Галактическая Оборона: Песнь Угасающей Стали.

Тишина сменилась грохотом, от которого содрогнулись самые основания крепости. Гул был не физическим - он рвал душу, впиваясь в самое нутро, в те остатки животного, что еще теплились в сросшемся с машиной существе. Это был рев самой пустоты, звук рвущейся материи, скрежет умирающих законов физики.

Арк-Сенешаль не слышал его ушами. Он чувствовал кожей, что давно уже стала частью титановой обшивки командного кресла. Чувствовал костями, что срослись с арматурой палуб. Чувствовал извилинами мозга, опутанными нейронитями крепости.

Его сознание, суженное до точки яростной целеустремленности, метнулось между двумя сигналами. Первый - кровавая, пульсирующая язва Небытия на тактическом экране, пожирающая сектор за сектором с неумолимой, беззвучной скоростью. Второй - слабый, прерывистый писк. Маяк. Искра.

- Идентифицировать! - его голос прозвучал как скрип ржавых ворот, открывающих склеп. Он не использовал его для коммуникации веками. Только для отдачи приказов самому себе, чтобы не сойти с ума окончательно.

Нейросеть крепости, верный пес, отозвалась мгновенно. Данные посыпались на вспомогательные экраны, отбрасывая синие блики на его изможденное, покрытое морщинами-шрамами лицо.
ТИП: Спасательная капсула «Зодиак-7». РЕГИСТР: Флот Единения. ИДЕНТ: Корабль-носитель «Ковчег Надежды»... УНИЧТОЖЕН.
Дата последней записи в журнале заставила его древнее сердце сжаться в ледяной ком. Корабль, чей маяк он сейчас слышал, погиб за десятилетия до того, как умолкли последние голоса в эфире. Он дрейфовал все это время. Замерзший гроб, выбросивший свой груз в вечность.

- Биосигнатура? - просипел он, уже чувствуя ответ в потоках данных, но отчаянно желая услышать его вслух.

СКАНИРОВАНИЕ... ОБНАРУЖЕНО. ОДНА БИОФОРМА. КРИТИЧЕСКОЕ СОСТОЯНИЕ. ЖИЗНЕПОДДЕРЖАНИЕ НА ИСХОДЕ.

Живой. Там был живой человек. Последний. Возможно, во всей известной ему вселенной.

И на него надвигалась стена полного уничтожения.

Расчеты, холодные и безжалостные, пронеслись по его сознанию. Траектория сближения. Скорость аномалии. Время, необходимое для активации и разгона гравитационных захватов «Щита». Шансы были ничтожны. Аномалия двигалась быстрее. Она поглотит капсулу за мгновения до того, как он сможет ее захватить.

Мысль о том, чтобы остаться в стороне, не возникла. Она была чужда самой его природе, выжжена в ДНК клятвой, которую он дал так давно, что звезды тогда были ярче. Он - Страж. Его долг - защищать. Даже если защищать уже некого. Даже если это последний, бессмысленный жест в лицо надвигающемуся мраку.

Его руки, костлявые и быстрые, как у паука, забегали по панелям. Он отключил все второстепенные системы, весь тот скудный ресурс, что поддерживал в нем подобие жизни, и бросил его в жерло двигателей маневрирования и системы захвата. Крепость застонала, ее древняя структура затрещала под невыносимой нагрузкой. Где-то внизу, в заброшенных ангарах, лопнула обшивка, и последние клубы воздуха с шипом ушли в вакуум.

- Выходи на позицию! - он рычал сам на себя, на свое тело, на свою крепость. - Да двигайся же, проклятая железная гора!

«Непробиваемый Щит», неподвижный монумент самому себе, дрогнул и начал разворот. Его массивные двигатели, спавшие веками, выплевывали сгустки энергии, слепящие даже на фоне надвигающейся пустоты. Он подставлял свой борт аномалии, стремясь встать между нею и той крошечной, ничего не значащей точкой.

Предупредительные сирены выли на всех палубах, как плакальщицы на похоронах гиганта. Свет погас, сменившись аварийным красным миганием. В багровых вспышках его лицо казалось ликом древнего яростного божества, в последний раз вышедшего на битву.

Он видел на экране, как аномалия настигает капсулу. Край пустоты уже касался ее. Сигнал маяка захлебнулся, заискрился статикой.

- НЕТ!

Его пальца впились в панель, почти ломая фаланги. Он не просто отдавал команду. Он вопил. Всем нутром, всей своей исковерканной, но не сломленной сущностью. Он приказывал реальности измениться.

Гравитационные когти «Щита» выбросились на максимальную дистанцию, пронзая пространство. Они схватили не саму капсулу - до нее было еще далеко. Они схватили пространство вокруг нее, создали искривление, крошечную, стремительную горку, с которой капсула сорвалась в прыжке, на долю секунды опередив всепоглощающую тьму.

И в этот миг аномалия накрыла крепость.

Не звука. Не взрыва. Тишина. Абсолютная, всепоглощающая. С экранов пропали звезды. Погасли все огни. Системы крепости, ее древний, гордый разум, захлебнулись и умерли. На несколько ужасающих секунд Арк-Сенешаль оказался в полной, совершенной тьме. Он был слеп, глух и один. Совсем один. Как будто его самого уже не было.

Потом, с надрывным воем, заработали аварийные генераторы. Тусклый свет озарил центральный зал. Экран мерцал и засвечивался. Звезды вернулись. Но они были другими. Искаженными. Сдвинутыми. Аномалия прошла, не уничтожив крепость, но опалив ее, изуродовав, оставив на ее душе шрам небытия.

И тогда он услышал это.
Тихий, ровный звук. ЗАХВАТ ОСУЩЕСТВЛЕН. ОБЪЕКТ ДОСТАВЛЯЕТСЯ В АНГАР АЛЬФА.

Он сделал это. Он вырвал ее из пасти небытия.

Арк-Сенешаль откинулся на спинку кресла. Из его горла вырвался не крик победы, а долгий, надсадный, животный стон. По его вискам текла струйками кровь из лопнувших капилляров. Все тело ломило, будто его самого только что пропустили между молотом и наковальней реальности.

Он сидел, тяжело дыша, и смотрел на экран внутреннего наблюдения. В заброшенном, огромном, как собор, ангаре механические руки бережно, с почти невероятной нежностью опускали на палубу обугленную, покрытую настывшим инеем капсулу. Она была крошечной. Хрупкой. Чудом.

И тогда до него дошла вся чудовищная ирония произошедшего. Он, Страж, чьим долгом было уничтожать врагов Цивилизации, только что вступил в бой с самой Смертью и отнял у нее ее добычу. Ради чего? Ради того, чтобы подарить этой искре жизни еще несколько часов, дней, лет одиночества в этой железной гробнице? Чтобы она умерла не быстро и чисто в пламени небытия, а медленно, мучительно, в холоде и забвении, как умирал он сам?

Он поднялся с кресла. Его кости скрипели. Он был стар. Бесконечно стар. И бесконечно уставший.

Ему нужно было идти туда. В ангар. Увидеть то, что он спас. Увидеть то, за что он только что совершил свое последнее, безумное деяние.

Он боялся этого больше, чем аномалии. Больше, чем вечного одиночества.

Потому что теперь он был не один.