Теплый снег

Прозвучал хлопок входной двери и скрип деревянных половиц. Войдя в дом, Невада быстро захлопнул дверь, сбросил со своего плеча сумку и уверенно направился вперед. Дом у его семьи был небольшой, но, можно сказать, двухэтажный. На втором этаже располагался чердак, переделанный в спальню, а на первом находилась кухня, посередь которой стояла печь, стол и пара стульев. В другом углу, как можно дальше от печи, стояла кровать и пара больших шкафов. Уже с порога можно было видеть все, что происходило на первом этаже, ведь, по сути, он представлял собой лишь большую квадратную комнату.

— Я вернулся, — Невада взглянул на мать, стоящую у печи. Над огненным очагом висел котел, явно наполненный какой-то вкусностью. Судя по резкому аромату рыбы, витавшему в воздухе, это был фирменный рыбный суп.

Обернувшись на голос сына, женщина улыбнулась. Мать Невады была высокой стройной женщиной. Ее волосы имели пепельный оттенок, передавшийся как сыну, так и дочери. Сейчас же ее волосы были собраны на макушке в какую-то незатейливую прическу, открывая вид на длинную шею. Серо-голубые женские глаза с лаской и заботой уставились на ребенка, остановившегося на пороге.

А вызвана эта улыбка была ярко-красным оттенком лица Невады, пробывшего в холодном лесу довольно долгое время. Мальчишка, наряженный от и до в теплые зимние одежды, почтительно поклонился.

Женщина улыбнулась. Повернувшись всем телом к Неваде, Лагерта — мать и хозяйка этого дома — почтительно поклонилась в ответ. Казалось бы, зачем столь официальное приветствие к члену семьи? А причина тому была. Северные народы целиком и полностью ценили жизнь, а женщина в их понимании была тем самым прародителем жизни, о котором нужно было заботиться и который нужно было почитать. Конечно же, максимальная почтительность не касалась всех женщин в городе. На самом деле у каждого живущего в городе был свой единственный прародитель жизни, а именно — мать. Только ей нужно было поклоняться, и только ее нужно было уважать так, будто это было настоящее божество. С остальными же было достаточно просто вести себя учтиво.

— Спасибо за твою работу, — Лагерта вновь обернулась к котелку, продолжая готовку. — Скоро мы сможем перекусить. Сегодня важный для тебя день, нужно быть сытым.

Скинув с себя огромную теплую шубенку, мальчик встрепенулся. Остатки озноба вызывали мурашки и желание забраться в огненный очаг, потеснив при этом котел с едой. Невада быстро прошел в комнату и, подойдя к столу, за которым сидела его сестра и упорно плела корзину из лозы, потрепал ее по голове. Сестра мальчика — Хиония — девочка лет семи с длинными пепельными волосами, сплетенными в две косы, сидела в теплой кофте с высоким воротом и таких же теплых штанах, поверх которых была натянута обувь.

— С возвращением, — тихо пролепетала она, стараясь не отвлекаться от трудоемкого процесса плетения. Глаза ее были сужены, губы надуты, а взгляд пронзителен и грозен.

Подойдя к матери, мальчишка заглянул в котел. Как и предполагалось, бурлящей жидкостью оказался фирменный суп. Резко развернувшись, мальчик пересек комнату, подошел к одному из двух больших шкафов и достал с одной из нижних полок, специально расположенных так для детей, тройку деревянных тарелок вместе с ложками.

В это же время его сестра, заметившая бегавшее по полу нечто, отложила плетение корзинки в сторону и, заглянув под стол, улыбнулась. Маленькое полупрозрачное темно-серое создание, больше напоминавшее сгусток пепла или дыма, скользило по полу. Размером это создание было не больше кошки, а потому легко проникало в самые потаенные уголки дома.

Взяв со стола пару веточек лозы, малышка быстро сползла вниз и, присев на корточки рядом с созданием, протянула ему лозу. Не понимавший ничего дух плавно приблизился, коснулся веток и как-то неуверенно начал поглядывать на малышку, будто надеясь на то, что она подскажет ему, что с этим делать.

В этот же момент Невада закрыл дверцы шкафа и направился прямиком к столу. Увидев, что его сестра играется с духом, мальчик тяжело вздохнул.

— Матушка, здесь снова по полу холод бегает.

Лагерта лишь улыбнулась. Развернувшись к сыну, женщина приняла из его рук первую тарелку и начала накладывать еду.

— Что поделать, ему нравится наш дом.

— Только мне, — Невада косо взглянул на духа, который, услышав его, виновато и жалобно, словно щенок, взглянул на него, — не очень нравится, что холоду нравится в нашем доме.

Невада подал матери вторую тарелку, в то время как сам, свободной рукой, принял у нее первую и поставил на стол. От горячей жидкости струился пар, при виде которого холод испуганно отскочил в дальнюю часть комнаты. Такая реакция духа лишь позабавила Неваду, а вот сестра его с надутыми щеками взглянула на него.

— Братик, не обижай холодок.

— Хорошо, — мальчик пожал плечами, как обычно делал в тех ситуациях, когда не мог дать гарантию своих дальнейших действий.

Лагерта обернулась. Подав сыну вторую тарелку и переняв третью, женщина начала набирать и в нее суп.

Такая спокойная, размеренная жизнь совершенно устраивала ее, сына и ее дочь. Да, временами было горько и довольно тяжко, но их общими усилиями все проблемы решались, а потому не казались никакой катастрофой.

Семья села за стол. Переглянувшись, троица подняла руки на уровень груди и, выпрямив ладони, поставила их друг напротив друга, оставляя меж ними расстояние примерно размером со снежный ком, которым обычно дети бросаются во время игр.

Все трое набрали в легкие побольше воздуха, после чего хором произнесли:

— Пусть матушка зима будет к нам добрее, тогда и мы будем добрее к ней.

Договорив, члены семьи слегка наклонили ладони друг к другу, позволяя кончикам пальцев соприкоснуться и как бы образовывая тем самым крышу дома. В такой позе они просидели не более пары секунд, после чего молча начали есть. Негласное правило, выражать свою благосклонность к зиме, а после чего медленно и молча есть царило не только в этой семье, но и во всем городе. Жители севера предпочитали вообще не перекусить, чем перекусить на ходу и в спешке. Интересным был и их способ показать благосклонность зиме. Выпрямляя ладони и оставляя меж ними пространство, они показывали, что зима находится для них где-то на уровне груди, то есть в области сердца, а соединяя кончики пальцев, они показывали, что все окружающее их, в том числе зима, являются частью их дома, то есть семьи.

Невада на секунду задумался о том, что на сегодня это последний его перекус в качестве человека без предназначения. Прекратив есть, мальчик поставил на стол тарелку, поднял взгляд сначала вперед, а затем медленно повернул его к входной двери.

«Если мое предназначение скажет мне покинуть семью, смогу ли я вернуться в этот дом?»

Хруст горящих дров в очаге, а также легкое постукивание тарелок и ложек звучали где-то на заднем плане его собственных мыслей. Неожиданно Невада ощутил на себе взор.

Повернув голову вправо, мальчик встретился с настороженным взглядом матери. Хотя, возможно, эта настороженность ему лишь привиделась, ведь в тот же миг женщина улыбнулась, смотря на него с присущей ей теплотой и заботой.

Молча, ничего не говоря друг другу, они опустили взоры на свои тарелки и продолжили трапезу. Уже через несколько минут содержимое их тарелок исчезло, а вот младшенькая из семьи продолжала молча есть. Она не капризничала и ничего не говорила. Еще с раннего детства ей, как и многим другим детям, было привито молчание во время еды. 

Оставлять еду в тарелке также было не принято у северных народов, ведь никто не мог сказать, когда будет следующая трапеза, а потому даже маленькие дети ели и пили все до последней капли, независимо от желания.

Взяв тарелку в свои руки, Невада отодвинулся от стола, встал на ноги и намеревался пройти к бочке с водой, но Лагерта тут же его остановила. Переняв деревянную миску и ложку из рук сына, женщина подмигнула ему и кивнула в сторону лестницы, ведущей на чердак.

— Лучше собирайся. Скоро нам нужно будет выходить.

— Вы пойдете со мной? — Невада удивленно взглянул на мать, а та лишь улыбнулась.

— Ты представлял себе это иначе?

— Просто я... — мальчик замялся, опуская взгляд вниз и тем самым еще больше веселя мать. — Думал, что вам не нужно тратить свое время на что-то столь незначительное.

— Если это все, что ты хотел сказать, собирайся, — повернувшись спиной к сыну, Лагерта направилась к бочке с водой, стоявшей возле очага. — Мы начнем одеваться сразу, как Хиония закончит.

— Хорошо, я понял, — мальчик поклонился и быстро направился в сторону лестницы. Деревянная поверхность стояла у дальней стены комнаты и через небольшой квадратный проем вела на чердак. Прозвучал скрип досок. Схватившись рукой за поручень, мальчик начал аккуратно подниматься наверх. Вскоре он оказался в спальне, где жили вместе он и его сестра. В этом месте, как и на первом этаже, освещение было сделано благодаря кристаллам. Отличием было лишь то, что на первом этаже кристаллы имели светлый и теплый, словно парное молоко оттенок, а на чердаке кристаллы сияли светло-синим оттенком.

Из-за своей природы кристаллы не могли отключаться или как-то скрываться. Единственное, что можно было с ними сделать, так это накрыть плотной тканью, но и это в полный мрак комнату не погружало. Поэтому обычно в спальнях, особенно в детских комнатах кристаллы ставились холодных оттенков. Под синими или фиолетовыми тонами было проще заснуть.

Надо было сказать и то, что из-за этого постоянного сияния, а также опасностей, что поджидали тебя на каждом шагу, народ севера не любил темноту и даже боялся ее. Во время своего первого похода в лес даже Невада был напуган так, что, если бы его не сопровождал лесник, он был и с места не сдвинулся, рискуя умереть от холода.

Оглянув спальню, построенную под треугольной крышей, мальчик сначала бросил взор на большую двуспальную кровать, где обычно спали он и его сестра, а следом и на большой сундук, стоявший сбоку от нее. Невада грустно улыбнулся. Подойдя к сундуку, он медленно открыл крышку и заглянул в него. Сверху, поверх нескольких стопок с одеждой, лежало белое одеяние, состоящее из белой просторной кофты с длинными широкими рукавами, которые нужно было надевать поверх теплой одежды. Взяв это одеяние, Невада положил его на кровать и начал перебирать остальную одежду в сундуке. Вскоре, вытащив все необходимое, он начал переодеваться.

Его толстая шершавая кофта вмиг оказалась снята и сменена на теплый свитер молочного оттенка, а многослойные черные штаны, под которыми еще находись теплые колготки, были переодеты на бежевые брюки. Завершив свою подготовку, Невада накинул поверх своего свитера белое одеяние с широкими рукавами и направился к лестнице. С первого этажа уже слышались голоса матери и сестры, что говорило о том, что трапеза была завершена.

Спустившись вниз, Невада увидел мать, сидящую на коленях рядом с сестрой и аккуратно одевающей ее уже на самом пороге дома. Обе были уже в верхней одежде.

— Братик, — услышав скрип досок, девочка повернула голову в сторону Невады. — Скорее, скорее. Мы можем опоздать.

Улыбнувшись, мальчик направился вперед. Под его ногами пробежал холод, оставляя неприятное леденящее ощущение в области стоп, однако, будучи уже привыкшим к подобному, Невада даже не поморщился.

Лагерта поднялась на ноги и, взяв с вешалки куртку сына, протянула ему и даже помогла надеть. Мальчишка сопротивляться не стал, напротив радуясь этому моменту.

Схватившись за дверную ручку, Хиония с радостной улыбкой подтолкнула дверь вперед. Девочка выскочила на улицу, пропуская прохладу в дом.

— Вперед, вперед! Смотреть на храм!

Лагерта и Невада лишь улыбнулись и, молча подчиняясь ее энтузиазму, последовали за ней. На самом деле, на том уровне города, где жил Невада, было не так уж и холодно. Ни снега, ни ветра здесь не было, однако из-за ледяных стен, окружавших город, и общей температуры прохлада все-таки сохранялась.

Мальчик со своей семьей дошел до первой же широкой лестнице и начал быстро подниматься по ней вверх и вверх. Помимо него также по лестницам начинали подниматься и другие семьи, а вместе с ними и их дети, достигшие необходимого возраста для получения призвания.

Чем выше поднимался Невада, тем сильнее сгущалась толпа. Семьи шли всеми своими сборищами. Среди всей этой общей толпы, мелькавшие фигуры в белых одеяниях были теми самыми людьми, в честь которых и затевалось все это шествие.

Подхватив сестру на руки, Невада понес ее на руках, дабы не дать потеряться и помочь справиться с этим восхождением. Малышка не сопротивлялась. По усталости на ее лице и исчезновению ажиотажа было видно, что продолжать так до самого конца она не сможет.

— Братик, — шепнула на ухо Хиония.

— Да?

— А кем ты хочешь стать?

— Кем скажут, тем и стану, — не колеблясь, ответил мальчишка.

— И ты совсем-совсем ничего не хочешь?

— Честно говоря, — левой рукой, придерживавший сестру за спину, Невада медленно начал водить вверх вниз, как бы поглаживая ее. — Я просто хочу остаться с вами.

— Это хорошо, — Хиония улыбнулась. Девочка была прижата животом к груди Невады и потому могла видеть всю ту толпу людей, что поднималась вслед за ними. — Потому что я тоже хочу остаться рядом с братиком.

Мальчишка улыбнулся. Эти теплые, но приятные слова вызвали в нем радость и легкое смятение. Мать, наблюдавшая за всем этим со стороны, слегка щурилась. Она лучше остальных знала, что предназначение может быть как даром, так и проклятьем. И именно поэтому все те эмоции, что сейчас ощущал Невада, она понимала.

Вскоре, оказавшись на нужном втором этаже, семья остановилась. Людей здесь было так много, что и сосчитать было сложно. Пройти выше, туда, где располагался храм, было просто невозможно и именно из-за этого вперед пропускались лишь сами дети, участники торжества.

— Хорошо, — Лагерта повернулась к Неваде и, взяв из его рук сестру, подхватила ее одной левой рукой, а правой помогла сыну снять теплую куртку.

Оставшись лишь в белом, Невада задумчиво взглянул на кусочек земли под своими ногами. Людей было так много, что стоять приходилось практически вплотную друг к другу. Повсюду слышались голоса. Повернув голову на один из них, мальчик увидел семью, что наставляла свою дочь. Девочка плакала и улыбалась одновременно. В тоже время ее бабушка, сгорбившись, диктовала ей какие-то наставления и слова напутствия.

— Сынок, — неожиданно раздался голос матери. Обернувшись, Невада увидел грустную улыбку на губах Лагерты. В ту же секунду ее правая рука легла на его голову. — Я знаю, о чем ты сейчас думаешь, — ее рука начала трепать пепельные волосы мальчика, слегка покачивая его голову, — но, чтобы не случилось, мы всегда будем на твоей стороне. Слышишь меня? Если ты станешь торговцем, лесником или даже проводником — ничего с нами не случится. Да, мы останемся здесь, но ты всегда сможешь вернуться.

Невада поднял голову вверх, смотря на свою мать с влажными, наполненными сомнения глазами. Ее слова будто отвечали на всего немые вопросы и тем самым заставляли волноваться еще больше.

Сжав свои ладони в кулаки, мальчишка кивнул и уверенно произнес: «Я понял».

Лагерта улыбнулась. Убрав руку от головы мальчика, женщина сделала шаг назад.

— Тогда иди. Мы будем ждать тебя дома.

Невада резко развернулся. Вклинившись в линию идущих вперед детей в белом, он точно так же, как и они, начал подниматься вверх. Ступив на лестницу, он ощутил хлопья снега, летевшие на него.

В округе стояла тишина. В ней выражалась величественность и важность этого момента. На первом этаже взрослые, разделившиеся на две части и тем самым образовавшие широкий коридор, пропускали детей вперед.

Среди толпы прохожих кого только не было. Люди самых разных профессий и призваний стояли здесь, вспоминая, как и они когда-то, шли в этих белых одеяниях вперед, переживали и думали о своем будущем.

— Смотри, смотри, — девушка с длинными, пышными, светлыми волосами, стоявшая в обтягивающих черных штанах, сапогах на высоком каблуке и ярко-красной кофте с черными узорами, начала указывать пальцем на линию детей в белоснежных одеяниях, идущую вперед. — Это они. Дети, что получат сегодня призвание.

— Вообще-то я вижу, — мужчина, стоявший рядом с ней, был одет так же в красно-черные оттенки. Его суровые черты и вытянутое лицо из-за роста смотрели как бы поверх всей толпы, наблюдая за происходящим.

— В этой стране так странно происходит получение призвания, — девушка улыбнулась, слегка склоняя голову на бок. — Интересно, среди этих детей есть кто-нибудь, кто станет одним из нас?

— Возможно.

— Стоит ли нам дождаться конца мероприятия?

— Нет, — мужчина повернулся спиной к детям и храму, направляясь в сторону выхода из города. — Если там и будет кто-то из наших, он сам придет потом к нам. Не будем торопить события.

Девушка покосилась сначала на детей, а затем и на своего спутника, после чего тяжело вздохнула и медленно направилась следом за ним. Люди вокруг них начали расступаться, пропуская вперед, и потому никаких препятствий на своем пути они не встречали.

Тем временем Невада уже подошел к огромному белокаменному зданию, возвышавшемуся над всем городом. Это здание, выполненное в готическом стиле, считалось самой большой постройкой в этом городе. На входе его стояли две женские статуи, облаченные в легкие, как бы шелковые одеяния, и символизировали эти статуи ни богов и ни ангелов, а духов снега и ветра.

Дети медленно, друг за дружкой, входили в храм через его главные ворота и выходили из его черного выхода. Ожидая своей очереди, Невада заметно волновался. Пусть ветер и не был сильным, падающие на мальчика снежные пушинки вызывали ощущение прохлады. Приложив руки к губам, Невада выдохнул в них горячий пар.

«Если есть хотя бы какая-то вероятность того, что мое призвание будет связано с этим местом, я бы хотел, чтобы так оно и было».

Наступила очередь Невады войти в храм. Широкие двустворчатые двери медленно приоткрылись перед ним, пропуская яркое сияние, идущее откуда-то изнутри, наружу. Вместе с небольшой группой детей, что стояла возле него, Невада медленно вошел через двери внутрь этого огромного белоснежного здания.

 Теплый воздух ударил в лицо, заставляя тело, простоявшее на морозе, затрепетать. Сияние стало еще ослепительнее, но глаза быстро привыкли к нему. Перед детьми предстал огромный зал, наполненный колоннами и разными деревянными сидениями, а впереди виднелся постамент и стоящая на нем девушка. Облик этой служительницы храма казался удивительным. Длинные пышные волосы цвета снега струились по ее спине, спускаясь до бедер. Ее лицо в форме сердца, пухлые губы и большие кукольные глаза с радостью и трепетом смотрели на подходящих друг за другом детей. Будучи облаченной в легкое, совершенно неподходящее для зимы белое одеяние, которое покрывало и ее голову, она протягивала руку детям, закрывала глаза, произносила какие-то слова, и уже через секунду на нежной детской коже появлялось изображение призвания.

Подойдя к этой прекрасной незнакомке, Невада медленно протянул ей свою руку. В этом месте говорила лишь она и потому в момент, когда очередь Невады подошла, вокруг царила тишина. При виде волнения в глазах мальчика, девушка улыбнулась, протянула ему свою ладонь и начала ждать. Расслабив сжатую в кулак руку, Невада медленно протянул ее и вложил в протянутую женскую ладонь. Незнакомка моментально накрыла его руку своей свободной левой рукой, закрыла глаза и начала шептать. Тех слов, что она шептала Невада не смог разобрать то ли из-за волнения, то ли из-за непонимания ее языка.

Глубоко вздохнув, мальчик закрыл глаза. Как ни странно, но когда его ладонь оказалась в руках этой незнакомки, страх его улетучился. На смену ему пришлось спокойствие и умиротворение. И именно тогда, когда его мысли и тревоги отступили на второй план, он смог задуматься о том, чего он действительно желает.

«Хочу делать что-то значимое».

Перед глазами засиял свет, а его рука, удерживаемая девушкой, на секунду ощутила какую-то легкость. Приоткрыв веки, мальчик увидел, что между ним и служительницей храма появился дух. Более того, сейчас именно этот дух удерживал мальчика за руку, в то время как удивленная незнакомка шаг за шагом отступала.

Невада поднял взгляд на лицо духа. Им была женщина с волосами, заплетенными в длинную косу, что диагонально проходила через весь затылок и спускалась на правое плечо. Невада точно знал, что этого духа раньше он не встречал и встретить не мог, ведь этим духом была сама Матушка Зима.

Сжав своими полупрозрачными ладонями руку Невады сильнее, дух приблизился. К своему удивлению, мальчик осознал, что, пусть все в округе и были испуганы, он не чувствовал ничего, кроме спокойствия и какого-то уюта. Даже холод, исходящий от духа, что должен был сковать его на веки вечные, скорее напоминал тепло, исходящее от его семейного очага.

Прекрасное женское лицо растянулось в теплой улыбке. Дух приподнял ладонь мальчика к своим губам и медленно, смотря в голубые глаза Невады, выдохнула на них. Рука ощутила легкий обжиг и в тот же миг дух исчез. Наступила тишина.

Невада остался стоять на месте с поднятой в воздух рукой, в то время как служительница храма быстро подбежала к нему. Взяв руку мальчика, она взглянула на изображение, появившееся на его руке, и выглядело оно в виде замерзшей розы.

Девушка замерла. Медленно подняв взгляд на мальчика, она, как бы извиняясь, пожала плечами.

— Сокрушитель.