10 глава
Крыша гаража была плоской, покрытой слоем старого, сырого битума и опавшими листьями. Маргарита выбрала позицию за невысоким парапетом, откуда открывался почти идеальный обзор на целевое здание. Оно стояло через узкую, пустынную улочку – унылое двухэтажное строение из серого кирпича с потускневшими рекламными вывесками. Окна первого этажа были закрыты решётками, на втором – несколько светились тусклым жёлтым светом, вероятно, дежурное освещение.
Она разложила винтовку, установила сошки, присоединила компактный монокуляр к кронштейну на цевье. Действовала медленно, методично, подавляя дрожь в пальцах не силой воли, а чёткостью заученных движений. «Дыхание ровное. Сердце – под контроль. Ты – глаза группы. От тебя зависит, живы они или нет». Голос Амира звучал у неё в голове.
— «Гамма» на позиции. Обзор полный. Никого, — она прошептала в микрофон рации, вжимая кнопку.
— Вас понял. Жди, — коротко ответил Барс.
Наступило время ожидания. Самое тяжёлое. Сознание пыталось метаться: к тёмным окнам здания, к призрачным теням во дворе, к воспоминанию о злобном шёпоте Руслана. Она заставляла себя дышать глубже, считать секунды, сканировать местность по секторам, как учили. Улица была мёртвой. Раннее воскресное утро в спальном районе.
Через десять минут у чёрного хода, у мусорных баков, мелькнула тень. Потом ещё одна. «Альфа» на месте. Она не сообщала. Докладывают только о помехах.
Потом в её наушниках раздался сдавленный звук, похожий на скрип металла – вероятно, взлом замка. И тишина. Длинная, тягучая.
— «Альфа» внутри, — наконец донёсся шёпот Руслана. Звучал он сдавленно, но чётко.
Минуты тянулись, каждая – как час. Маргарита неотрывно смотрела в монокуляр, водя им от окна к окну второго этажа. Внезапно в одном из окон, не в том, что было целью, а соседнем, мелькнул свет фонарика. Быстро, как вспышка.
— Внимание, окно 206, движение, свет, — немедленно выдохнула она в рацию.
В наушниках – резкий вдох, потом тишина. Потом голос Барса, ровный:
— Понял. «Альфа», статус?
— Мимо прошёл, не зашёл, — отозвался Руслан через паузу. В его голосе слышалось напряжение.
Ещё пять минут. Маргарита заметила, как на первом этаже, у главного входа, движется тень за матовым стеклом. Охранник, вероятно, делает обход.
— Главный вход, движение изнутри. Один человек.
— Контроль, — откликнулся Барс.
Потом всё случилось очень быстро.
Из окна 207, цели, внезапно вырвался сноп искр и дым – работа «болгарки» или резака по замку серверной. Звук, даже приглушённый стенами и расстоянием, показался Маргарите оглушительно громким. Свет в соседнем окне 206 зажёгся полностью.
— Тревога! Окно 206, свет включён! В окне 207 – работа инструмента, виден дым! — её голос сорвался на полтона выше.
— «Альфа», ускоряйтесь! У вас внимание! — рявкнул Барс.
И тут из главного входа выскочил мужчина в форменной куртке охраны. Он озирался, потом устремился к углу здания, туда, где был чёрный ход. Он был без оружия в руках, но движение было резким, паническим.
— Охранник! Один! Направляется к чёрному ходу! — крикнула Маргарита.
Решение нужно было принять за доли секунды. Приказ был прикрывать отход. Но отход ещё не начался. Этот человек мог поднять тревогу, мог вступить в перестрелку у самого выхода.
Её палец лег на спусковой крючок. Она поймала бегущую фигуру в прицел. Перекрестье легло на центр масс. Глушитель на стволе гарантировал относительную тишину, но не бесшумность. Один выстрел. Всего один. Чтобы спасти своих.
Она задержала дыхание. Сердце колотилось где-то в горле. В ушах стоял вой собственной крови. «Страх – это информация. Боль – это информация. Унижение – это информация. Ты получила её в избытке. Теперь научись её читать. Не как жертва. Как тактик».
Информация была такой: охранник бежал, но не кричал. Не доставал оружия. Он просто бежал проверить. Он был напуган. У него, возможно, были дети. Он был человеком.
А внизу, в темноте чёрного хода, был Руслан. Который желал ей смерти.
Её палец дрогнул. Но не нажал.
— «Браво»! Перехватите цель у чёрного хода! Без шума! — скомандовала она в рацию, не своём, а голосом, в котором внезапно прозвучала твёрдая, незнакомая ей самой интонация. Интонация приказа.
На другом конце секунду царило потрясённое молчание. Потом голос одного из группы «Браво»:
— Вас понял. Идём.
Она видела, как из тени запасного выхода вынырнули две фигуры и бесшумно, как призраки, накрыли подбегающего охранника, пригнув его к земле, зажимая рот. Тихо. Быстро. Профессионально.
В этот момент из чёрного хода выскочили трое. Руслан с чёрным тугим рюкзаком за спиной и двое других. Они метнулись к заранее оговоренному месту сбора за гаражом.
— «Альфа» на выходе. «Браво», отход по маршруту «Бета». Чисто, — доложила она, отслеживая их бег.
— «Гамма», отходи к точке эвакуации. Молодец, — голос Барса в наушниках звучал… почти с одобрением.
Она отползла от парапета, собрала винтовку. Руки тряслись теперь, уже после, адреналин отступал, оставляя после себя слабость и странную, леденящую пустоту. Она не выстрелила. Она выбрала другой путь. И он сработал.
Добравшись до условленного места – заброшенной теплотрассы в двух кварталах, – она застала там уже почти всю группу. Руслан, сняв балаклаву, тяжело дышал, но его взгляд, когда он увидел её, был не яростным. Он был… оценивающим. Потом он просто кивнул. Один раз. Сухо. Никаких слов. Но в этом кивке было больше, чем во всех его прошлых угрозах. Это было признание её решения. Пусть и неохотное.
Барс, проверяя содержимое рюкзака, поднял на неё взгляд.
— Чистая работа. Наблюдение – отлично. Решение по охраннику – не по уставу, но… эффективно. Быстро соображаешь.
Он не сказал «молодец» снова. Но и не отругал. Группа «Браво» привела связанного и кляпнутого охранника – его позже отпустят в глухом месте, обездвиженного на несколько часов.
Они ждали «ГАЗель». Маргарита прислонилась к холодной бетонной стене коллектора. Внутри не было эйфории. Было глубокое, всепоглощающее утомление и осознание простого факта: она это сделала. Не как жертва. Не как ученица. Как часть механизма. Механизма, который только что совершил первое, настоящее преступление. И в этом новом, чудовищном статусе было странное, безрадостное спокойствие. Она перешла черту. И не оглянулась.
***
Обратная дорога в потрёпанном микроавтобусе прошла в гробовой тишине, нарушаемой только рокотом двигателя и храпом кого-то из задних рядов. Адреналин сменился глухой, костной усталостью. Маргарита, прижавшись лбом к холодному стеклу, наблюдала, как серый рассвет сменяется таким же серым днём. Глаза слипались, и в какой-то момент её вырубило – короткий, тяжёлый, беспробудный сон, лишённый сновидений.
Её разбудил рывок, когда «ГАЗель» остановилась у ворот базы. Всё было как в тумане. Они выгрузились, потягиваясь, снимая разгрузку. Барс коротко кивнул в сторону столовой:
— Завтрак. Потом отдых. В 14:00 – у Амира на разборе.
В столовой атмосфера была уже иной. Незнакомые прежде лица из группы теперь смотрели на неё без прежней отстранённости. Один из парней из «Браво», коренастый, по кличке «Кит», жестом указал на свободное место за их столом:
— Садись, «Гамма». Отметишься.
Это было не приглашение, а констатация. Она была своей. В той мере, в какой здесь вообще могли быть свои. Маргарита молча села. Руслан, стоявший в очереди с подносом, увидел это. Его лицо исказила гримаса. Он резко развернулся и, не взяв еды, вышел из столовой, хлопнув дверью так, что задрожали стёкла. За его спиной несколько человек переглянулись, но ничего не сказали.
В 14:00 все участники вылазки собрались в строгом кабинете Амира. Отчёт был сухим, деловым. Барс докладывал. Упоминал и её действия: «Наблюдение на высоте. Приняла нестандартное, но верное решение по нейтрализации внешней угрозы, что позволило избежать шума и сохранить фактор скрытности». Амир слушал, не перебивая, его лицо было непроницаемым. На Руслана он не смотрел вовсе.
В конце, когда все встали, Амир остановил её взглядом.
— Маргарита. Зайди ко мне в шесть. Без формы.
Кивок головы был едва заметен. Приказ был понятен. Остальные, бросая на неё быстрые взгляды, вышли. Руслан прошёл мимо, намеренно задев её плечом.
Взрыв произошёл через полчаса, в полумраке коридора возле её комнаты. Руслан поджидал её, явно кипя.
— Довольна, сука? — он преградил ей дорогу. — На разборе полакали? Наша новая звёздочка? Решение приняла, блядь, нестандартное! Да тебе просто пизда задрожала на спуске, вот ты и выдумала эту хуйню!
— Отстань, Руслан, — устало сказала она, пытаясь обойти. Усталость и нервное напряжение после задания делали её резкой.
— Отстань? Меня? — он повысил голос. — Я из-за тебя, дряни, чуть не сел! Из-за твоих глаз, которые нихуя не увидели вовремя! А теперь ты тут королева! Настоящая ищейка Амира!
— Лучше ищейка, чем тупое быдло, которое только оры может и в душе на девочек набрасываться! — выпалила она, и слова, отравленные месяцами унижений, вырвались сами. Она сама испугалась их резкости, но остановиться уже не могла.
— Что?! — он взревел, и его лицо стало багровым. — Ты, шмара, мне это говоришь? Я тебя, стерву…
— Да что ты сделаешь? Опять наябедничаешь Амиру? Или своих семерых позовёшь, чтобы одну девчонку изнасиловали? Мужик, блядь, нашёлся! — её голос тоже сорвался на крик. В соседних дверях появились лица, но никто не вмешивался. Эта ссора назревала слишком долго.
— Я тебя сейчас своими руками!..
— Попробуй, тварь! Только попробуй! — она уже не контролировала себя. Вся накопленная боль, злоба и отчаяние выплеснулись наружу. — Ты думаешь, я тебя боюсь? После всего? Ты – никто! Гнида! Которая только потому и важна здесь, что лижет сапоги тому, кто сильнее!
Он не выдержал. С диким рёвом он схватил её за куртку, отшвырнул в сторону своей открытой двери и втолкнул внутрь, захлопнув её за собой. В комнате пахло затхлостью и его бешеной злобой.
— Я тебе сейчас язык вырву, падла! — он орал, тряся её. — Я тебе покажу, кто тут гнида! Ты думаешь, Амир тебя спасёт? Он тебя, дуру, выбросит, как отработанную патронную гильзу!
Она вырывалась, её собственный крик сливался с его:
— Пусти! Урод! Конченный! Ты сам никто! Никто!
В пике ярости, когда его слюна брызгала ей в лицо, а его пальцы впивались ей в плечи до боли, она, не помня себя, резко дёрнула головой и плюнула. Прямо ему в лицо. Тёплая, мокрая капля попала ему на щёку, рядом с глазом.
Всё замерло.
Её собственная ярость разбилась о ледяной ужас. Что я наделала? Плевок в лицо – в их мире, в мире звериных иерархий, это было хуже, чем удар. Это был смертельный вызов, непрощаемое оскорбление.
Руслан замолчал. Он медленно, очень медленно провёл тыльной стороной ладони по щеке. Его глаза потемнели. В них не было уже крика. Была тихая, смертоносная решимость.
— Извини… Руслан, я… — она начала, отступая к двери, голос дрожал.
— Молчи, — прошипел он. Его взгляд упал на старый армейский ремень, валявшийся на табуретке. Он потянулся к нему.
Это движение вытолкнуло её из ступора. Инстинкт самосохранения, отточенный Амиром, сработал быстрее мысли. Она рванулась к двери, дёрнула ручку – слава Богу, он её не запер. Выскочила в коридор и побежала, не оглядываясь, на полной скорости, сердце колотилось так, что казалось, вырвется из груди. За спиной она услышала его яростный, заглушённый рёв и звук удара ремнём о дверной косяк.
Она влетела в свою комнату, захлопнула дверь и прислонилась к ней, вся дрожа. Осознание содеянного накрыло волной тошноты. Она только что плюнула в лицо одному из самых опасных и злопамятных людей здесь. И не где-нибудь, а на глазах у всех. Теперь его месть будет не словесной. Она будет кровавой. И Амир, вызвавший её в шесть, вряд ли станет защищать её от последствий такого оскорбления. Он мог бы понять, если бы она дала сдачи в драке. Но плевок… это был вызов не только Руслану, но и всему грубому, животному кодексу этого места. И за него придётся отвечать самой.