ЧЁРНЫЙ ПЁС__

Мы всё ещё сидели за столом у Коручи.

Лавка была тёплой, лампа под потолком давала мягкий жёлтый свет. За окном стояла глубокая ночь, стекло иногда тихо постукивало от ветра.

Я медленно ел лапшу. В голове было пусто — после драки тело наконец начало отпускать.

Диего развалился на стуле рядом с Ямадо и лениво толкал его локтем.

— Ешь медленно, — сказал он, наблюдая, как Ямадо осторожно тянет лапшу палочками. — А то подавишься.

Ямадо фыркнул.

— Я умею есть.

— Не уверен.

Диего снова поднёс к его лицу ложку.

— скажи ааа~.

Ямадо зажмурился от злости.

— Я сам!

Он оттолкнул ложку.

Диего рассмеялся.

Коручи тихо покачал головой, глядя на них.

— Вы как дети.

Лапша остывала в тарелке. Бульон был густой, жирный, от него шёл привычный тёплый запах мяса.

Коручи сидел у стены и курил, стряхивая пепел прямо в пустую консервную банку.
Я только что поднял палочки.
И в этот момент что-то ударило в окно.
Не просто ударило.
Стекло лопнуло, как будто его пробили молотом. Осколки разлетелись по комнате, посыпались на стол, на пол, на мою куртку.
Что-то тяжёлое влетело внутрь.
Глухо.
Мокро.
Прямо в мою тарелку.
Бульон плеснул на руки.
Я опустил взгляд.
Сначала я не понял.
Мозг просто не принял картинку.
Лапша.
Кровь.
Куски кожи.
И…
голова.
Отрубленная.
Глаза были полуоткрыты. Один глаз смотрел куда-то вверх, второй был залит кровью.
Челюсть висела криво, будто её сломали ещё до того, как отрезали голову.
Шея была рваная.
Не аккуратный срез.
А мясо.
Куски мяса.
Кровь густо стекала в бульон и смешивалась с лапшой.
Я узнал его не сразу.
Но когда узнал — внутри стало пусто.
Булыжник.
Его лицо уже начало сереть.
Кровь тёплой лужей стекала с тарелки на стол.
Ямадо первым издал звук.
Он резко оттолкнулся от стола, ударился спиной о стену и закрыл рот рукой.
— Боже…
Его голос сорвался.
Диего больше не улыбался.
Он смотрел на голову так, будто пытался убедиться, что это не шутка.
Но это была не шутка.
Коручи… не двигался.
Он просто смотрел.
Долго.
Слишком долго.
Потом я услышал шаги за окном.
Я поднял голову.
Во дворе стояли люди.
Много.
Фонарь освещал их лица кусками.
Кто-то держал трубы. Кто-то ножи.
А впереди стоял Лысый.
Он слегка наклонил голову и посмотрел на меня через разбитое окно.
— Понравился подарок?
Я даже не помню, как встал.
Стул перевернулся и ударился о пол.
Я уже шёл к двери.
— Гейя… — тихо сказал Диего.
Я не остановился.
Я открыл дверь и вышел во двор.
Холодный воздух ударил в лицо.
Я шёл прямо на них.
Лысый улыбался.
— Ох… — сказал он тихо. — Пёс злится.
Он сделал жест рукой.
— Убейте его.
Первый побежал.
Он размахнулся трубой.
Я шагнул вперёд и ударил его в горло.
Я почувствовал, как под костяшками хрустнул хрящ.
Он упал, захрипел, хватаясь за шею.
Второй ударил ножом.
Я схватил его руку.
Повернул.
Нож вошёл ему в живот.
Он смотрел на меня секунду, будто не понимая.
Потом медленно опустился на колени.
Я толкнул его.
Тело упало.
Третий прыгнул сзади.
Я развернулся и врезал локтем.
Нос ушёл внутрь.
Кровь брызнула мне на лицо.
Я больше не думал.
Я просто двигался.
Кто-то бил меня трубой.
Кто-то пытался схватить.
Я ломал руки.
Ломал челюсти.
Ломал рёбра.
Крики становились глухими.
Асфальт стал скользким.
Тела падали одно за другим.
Я слышал, как кто-то сзади кричит:
— Он ебанутый!
Но я уже не слышал слов.
Я видел только одно лицо.
Булыжник.
Его голову.
В лапше.
Я шёл дальше.
Люди начали пятиться.
Некоторые пытались убежать.
Я догонял.
Удар.
Ещё удар.
Кто-то лежал и пытался отползти.
Я пнул его в голову.
Он больше не двигался.
Когда я поднял голову…
Передо мной остался только Лысый.
Он больше не улыбался.
Он смотрел на двор.
На тела.
Потом на меня.
— Что за…
Он шагнул назад.
— С прошлой встречи ты так не дрался.
Я шёл на него.
Он резко бросился вперёд.
Ударил.
Я поймал его руку.
Он замер.
На секунду.
И я увидел это.
Он не понял.
Он правда не понял, как я стал быстрее.
Я ударил его коленом в живот.
Он согнулся.
Я схватил его за ворот и швырнул на асфальт.
Он попытался подняться.
Я уже сидел сверху.
Первый удар пришёлся в скулу.
Второй — в нос.
Кость сломалась.
Кровь брызнула на мои руки.
— СУКА! — заорал я.
Ещё удар.
— ЭТО ЗА НЕГО!
Ещё.
— ЗА БУЛЫЖНИКА!
Лысый пытался закрыть лицо.
Я схватил камень.
Тяжёлый.
Холодный.
И ударил.
Раз.
Лицо треснуло.
Два.
Кровь брызнула на куртку.
Три.
Нос исчез.
Четыре.
Челюсть ушла в сторону.
Я бил.
Пять.
Шесть.
Семь.
Кожа рвалась.
Кость хрустела.
Восемь.
Девять.
Десять.
Его лицо уже не было лицом.
Это было мясо.
Красная каша.
Но я всё равно бил.
Одиннадцать.
Двенадцать.
Тринадцать.
Я кричал, матерился, рычал.
Четырнадцать.
Пятнадцать.
Шестнадцать.
Я ничего не видел.
Только кровь.
Семнадцать.
Восемнадцать.
Девятнадцать.
Камень уже скользил в руках.
Двадцать.
Я поднял руку снова.
И в этот момент кто-то схватил меня сзади.
Сильно.
Очень сильно.
— ГЕЙЯ! ХВАТИТ!
Диего.
Он выдернул меня назад и прижал к себе.
Я вырывался.
Пытался снова добраться до тела.
— ПУСТИ!
— ХВАТИТ!
Он держал меня крепко, почти душил.
Его дыхание было тяжёлым.
— Он мёртв!
Я всё ещё дёргался.
Руки тряслись.
Сердце билось так, будто хотело вырваться из груди.
Где-то рядом плакал Ямадо.
Настоящий плач.
Тихий, захлёбывающийся.
Я постепенно начал слышать.
Ночь.
Ветер.
Шаги Коручи.
Диего всё ещё держал меня.
И тихо сказал:
— Всё… пёс… всё.
Но я знал.
В ту ночь во мне что-то сломалось окончательно.