2 глава
Она стояла, опираясь о холодный кирпич, давясь горькой желчью и трясясь мелкой дрожью, когда шаги приблизились по гравийной дорожке.
— Плохо с дороги? — голос был нейтральным, без сочувствия. Это был тот же бородатый мужчина, что привел ее сюда, представившийся Русланом. Он стоял в двух шагах, наблюдая.
Маргарита сглотнула, вытерла губы тыльной стороной ладони и кивнула, не в силах вымолвить слова.
— Пойдем, покажу, где спать будешь. Акклиматизируйся.
Она покорно поплелась за ним, чувствуя себя не солдатом мщения, а потерянным, испуганным ребенком. Руслан провел ее через задний двор базы — унылый комплекс низких бетонных званий, обнесенный колючкой, — и толкнул дверь в одно из них.
Общежитие встретило ее запахом пота, табака и металла. Длинный коридор с дверями по обе стороны. Из-за одной доносился храп, из-за другой — приглушенные голоса и смех. Все мужские. Руслан прошел до конца коридора и открыл последнюю дверь.
Комнатка была крошечной, как камера. Голая железная койка с тонким матрасом, тумбочка, вешалка в углу. Без окна. Единственный источник света — тусклая лампочка под потолком.
— Туалет и душ в конце коридора, общие, — равнодушно бросил Руслан. — Правила простые: не лезь к другим со своими проблемами, делай, что говорят. Ужин в столовой до девяти.
Он вышел, закрыв дверь. Щелчок замка прозвучал как заключительный аккорд. Маргарита медленно опустилась на койку. Пружины жалобно заскрипели. Общий туалет. Мысль ударила, как ток. Узкое пространство, мужчины… Ее горло снова сжалось. Она не пошла ужинать. Не посмела выйти из комнаты. Сидела в темноте, прислушиваясь к звукам базы: хлопанью дверей, грубому смеху, шагам в коридоре. Каждый звук заставлял ее вздрагивать.
Утром в дверь постучали ровно в пять тридцать.
— Подъем. Наставник ждет.
Ее провели тем же путем, что и вчера, но теперь при свете дня все казалось еще более убогим и безрадостным. Амир ждал ее не в кабинете, а на краю заброшенного асфальтированного пятачка, служившего полигоном. Он был одет в камуфляж, изучал планшет. Увидев ее, отложил его в сторону.
— Выглядишь бледно, — констатировал он без предисловий. — Не поужинала? Нервы? Здесь нервы нужно оставить. Они тебя съедят.
Он подошел так близко, что она снова почувствовала тот же запах — кофе, ментол, и теперь еще тонкая нота оружейной смазки.
— Первое правило, — его голос упал до почти интимного шепота, предназначенного только для нее. — Ты больше не жертва. Жертв здесь бьют первыми. Ты — инструмент. А хороший инструмент не боится. Он ждет своего часа.
Он взял ее за подбородок, заставив поднять голову. Его пальцы были холодными и твердыми. Она застыла, не в силах пошевелиться, глядя в его глаза. В них не было ни злобы, ни страсти. Было лишь холодное, всевидящее любопытство, как у ученого, наблюдающего за интересным, но беспомощным образцом.
— Я сделаю из тебя оружие, Маргарита, — произнес он, и его губы растянулись в едва уловимую гримасу, которую нельзя было назвать улыбкой. — Ты хотела силы? Она начинается здесь. С умения подавить в себе все лишнее. Начнем с простого. Пробежка. Десять кругов по периметру. Если остановишься или упадешь — будет двадцать.
Он отпустил ее и шагнул назад, указывая рукой на пыльную дорожку вдоль забора.
— Беги.
И она побежала. Не от желания доказать что-то, а от животного желания вырваться из-под этого пронизывающего взгляда, от этого прикосновения, которое оставило на ее кжде незримый, жгучий след. Каждый ее шаг, каждый прерывистый вздох чувствовался им на расстоянии. Она это знала. Он наблюдал. И в его наблюдении была та же собственническая уверенность, что и два года назад в темноте школьного туалета. Он снова взял контроль. И на этот раз — добровольно, с ее молчаливого согласия.
Она бежала. Пыль вздымалась из-под кроссовок, въедаясь в горло. Десять кругов. Сначала ноги слушались, затем стали тяжелыми, как свинец. В ушах стучало её собственное сердце, но сквозь этот шум она улавливала его взгляд. Он не следил за каждым её шагом. Он стоял, прислонившись к стене ангара, и просто смотрел. Спокойно. Как хозяин.
На седьмом круге в глазах поплыло. Она споткнулась о камень, едва удержав равновесие. Из ангара донёсся чей-то грубый смех. Руслан и ещё двое наблюдали за её мучениями, перебрасываясь репликами.
— Держись, новенькая! Амир не любит, когда его игрушки ломаются слишком быстро! — крикнул один из них.
Слово «игрушка» ударило, как пощёчина. Но она сжала зубы и побежала дальше. Не для них. Не для Амира. Для себя. Чтобы стать сильнее. Чтобы выжить.
Последний круг она прошла шагом, почти падая. Подошла к Амиру, задыхаясь, опираясь на колени. Пот катился градом.
Он молча оценил её с ног до головы, потом кивнул в сторону бочки с водой.
— Пей. Медленно.
Она зачерпнула жестяной кружкой. Вода была тёплой, с привкусом ржавчины, но казалась нектаром.
— Страх — это кислота, — заговорил он, не повышая голоса. — Она разъедает разум. Ты боишься сейчас? Боишься этих мужчин? Боишься меня?
Маргарита выпрямилась, стараясь скрыть дрожь в ногах.
— Нет, — выдохнула она.
Он усмехнулся. Тихий, неприятный звук.
— Врёшь. И это плохо. Ложь себе опаснее всего. Ты боишься. И это нормально. Но твой страх должен стать твоим горючим. Не параличом, а холодным расчётом. Поняла?
Она кивнула, не в силах спорить.
— Хорошо. Теперь оружие.
Он провёл её в низкий ангар, где пахло маслом и металлом. На столах лежали разобранные автоматы, пистолеты. Он взял с полки «Макаров», ловко вщелкнул магазин и протянул ей.
— Вес, баланс, механика. С этого начинается знакомство. Разбери и собери. Без права на ошибку. Пока не отточишь движение до автоматизма, ни о какой стрельбе речи не идёт.
Она взяла холодную сталь. Руки всё ещё дрожали. Она попыталась скопировать его движения, но пальцы не слушались. Детали выскальзывали, пружинка улетела под стол.
Амир не ругал. Он просто наблюдал. Его молчание было хуше любой ругани.
— Слабость — это не про пальцы. Это про голову. Соберись.
Маргарита закрыла глаза на секунду. Вдох-выдох. Не жертва. Инструмент. Она представила, что это не оружие, а пазл. Заветный ключ от двери, за которой спрятана её сила. Медленно, тщательно она начала собирать пистолет. На этот раз всё получалось.
Щелчок последней детали прозвучал громко в тишине ангара.
Амир взял у неё собранный «Макаров», проверил затвор и снова разобрал его одним ловким движением.
— Медленно. Но без ошибок. Повтори. Ещё десять раз.
Она работала молча, под его неотрывным взглядом. С каждым разом движения становились увереннее, быстрее. Физическая усталость отступала, сменяясь странной, почти медитативной сосредоточенностью. Здесь, среди металла и масла, под его гипнотизирующим контролем, было проще. Не нужно было думать о прошлом. Только о действии.
Когда она закончила десятый раз, он наконец произнёс:
— Достаточно. Сегодня ты познакомилась со страхом и с оружием. Завтра начнёшь учиться их соединять.
Он повернулся к выходу, но на пороге обернулся.
— И, Маргарита… Ты справилась. Для первого дня.
Это не было похвалой. Это была констатация факта. Но в его глазах, когда он это говорил, мелькнула искра чего-то… удовлетворения? Как будто гончар увидел, что глина наконец-то начала поддаваться.
Он ушёл, оставив её одну в полумраке ангара. Она стояла, глядя на свои руки, уже не дрожавшие. На них был тонкий слой металлической пыли и смазки. Запах оружия смешался с запахом её пота, перебив на мгновение тот самый, кошмарный аромат кофе и ментола.
В столовую она опять не пошла. Принесла с собой краюху хлеба и воду в комнату. Сидя на койке в темноте, она снова и снова мысленно собирала и разбирала пистолет. Это был её якорь. Единственное, что она могла контролировать в этом кошмаре.
А в кабинете Амир, глядя на записи с камеры в ангаре, откинулся на спинку кресла. На экране была застывшая Маргарита с пистолетом в руках, лицо сосредоточенное, почти отрешенное.
«Быстро учится, — подумал он. — Выносливая. И ненависть… да, ненависть в ней настоящая. Глубокая».
Он улыбнулся в темноте. Проект начинал обретать форму. Он сломал её однажды, чтобы стереть личность. Теперь он собирал осколки заново, чтобы склеить их по-своему. В идеальное, послушное орудие. И самое ироничное, самое сладостное было то, что она сама принесла себя ему в руки, жаждая мести миру, не понимая, что её месть уже давно имеет его лицо и его имя.
Завтра он начнет учить её стрелять. А послезавтра… послезавтра начнется настоящее обучение. Тому, как гасить в себе последние проблески той, старой Маргариты.