ошибка выжившего
Дождь в этом секторе был похож на разбавленную мочу — желтоватый, липкий и чертовски холодный. Нил сплюнул под ноги, вжимаясь в кирпичный проем заброшенного склада. Внутри кто-то визжал. Не по-человечески, а так, будто свинью медленно пускают на фарш.
— Сучьи потроха... — прорычал Нил, перехватывая монтировку. Патроны он берег для тех, кто умеет стрелять в ответ.
Он ворвался внутрь. Картина маслом: двое «пустых» — облезлых, полусгнивших тварей — прижали к углу девчонку. Она забилась под старый верстак, закрыв голову руками. На ней была огромная куртка с капюшоном, натянутым по самые брови.
Нил не стал рассусоливать. Первый замах — череп зомби лопнул, как переспелая дыня, обдав стену серой жижей. Второй ублюдок попытался вцепиться Нилу в предплечье, но получил стальной штырь под челюсть. Короткий хруст, и туша осела.
Нил тяжело дышал, вытирая капли чужой крови с лица. Он подошел к верстаку и пнул его носком ботинка.
— Эй, малая. Живая? Выползай, шведский стол закрыт.
Девчонка зашевелилась. Она вылезла медленно, неуклюже, не поднимая головы. Даше было четырнадцать, но в этом мешковатом тряпье она казалась совсем крошечной.
— Эй, я с кем разговариваю? — Нил грубо схватил её за плечо и дернул на свет. — Ранена? Кусали? Если да — говори сразу, я избавлю тебя от мучений быстро. Без обид, чисто бизнес.
Даша наконец подняла голову. В полумраке склада её лицо казалось просто бледным, а глаза — огромными и застывшими. Она судорожно сглотнула и замотала годовой. На шее у неё был плотно намотан грязный шарф, скрывающий всё до самого подбородка.
— Н-нет... — прохрипела она. Голос был тихим, надтреснутым. — Не кусали. Спряталась.
Нил прищурился. Из-под капюшона на него смотрела пара серых глаз. Он не заметил, что они не моргают. Не заметил, что её кожа на ощупь холодная, как лед в морге — он сам продрог до костей под этим ебаным дождем.
— Сирота, значит? — Нил оглядел её. — Где твои? Группа, родители, хоть кто-то из этой биомассы?
— Все... там, — она неопределенно махнула рукой в сторону горящего горизонта. — Я одна. Долго.
Нил выругался про себя. Тащить с собой подростка — это как добровольно привязать к ноге пудовую гирю. Но оставлять её здесь, в этом склепе, значило просто подождать, пока её сожрут через час.
— Слушай сюда, Даша. Меня зовут Нил. Я иду к северным блокпостам. Это долго, это больно и там постоянно пытаются кого-то убить. Будешь ныть — оставлю в первой же канаве. Будешь мешаться — пристрелю. Ясно?
Даша кивнула, вцепившись пальцами в края своей куртки. Нил не увидел, что её ногти подозрительно потемнели, а на рукаве расплывается пятно той самой черной, тягучей жижи, которая у живых людей кровью не называется.
— Вот и славно, — Нил подобрал свой рюкзак. — Жрать хочешь? У меня есть банка тушенки, срок годности которой истек еще до твоего рождения.
Даша странно дернулась, когда он упомянул мясо. Её челюсть непроизвольно клацнула, но она быстро прикрыла рот ладонью.
— Нет. Не хочу. Тошнит.
— Ну и хер с тобой, мне больше достанется, — Нил ухмыльнулся, демонстрируя идеальную харизму наглого подонка. — Пошли, недоросль. Пока нас тут не заперли вместе с этими «диско-танцорами».
Они вышли под дождь. Нил шел впереди, уверенно сжимая винтовку, а за его спиной, чуть прихрамывая, следовала мертвая девочка, которая изо всех сил старалась дышать — просто чтобы он не услышал тишину в её груди.