•Глава 42•
Темно.
Сначала я не понимаю, где я. Темнота липкая, тяжёлая, будто давит прямо на глаза. Я пытаюсь их открыть - не сразу получается. Веки будто чужие.
Потом приходит боль.
Сначала где-то далеко, как глухое напоминание. Потом ближе. А потом резко - в грудь. Я дёргаюсь и резко открываю глаза.
Свет режет. Я морщусь, зажмуриваюсь, но через пару секунд заставляю себя снова смотреть.
Потолок. Бетон. Серый, с трещинами и пятнами.
Я дышу. Тяжело. Горло пересохло так, будто я не пил несколько дней. Каждый вдох царапает изнутри. В груди жжёт - не просто боль, а как будто там что-то раскалённое, чужое.
Пытаюсь пошевелиться - и слышу звон.
Металл.
Цепь.
Я замираю, медленно опускаю взгляд. Руки подняты вверх, запястья стянуты. Металл впивается в кожу. Я дёргаюсь - цепь снова звенит.
Твою мать...
Тело не слушается. Слабость такая, будто из меня выкачали всё. Голова гудит, мысли тянутся медленно.
Я пытаюсь вспомнить.
Сначала пусто.
А потом - лицо.
Смазливое. Чистое. Слишком спокойное.
Этот блондинчик.
Я вспоминаю, как он смотрел на меня. Слишком внимательно. Слишком... заинтересованно. Будто перед ним не человек, а что-то, что он уже решил забрать себе.
Он подошёл ближе. Слишком близко. Я помню эту улыбку - съехавшую, ненормальную.
- Ты мне нравишься...
Меня это выбесило. Я дёрнулся, хотел врезать.
Не успел.
Резкая боль. Где-то сбоку. Может, сзади. Я даже не понял. Но сразу - чужие руки. Сильные. Меня схватили, прижали.
Я бился, пытался вырваться. Но тело уже не слушалось. Ноги стали ватными, зрение поплыло.
А он стоял рядом.
Смотрел.
И улыбался.
Я помню, как он наклонился ко мне, почти вплотную. Я чувствовал его дыхание. И его голос - тихий, спокойный:
- Спи.
Я хотел плюнуть ему в лицо. Или хотя бы сказать что-то. Но язык уже не двигался.
И последнее, что я видел - его глаза. Странные. Живые. Будто он ждал этого момента.
Потом темнота.
Я резко возвращаюсь в себя. Дыхание сбивается, грудь снова сжимает.
Сука...
Я сжимаю пальцы, насколько могу. Значит, я всё ещё у них. У этого психа.
Сглатываю. Горло жжёт. Во рту металлический привкус. Тело ломит. Каждая мышца ноет.
Я опускаю взгляд. Футболка на мне порвана, кожа в синяках. Следы ударов. Уколы.
Меня накачали...
Вот почему так хреново. Вот почему голова не работает.
Я медленно выдыхаю.
И в этот момент всплывает другое воспоминание. Тихое. Тяжёлое.
Сон.
Я видел сон.
Мне четыре. Я лежу на полу. Дерево под щекой холодное, жёсткое. Липкое. Я не сразу понимаю почему, а потом вижу кровь.
Мою.
Я не плачу. Просто лежу, сжимаюсь и стараюсь не двигаться. Потому что если двинусь - будет хуже.
Шаги.
Он рядом.
Отец.
Запах бьёт сильнее, чем боль - спирт, пот, грязь. Он орёт, но я не слушаю. Я никогда не слушал. Потому что слова не важны.
Удар.
Резкий. В бок.
Я сжимаюсь сильнее. Ещё удар. И ещё.
Я не кричу. Не потому что сильный. Просто знаю - это не остановит.
Он бьёт, пока не устанет. Пока не надоест.
А потом - тишина.
Он уходит. У двери останавливается и бросает:
- Чтоб я тебя больше одного не видел.
Дверь хлопает.
И я остаюсь один.
С этого момента - всегда.
Сон меняется.
Мне пять. Улица. Холод. Я уже знаю, что делать - просто жить.
Я ем всё подряд. Объедки, грязь, просрочку. Однажды нахожу банку. Консервы. Я разбиваю её камнем, режу пальцы, но открываю.
И тут появляется собака.
Худая, грязная. Такая же, как я.
Она рычит. Я тоже.
Мы смотрим друг на друга. А потом бросаемся.
Я помню, как её зубы впиваются в руку. Как я бью её камнем. Как мы рвём эту банку.
Я выигрываю.
Не потому что сильнее. Потому что злее.
Я ем прямо с земли. С кровью, с грязью. Мне всё равно. Главное - не умереть.
Потом были старшие. Они смеялись. Иногда давали еду. Чаще - били. Просто так. Проверить.
Я дрался всегда. Даже когда проигрывал. Потому что если не драться - сожрут.
Так прошёл год.
Я спал где придётся - под лестницами, в коробках, на холодном бетоне. Иногда рядом с собаками. Иногда хуже них.
Я не был ребёнком. Я был просто живым.
И однажды мне сказали: хочешь жрать - иди укради у Коручи.
Я не знал его. Просто пошёл.
Запах еды ударил сразу. Тёплый, настоящий. Я стоял у двери и не мог зайти. Слишком чужое место.
Потом увидел мясо. Он держал его, собирался бросить собаке.
Я подошёл. Протянул руку. Грязную, трясущуюся. Ждал удара.
Но его не было.
Он посмотрел на меня и сказал:
- Хочешь?
Я молчал. Просто смотрел.
Он бросил мясо. Я поймал и убежал.
Но потом вернулся. И ещё раз. И ещё.
А однажды нашёл железный шарик. Грязный, но блестящий. Принёс ему.
- Тебе.
Он взял.
И не выбросил.
С того дня я перестал быть один.
Я открываю глаза.
Снова здесь. В холоде. В цепях. В боли.
Грудь жжёт. Горло сухое. Тело ломит.
Но внутри уже не пусто.
Я медленно сжимаю пальцы. Цепь тихо звенит.
Я не сдох тогда.
И сейчас не сдохну.
Плевать, кто этот псих. Плевать, что они со мной сделали.
Я поднимаю голову, смотрю вперёд, и тихо, хрипло выдыхаю:
- Попробуй... ещё раз.