Глава первая: Стратегия Сердца
Хоукинс больше не пахнул свежескошенной травой и пыльными дорогами. Теперь он пах озоном, гнилью и чем-то металлическим. Уилл коснулся затылка — кожа горела, предвещая бурю, которую чувствовал только он. В нескольких шагах от него Майк разглядывал карту, его плечи были напряжены так сильно, что казались каменными. Майк всегда пытался быть лидером, быть их щитом, но Уилл видел, как дрожат его пальцы, сжимающие маркер. Векна не просто ждал их где-то там, в красном мареве. Он уже был здесь, в их мыслях, выискивая самую слабую ниточку, за которую можно дёрнуть. И Уилл с ужасом понимал: эта ниточка тянется прямо к сердцу их группы.
***
На карте Хоукинса, расстеленной на старом столе, живого места не осталось от пометок. Майк смотрел на красные линии, и они казались ему венами, по которым течёт яд. Он чувствовал, как внутри него всё сжимается — это было то самое «лидерское» напряжение, которое он заставлял себя носить как броню.
— Слушайте все, — мой голос прозвучал суше, чем я ожидал. Я обвёл взглядом комнату. — Векна не ждёт нас. Он упивается малой победой, и это наш единственный шанс. Мы разделимся на четыре фаланги. Если хоть одна провалится.. Хоукинс станет братской могилой.
Я взял чёрный маркер и обвёл первую точку — психиатрическую лечебницу Пеннхерст, которая теперь стала эпицентром одного из разломов.
Группа «Танки». Отвлечение.
— Стив, Нэнси, Робин и Джонатан. Вы идёте в самую гущу Изнанки через портал в лесу. Ваша задача — создать максимум шума. Горланьте, взрывайте коктейли Молотова, палите из всего, что стреляет. Демолетучие мыши должны быть заняты вами, а не нами. Нэнси, ты за старшую. Если станет слишком жарко — уходите, не геройствуйте.
Я увидел, как Нэнси кивнула, проверяя затвор своего обреза. Стив коротко взглянул на меня, его лицо было непривычно серьёзным.
— Хоппер, ты и Джойс идёте с группой Нэнси, — я посмотрел на Джима. Он выглядел уставшим, но в руках уверенно сжимал автомат. — Нам нужна ваша огневая мощь и опыт. Если Изнанка начнёт выплёскиваться в лес, вы наша первая и единственная линия обороны.
Группа «Навигация». Связь и поддержка.
Я перевёл взгляд на Дастина и Эрику.
— Вы наш мозг. Дастин, ты устанавливаешь радиовышку на холме Уэзертоп. Если Векна начнёт менять реальность, вы должны предупредить нас по рации за секунду до того, как это случится. Без вашей координации мы просто ослепнем. Ещё тебе в помощь Мюррей и мистер Кларк.
Мюррей недовольно фыркнул, настраивая частоты на своём приёмнике, а мистер Кларк выглядел одновременно напуганным и завороженным.
— Мюррей, ты отвечаешь за перехват сигналов военных, чтобы они не накрыли нас раньше времени. Мистер Кларк... — я запнулся, глядя на нашего учителя физики. — Нам нужно понимать природу разломов в реальном времени. Ваши знания о пространстве-времени — это то, что поможет Дастину не совершить ошибку в расчётах.
Группа «Часовые». Подвал.
— Лукас, ты остаёшься с Макс. Она наш ранний радар. Макс, — я посмотрел на неё, сидящую в кресле, — я знаю, через что ты прошла, но ты единственная, кто чувствует его присутствие почти так же остро, как Уилл. Если начнёт мигать свет или ты услышишь этот чёртов звук часов... немедленно передавай через Лукаса Дастину на Уэзертоп. Ты на прямой линии огня, но ты и наши глаза.
Макс мысленно крепко сжала подлокотники коляски и коротко кивнула. В её глазах, несмотря на всё пережитое, горел тот самый упрямый огонь.
Группа «Удар». Центральная миссия.
Здесь мой голос едва заметно дрогнул, но я тут же взял себя в руки.
— Я, Оди и Уилл. Мы идём напрямую к чертогам разума. Оди должна войти в транс и найти Векну в его «пустоте». Я буду рядом, чтобы... — я запнулся, ища слово, — чтобы удерживать её здесь. Чтобы она не потерялась.
В углу комнаты, в тени, стояла Кали. Её присутствие заставляло меня нервничать, но я знал: без неё мы не дойдём до Векны.
— Кали, твоя задача иллюзии. Ты должна накрыть нас «плащом». Векна не должен видеть нас в Изнанке, пока Оди не будет готова к удару. Ты создашь морок, чтобы его демолетучие мыши пролетали мимо, даже не замечая нас.
Я не сказал, зачем нам Уилл. Я просто знал, что без него мы не пройдём. Его связь с Иерархом, это чёртово жжение в затылке — это наш радар. Уилл стоял чуть в стороне, бледный, сжав руки в замки. Я чувствовал его взгляд, но не смотрел в ответ. Сейчас не время для разговоров по душам. Особенно после его признания.
— Уилл будет нашим проводником, — добавил я, глядя в карту. — Он чувствует каждый его вдох. Если Векна заметит Оди раньше времени, Уилл даст нам сигнал уходить.
— А если он закроет проход? — спросил Лукас, сжимая рацию.
Я поднял глаза.
— Тогда мы останемся там и закончим дело. Другого пути нет. Оди?
Она молча кивнула. Её лицо было бледным, но решительным. Я видел, как она сжимает кулаки. Ей не терпится покончить с этим ужасом.
— Мы выступаем на рассвете, — отрезал я, закрывая маркер. — Проверьте снаряжение. И... постарайтесь поспать.
Я отвернулся к окну, чувствуя, как внутри всё вибрирует от страха. Я расставил всех по местам, как в партии D&D, но в этот раз кубики за нас никто не бросит. Мы сами были этими кубиками. И я чертовски боялся, что на моём выпадет единица.
***
Когда последняя пометка была поставлена, комната начала пустеть. Скрип половиц старой радиостанции, тяжёлые шаги Хоппера по дощатому полу, приглушенный шёпот Нэнси и Стива у выхода — все эти звуки медленно отдалялись, пока я не остался один в окружении гудящей аппаратуры и холодного воздуха, просачивающегося сквозь щели.
Я сжал пальцами переносицу. В голове, словно заезженная пластинка, прокручивались лица тех, кого я не мог защитить прямо сейчас.
Холли. Моя маленькая сестра. Она была там, где-то в плену, в этом кошмарном зазеркалье, в которое превратился наш город. Я закрывал глаза и видел её испуганное лицо, слышал её плач, который заглушал треск Изнанки. Она была всего лишь ребёнком, который должен был играть с куклами, а не становиться заложником монстра. Страх за неё был острее любого ножа. А за ней — десятки других детей, чьи жизни теперь висели на кончике моего чёрного маркера. Я посмотрел на свои руки. Они всё еще мелко дрожали.
Одинадцать. Моя Оди. Я любил её так сильно, что это чувство порой казалось болезнью. Я смотрел на неё сегодня и видел не супергероя, а хрупкую девушку, на которую я только что возложил непосильную ношу. Я обещал беречь её, но вместо этого сам толкаю её в пасть к Векне. Что, если её сил не хватит? Что, если я не смогу удержать её, когда она шагнёт в эту бездонную пустоту?
А Уилл? Каждое воспоминание о его признании, о том взгляде в фургоне, жгло меня изнутри. Я чувствовал себя предателем, потому что не мог дать ему тех ответов, которые ему были нужны сейчас, когда мир вокруг нас рушился. Я поставил его в авангард, сделал его мишенью, потому что только он мог нас провести.
Казалось, тишина радиостанции должна была принести покой, но она только усиливала мой внутренний крик. «Ты ошибёшься, Майк. Ты отправишь их на смерть. Ты просто мальчишка, играющий в рыцаря», — шептал голос в моей голове. Я чувствовал себя той самой «единицей», застывшей на грани падения с игрового стола.
Внезапно сверху, с чердачного яруса, куда вела узкая лестница, донёсся звук.
Сначала это был короткий вскрик, а затем раскатистый, звонкий хохот Робин. Он был таким неуместным в этом мёртвом мире, таким живым, что я невольно вскинул голову. К нему присоединился басовитый смешок Лукаса и высокий, захлёбывающийся смех Дастина. Я слышал, как что-то с грохотом упало — наверное, Стив снова во что-то врезался в тесноте, и сквозь общий шум прорвался сухой, язвительный смешок Макс. Даже Уилл что-то ответил им, и его голос больше не дрожал.
Они вышли туда, наверх, под самую крышу, поближе к антеннам и звёздам, скрытым пеплом. Они сидели там в паре метров надо мной и они смеялись. Они держались вместе, сцепившись в один неразрывный кулак, несмотря на всё, что ждало нас на рассвете. Они верили мне. Или, по крайней мере, они верили друг в друга настолько, что даже смерть не казалась им сейчас важнее этой дурацкой шутки.
Этот смех ударил меня под дых сильнее, чем любой страх. Вибрация в груди начала затихать.
Я не был «единицей». Я не был один. Мы все были частью одного броска, и пока они там, наверху, находят в себе силы смеяться в лицо апокалипсису, мой щит не имеет права треснуть.
Я ещё раз взглянул на карту. Красные линии больше не казались ядом. Это были дороги, по которым мы пойдём вместе. До самого конца.