глава вторая
***
— Теееекс... — протянул один из них. Честно, от его вида и того, как он всех осматривал, мне стало противно. А особенно пробежал холодок по коже, когда он задержал взгляд на Тяпе. Не то чтобы я переживал за нового знакомого, но как-то не по себе стало...
— Здороваться надо! — бросил мальчуган у стены, на что один из мужиков, который повыше, отвесил ему фофан.
Дальше зеки прошли к койкам.
— Ну что, пацаны, сыграем? — с ухмылкой сказал тот, который был ниже. Некоторые согласились и начали с ними резаться в карты, на папиросы, естественно. Я же остался лежать на койке, повернувшись к ним спиной, а Тяпа всё так же лежал сверху.
Где-то минут десять я пролежал в своих мыслях. Думал о том, куда повели того блондина. Додумался до того, что его могли отправить выбирать себе путь, но вот куда — этого я не знаю. Точнее, первый вариант в принципе знаю — расстрел.
— Держи, дядя, ещё торчишь. — сказал низкий зек, кидая пачку папирос на карты. После он откинулся на балку, всё так же сидя на нижней койке, и снова начал осматривать своим мерзким взглядом ребят, пока опять не остановился на Тяпе.
— Тебя как звать? — сказал он.
— Тяпа. — протянул мальчуган.
Услышав начало разговора, я немного приподнялся на локтях. Снова как-то тревожно стало мне за него.
— А по протоколу? — спросил тот, который сидел на полу. Я лишь нахмурился, но встревать не стал.
— Тяпкин Валентин Петрович. — ответил Тяпа, склонив голову.
(Валя, значит) — подумал я.
Два зека в голос рассмеялись:
— Валентин! — смеясь, протянули оба. — Валюша, сестричка ты наша ненаглядная! — сказал уже тот, который сидел на койке. — Ну давай, давай, иди сюда. — поманил он пальцем.
— Зачем? — спросил мальчуган, не слезая с койки. Меня тут же осенило, что они хотят с ним сделать. Я напрягся.
— Ну ты чё, не слышишь, чё те старший сказал!? — на повышенных тонах сказал тот, который сидел на полу на корточках.
— Ща... — сказал Тяпа и слез с койки.Подхватился и я, но тем двоим был важен лишь Валя.
В этот же миг ввели того блондина. Кот, кажется?
— Шульц, за мной. — тут же сказал офицер. Все посмотрели на меня. Конечно, фамилия немецкая, вот и смотрят. Но бог с ним. Кот запрыгнул на койку, а я вышел. Дальше я не мог видеть и слышать, что с теми зеками сделали, но был уверен: Кот им дал жару. Сразу понял — он дружит с этим Тяпой.
Я шёл с офицером молча, пока мы не дошли до двери в кабинет. Он без стука открыл её и сказал:
— Войди.
Я без сопротивления вошёл в кабинет, дверь за мной закрылась. С порога один худой, немного рыжеватый мужчина лет тридцати с чем-то сказал:
— Так-так, Шульц Савва Николаевич.
— Шуля. — отрезал я грубо и сел на зелёную табуретку. Повторюсь: не люблю, когда меня называют по фамилии.
— Шуля, — хмыкнул жирный лысый мужик. — Вину искупить свою хочешь?
— Интересно, как же? — спросил я, но мне было безразлично. Я посмотрел на портрет Сталина, потом на них.
— Либо школа, либо вышка. — с ухмылкой произнёс Рыжий. Я задумался. Вышка — расстрел... Нет, мне ещё хочется жить. А школа? Что за школа такая?
— Какая школа? — спросил я, нахмурившись.
— Диверсионная. Там будут такие же преступники, как и ты. Надеюсь, что такое «диверсионная», ты понимаешь? Выбор за тобой. — сказал мне тот толстый. Конечно, я прекрасно понял, что такое диверсионная школа. Тот же расстрел, только ты проживёшь ещё пару месяцев, а потом на фронт сошлют.
Промолчав где-то минуту или две, я вынес свой вердикт:
— Школа.
(559 слов)