мороз
Пиздец подкрался незаметно, и имя ему - Адовый Минус.
Небо над «Цитаделью» затянуло свинцовыми тучами, из которых посыпалась колючая ледяная крошка. Температура рухнула так резко, что солярка в баках превратилась в кисель, а металл на вышках стал лопаться с грохотом пистолетного выстрела. Для живых это был просто херовый расклад, но для Даши и ее «сородичей» начался настоящий филиал морга под открытым небом.
Нил сидел в их каморке, кутаясь в три куртки и матерясь сквозь зубы. Пар из рта валил как из паровоза. Он перевел взгляд в угол. Даша не двигалась уже три часа. Она была похожа на хрустальную статуэтку, которую забыли в морозилке. Ее кожа, и так бледная, стала почти прозрачной, с легким синеватым отливом, а суставы при малейшем движении издавали такой жуткий хруст, что Нилу казалось - она сейчас рассыплется на сувениры.
- Слышь, снежинка, - Нил подошел и легонько тронул её за плечо. Пальцы обожгло холодом. - Ты там жива вообще? Ну, в смысле... ты там еще с нами?
Даша медленно, с трудом повернула голову. Ее веки двигались рывками, как у заржавевшего робота.
- Нил... - ее голос был похож на шелест битого льда. - Я... не чувствую... ничего. Тело... оно как чужое.
- Да потому что ты замерзла к чертям собачьим! - Нил вскочил и начал лихорадочно рыться в ящиках. - У зомбаков же кровообращения ни хера нет, насос не качает, тепло не разносит. Вы сейчас все по городу стоите как памятники тупости. Один щелбан - и голова вдребезги.
Он вытащил старый походный примус и остатки сухого спирта. Развел огонь прямо на полу, рискуя спалить этот ебаный сарай к чертям.
- Иди сюда. Быстро. Будем тебя отогревать, пока ты в ледяную скульптуру не превратилась.
Он буквально перетащил ее к огню. Даша была тяжелой и неподатливой. Нил начал растирать ее руки своими грубыми, мозолистыми ладонями.
- Сука, ну и холодная ты... Даже для трупа это перебор.
- Нил... в городе... они все... - Даша кивнула в сторону окна. - Я чувствую... тишину. Они просто... ломаются.
- Да и хуй с ними! - огрызнулся Нил. - Пусть хоть в пыль рассыплются, мне плевать на них. Мне нужно, чтобы ТЫ не развалилась. Ты мой единственный работающий девайс в этом мире, поняла?
Он достал из заначки бутылку со спиртом и начал втирать его ей в предплечья. Харизма Нила сейчас была смешана с какой-то бешеной, злой заботой. Он не привык кого-то спасать, но мысль о том, что Даша может просто «треснуть» от мороза, бесила его до пены у рта.
- Слушай меня сюда, - он заглянул ей в глаза. - Я сейчас пойду к коменданту. Выбью из этого старого хрыча обогреватель или хотя бы лишнюю канистру бензина. А ты сиди тут и не смей засыпать. Если я вернусь и увижу, что ты превратилась в ледышку - я тебя самолично в печке сожгу, поняла?
Даша слабо улыбнулась. Ее губа треснула, и из нее показалась густая, замерзающая темная капля.
- Ты... добрый, Нил.
- Я злой как собака, - буркнул он, натягивая капюшон. - Просто я не люблю, когда мои вещи портятся.
На улице был настоящий пиздец. Люди кутались во всё, что нашли, но даже это не спасало. Возле ворот Нил увидел группу охранников, которые забавлялись тем, что кидали камни в зомби, замерзших прямо у забора. Один меткий бросок - и у «пустого» отвалилась рука, звякнув о мерзлую землю как кусок чугуна.
- Весело вам, уебки? - прорычал Нил, проходя мимо.
- А че, Нил? Смотри, они теперь как кегли! - заржал один из охранников. - Твоя подружка еще не рассыпалась? Может, одолжишь ее для тира?
Нил не глядя прописал ему в челюсть. Удар был тяжелым, костяшки заныли.
- Еще раз вякнешь про нее - и я тебя самого за забор голым выставлю. Проверим, через сколько минут у тебя яйца отвалятся.
Он ворвался к коменданту. Тот сидел в шубе над жаровней.
- Нил, какого хера? Двери закрывай, тепло уходит!
- Мне нужен газ. Много газа. И электрогрелки, - Нил ударил кулаком по столу. - Моя девка замерзает. А она - единственный шанс выйти за припасами, когда этот ебаный мороз спадет. Если она сдохнет - мы все тут передохнем от голода в своих теплых конурах.
- Нил, ты че, сдурел? - Комендант прищурился. - Газ на вес золота. Люди мерзнут, дети...
- Мне поебать на детей! - заорал Нил. - Дети не проведут нас мимо толпы мертвяков. Дети не притащат патроны. Либо ты даешь мне гребаный газ, либо я сейчас иду в твою кладовую и беру его сам, попутно ломая челюсти твоим шестеркам. Выбирай, старик.
Комендант посмотрел в бешеные глаза Нила и понял - этот не шутит.
- Ладно... Бери две канистры. Но это в счет твоих будущих вылазок.
Нил вернулся в блок, обвешанный канистрами как рождественская елка. В комнате было уже совсем холодно - примус догорел. Даша сидела в той же позе, ее глаза были закрыты.
- Эй! - Нил бросился к ней. - Не смей, сука! Открывай глаза!
Он быстро настроил газовую горелку, направив тепло прямо на нее. Потом достал из рюкзака одеяло с подогревом, которое он когда-то спиздил в медблоке, и подключил его к аккумулятору. Обернул Дашу, прижал ее к себе, пытаясь отдать свое человеческое тепло.
- Давай, малая... дыши... или че ты там делаешь... не смей ломаться.
Даша понемногу начала оттаивать. Края ее кожи порозовели - не от жизни, а от тепла. Она прижалась к его груди, и Нил почувствовал, как ее суставы понемногу становятся мягче.
- Ты пришел... - прошептала она.
- Куда я денусь, - Нил выдохнул, чувствуя, как его самого начинает трясти от отката адреналина. - Мы еще не всё оружие в этом городе собрали. И не всех ублюдков наказали. Так что грейся, «ледышка». Пока этот мороз не кончится - я от тебя ни на шаг не отойду. Буду греть тебя, даже если мне придется сжечь всю эту сраную базу.
Даша закрыла глаза, и впервые за долгое время на ее лице было что-то похожее на покой. Она знала: пока Нил рядом, даже аномальный мороз - это просто погода.