Тихая гавань Фила

Москва 90-х начинала скалиться. Старые связи рушились, новые создавались в крови и пороховом дыме. Но в квартире полковника Гордеева время словно замерло. Здесь по-прежнему пахло воском для паркета, крепким чаем и армейским порядком.

Валера Филатов стоял перед зеркалом в прихожей у Холмогоровых. Он выбрал простую, но качественную одежду: темные брюки, кашемировый свитер и кожаную куртку. Никаких золотых цепей или вызывающих аксессуаров. Сегодня был не просто визит. Сегодня он шел знакомиться с отцом Киры официально.

— Фил, ты че такой кислый? — Космос, проходя мимо с бутербродом, хлопнул его по плечу. — Ты же мастер спорта! Идешь к полковнику, а не на расстрел. Дядя Витя мужик мировой, если увидит, что ты не фуфло — примет как родного.

— Кос, я не за себя боюсь, — тихо ответил Валера, поправляя воротник. — Я за Киру переживаю. Артем — скользкий тип. Такие, как он, не прощают, когда их выставляют за дверь.

— Разберемся, — подал голос Саша Белов из глубины комнаты. Он сидел над картой города. — Если этот кабинетный червь решит Кире или её отцу жизнь испортить — мы его из-под земли достанем. Езжай, Валера. Будь мужиком.

*

Дверь квартиры Гордеевых открыла Кира. На ней было элегантное платье глубокого винного цвета и туфли на шпильке. Она выглядела безупречно, но Валера заметил легкую тревогу в её глазах.

— Привет, — прошептала она, принимая от него букет строгих белых гвоздик. — Папа в кабинете. Ждет.

— Всё нормально? — Валера коротко сжал её ладонь.

— Артем звонил сегодня. Сказал, что у папы могут быть проблемы по службе из-за «связей с криминальными элементами». Папа его просто послал, но… ты же понимаешь.

Валера кивнул и прошел вглубь квартиры. Полковник Виктор Сергеевич сидел за массивным дубовым столом. Перед ним стояли две рюмки и бутылка хорошего коньяка.

— Проходите, Валерий. Присаживайтесь, — голос полковника был ровным, командирским.

Валера сел напротив. Несколько минут в комнате стояла тишина. Гордеев внимательно изучал Филатова, словно сканировал противника перед боем.

— Я знал Юрия Ростиславовича Холмогорова много лет, — наконец заговорил полковник. — Его сын — шалопай, но парень честный. Белова я тоже знаю, служил под моим началом… талантливый боец. Но сейчас он по ту сторону закона, Валерий. И ты — рядом с ним.

— Виктор Сергеевич, я не буду оправдываться, — спокойно ответил Валера. — Время сейчас такое, что закон не всегда на стороне правды. Мы своих не бросаем. Для меня это главный устав.

Гордеев чуть прищурился, разливая коньяк.

— «Своих не бросаем». Красиво звучит. А Кира теперь — твоя?
Валера посмотрел полковнику прямо в глаза, не отводя взгляда.
— Если она позволит — да. Я за неё жизнь отдам, если потребуется. И мне не важно, кто против нас — бандиты или чиновники вроде Артема.

Полковник хмыкнул и кивнул на рюмку.

— Артем… Гнилой оказался фрукт. Вчера выяснилось, что он не только Кире врал. Он на лапу брал за эти свои визы. В управлении сейчас проверка идет. Так что его угрозы — это лай прижатой к забору собаки. Но грязи он набросать успеет.

Они выпили. Напряжение в комнате начало медленно спадать.

— Ты боксер, — продолжил Гордеев. — Это хорошо. Значит, удар держать умеешь. Кира у меня девочка с характером, вся в мать. Ей не нужен «удобный» муж. Ей нужен тот, кто будет стоять за её спиной, когда она сама решит пойти в атаку.

— Я буду стоять, — твердо сказал Фил.

В этот момент в кабинет заглянула Кира. Она видела, что мужчины говорят серьезно, и не решалась прервать.

— Пап, мам зовет ужинать.

— Идем, дочка, идем, — полковник поднялся, и Валера заметил, как смягчилось его лицо при взгляде на неё. — Валерий, ты не думай, что я тебе благословение на блюдечке вынес. Я буду за тобой присматривать. Если хоть одна слезинка из-за твоих «дел» упадет…

— Я понял, Виктор Сергеевич, — Валера тоже встал. — Спросите с меня по всей строгости.

*

Ужин прошел неожиданно тепло. Кира много шутила, рассказывала про свои тренировки по фехтованию, и Валера впервые за долгое время чувствовал себя не «бойцом Бригады», а просто человеком, у которого есть дом, где его ждут.

Позже, когда они вышли на балкон, Кира прижалась к его плечу.

— О чем вы так долго говорили в кабинете? — спросила она, вдыхая прохладный вечерний воздух.

— О правилах боя, — улыбнулся Валера. — Твой отец — настоящий офицер. Он ценит честность выше чинов.

— Знаешь, Валер… — Кира посмотрела на свои туфли, кончиком шпильки чертя узоры на бетонном полу. — Я ведь только сейчас поняла, как сильно я ошибалась в Артеме. Всё это «правильное будущее» было как картонная декорация. А с тобой… с тобой мне иногда страшно, но я чувствую, что я живу.

Валера осторожно обнял её за талию, стараясь не помять платье. Он не привык к долгим речам, но сейчас слова находились сами.

— Страх — это нормально, Кир. Он помогает не делать ошибок. Главное, что мы теперь по одну сторону баррикад.

— Валера, — она подняла голову, и её глаза блеснули в свете фонарей.

— Пообещай мне одну вещь. Медленно. Не нужно героических рывков. Давай просто… узнавать друг друга. Без спешки.

— Базару нет, — тихо ответил Фил, и на этот раз Кира только улыбнулась в ответ на его любимое словечко. — Куда нам торопиться? Вечность впереди.

Они стояли на балконе, глядя на огни Москвы. Валера знал, что впереди у Белова большие планы, что «Бригада» начинает захватывать рынок и что мирная жизнь — это лишь короткая передышка. Но сейчас, чувствуя тепло руки Киры, он верил, что сможет уберечь это маленькое счастье среди большого шторма.

Однако внизу, у подъезда, на мгновение мелькнули фары темной «Волги» и тут же погасли. Артем не собирался уходить со сцены так просто. Он знал слишком много, и его месть только начиналась.