Глава 111 Отдых перед финалом
Шум города за стенами гостевого двора постепенно стихал. Город Духов жил как огромный организм, но сегодня он казался затаившимся зверем — будто сам наблюдал, кто станет добычей финала, а кто охотником.
Ученики Шрека были расселены в отдельном крыле, под охраной патрулей Империи. Формально — для защиты. В действительности все понимали: никто не собирается защищать тех, кого Духовный Храм посчитает лишними.
Но сегодня разговоры были не о Храме.
Сегодня впервые за весь путь они могли просто... дышать.
За длинным столом собрались все: основная восьмёрка, запасные и наставники.
Флендер, привычно загребая полкотла еды:
— Завтра — не просто турнир. Завтра вы выйдете против тех, кто считает нас ошибкой. Так покажите им, что ошибка — они.
Ма Ходзюнь, всё ещё время от времени бросая взгляд на Ченсянь, буркнул:
— Ну... если кто-то снова неожиданно не вырежет полсотни противников.
Оскар хмыкнул:
— Ну не зли её так. Живее будешь.
Ченсянь подняла глаза от чаши с похлёбкой. Ни тени улыбки. Спокойно:
— Если завтра Храм решит действовать, убитых будет больше. Нам нужно быть готовыми. Никто не гарантирует, что нас отпустят живыми, даже если мы победим.
В комнате стало тихо.
Лю Эрлонг поставила чашу на стол чуть громче, чем нужно:
— Завтра — турнир. И мы закончим его на наших условиях. Не бойтесь их. Пусть они боятся нас.
Позже, когда каждый расходился, Тай Лонг всё же решился заговорить с Ченсянь. Он не то чтобы боялся её, но видел в ней что-то, что ломало привычные представления о силе.
— Ченсянь... — голос сел, — Ты планируешь уйти сразу после финала?
Она кивнула.
— Да. Остаться здесь — значит дать Храму возможность задушить меня. Меня и всех, кто рядом. Я не стану для вас цепью.
Тай Лонг коснулся плеча левой рукой, словно вспоминая запах крови:
— А если... Мы встретимся через пять лет, как ты сказала... Ты всё ещё будешь той, кто защищал нас?
Ответ пришёл сразу:
— Только сильнее.
Поздней ночью, когда почти все уже спали, на крышу снова поднялись двое — Ченсянь и Чжу Чжуцин. Они просто сидели рядом, не глядя друг на друга. Слова были лишними.
Внизу, во дворе, Тан Сан точил скрытые оружия. Оскар, закутавшись в плащ, спал прямо у порога кареты. Дай Мубай стоял, прислонившись к стене, и медленно дышал, будто берёг каждую крупицу духовной силы для финала.
Город вздохнул ветром.
Чжу Чжуцин тихо сказала:
— Мы выиграем.
Ченсянь закрыла глаза, слушая, как в глубине города дежурят отряды Храма.
— Мы выживем. Выигрыш — уже второе.
Духовный Храм. Высоко под куполом дворца, где даже факелы горели тише, чем обычное пламя, Бибидун читала донесение о нападении на кареты участников.
Сначала — абсолютная тишина.
Потом — хруст бумаги в её руке.
— Шестьдесят два убитых... — голос был почти шёпотом. — Не просто отражение атаки. Хладнокровное... точное... расчетливое уничтожение.
Её взгляд вспыхнул, как лезвие духовного инструмента.
— Какие же вы смелые, маленькие чудовища.
Служитель у двери замер, не смея дышать.
Бибидун снова посмотрела на доклад. Там значились два имени, выделенные кроваво-красными чернилами:
«Тан Сан. Бай Ченсянь.»
Губы Верховного Понтифика дрогнули. И вдруг — она рассмеялась. Негромко, низко, тянуще, так, что смехом это было трудно назвать. Больше похоже на звук, от которого покрываются льдом внутренности.
— Ах... Как же забавно. Один — наследие того, кого я ненавижу. Вторая — девочка, которая режет людей, словно зрелые колосья, и при этом умудряется скрывать от нас свой истинный ранг. Пять колец... такая молодая... какой прекрасный яд вы оба несёте.
Она поднялась со своего места, медленно, словно тень.
— Вы убили моих людей, детей моего Храма. И не дрогнули. Это значит, что в вас течёт кровь мира, который всегда смотрел на нас свысока. Так что хорошо. Очень хорошо.
Склонив голову, она произнесла, будто пробуя вкус слов:
— Тан Сан. Бай Ченсянь.
Повторила. Тише.
— Тан Сан. Бай Ченсянь...
А потом её взгляд стал ледяным, как стены Дворца Доуло.
— Финал покажет, кому принадлежит будущее этого мира. Если оно — ваше... Я раздавлю его своими руками.
Служитель у стены упал на колени, едва удерживая собственное сердце от паники. Но Бибидун уже его не видела. Она смотрела туда, где ещё не взошло утро, но уже шёл счёт чьим-то последним часам.