горлу и нажать.
Всё было тихо и быстро.
Найдя ключи, мы открыли склад. Внутри пахло пылью, махоркой и тушёнкой.
— О, сгущёнка! Тушёнка! Шуля, колбаса! — прошептал Ястреб, зажигая огарок.
— Бери быстрее, — сказал я, набивая мешок банками.
И тут Ястреб замер.
— Голоса…
Я тоже услышал. Чьи-то шаги, сдержанный разговор. Менты. Ястреб метнулся к окну.
— Эй, ты куда? — прошипел я.
— Каждый сам за себя! — бросил он и выскользнул в разбитую форточку.
Такого я от него не ожидал. Крыса.
Пытаясь выбраться тем же путём, я услышал за спиной: «Стоять!». Удар по голове был тяжёлым и точным. Темнота накрыла сразу.
***
Сначала — темнота. Потом — яркий свет в глаза. Я открыл веки. Решётка, нары, вонь. Камера.
— (Поймали, суки…) — пронеслось у меня в голове.
Воспоминания накатили: склад, Ястреб, его предательство, шаги ментов, удар… Я сел, держась ладонью за перебинтованную голову. В висках стучало. В камере стоял гул: кто-то спорил из-за карт, кто-то бросал кости, ставя на них папиросы.
— Как кличут? — спросил кто-то сверху.
Я поднял глаза. На верхних нарах сидел пацан с хитрой физиономией.
— Шуля, — холодно бросил я.
— Я — Тяпа. А вон Кот, — он кивнул на соседние нары, где парень с блондинистыми волосами разглядывал заточку в своих руках.
— Понятно, — буркнул я и снова лёг. Дверь камеры с лязгом открылась. На пороге — мент.
— Чернов, на выход!
Я лишь холодно окинул его взглядом. Кот, не глядя, спрыгнул с нар и молча вышел.
— А лет тебе сколько? — не унимался Тяпа, видимо, решив познакомиться.
— Тринадцать, — неохотно ответил я и, ради приличия, спросил: — А тебе?
— Тоже тринадцать, — улыбнулся он.
Наше знакомство прервал скрип двери. На пороге стояли двое «гастролёров» — мерзкие, с чужих районов. Мальчишка, что-то царапавший на стене, огрызнулся:
— Здороваться надо!
Высокий дал ему щелбан. Низкий мерзко протянул:
— Тееекс…
(701 слово)