Глава XII - Охотник и жертва
Париж в ту пятницу дышал холодом и роскошью одновременно. На мостовых блестела дождёвая влага, отражавшая огни автомобилей, а над городом поднимался силуэт величественной Opéra d'Orléans — сияющий купол, будто вырезанный из золота и утопающий в мягком свете фонарей.
47 остановился на противоположной стороне улицы. Люди входили в здание, мужчины в строгих костюмах, женщины в длинных платьях. Среди них — влиятельные, богатые и те, кто давно переступил черту закона под маской культуры и искусства.
Коммуникатор тихо ожил.
— Здравствуйте, 47-й, — голос Дианы был спокоен, как всегда. — Ваше следующее задание проходит здесь. Три цели. Все они появятся сегодня: тенор Филипп Беркозе, американский посол Ричард Делахант и инспектор метрополитена Альберт Фурнье. Полная информация и полезные предметы ждут вас в гардеробе на имя Флетча Фишера. Удачи.
Связь прервалась.
47 пересёк дорогу и вошёл в здание.
— Bonsoir, monsieur, — улыбнулась гардеробщица. — Имя?
— Флетч Фишер.
Она поискала несколько секунд и вынула коричневую коробку.
47 аккуратно взял её и прошёл в пустынную служебную комнату.
Внутри лежали:
пропуск технического работника;
схема здания с отдельными пометками;
пистолет с глушителем;
небольшая записка.
«Все трое будут сидеть в персональной ложе №3. Беркозе выступает в третьем акте. Делахант и Фурнье прибудут незадолго до начала спектакля. Решайте сами, как действовать.»
47 сложил всё обратно и переоделся, натянув тёмную униформу рабочего сцены. Теперь он был частью невидимого театрального механизма — того, что зритель никогда не видит.
Коридоры под сценой пахли старым деревом, гримом и пылью. Рабочие переносили декорации, техники проверяли осветительные приборы. Никто не обращал внимания на молчаливую фигуру в униформе.
47 остановился у лестницы, ведущей в оркестровую яму. Там репетировали музыканты. Высокий баритон Беркозе звучал над всеми — громкий, страстный, слишком уверенный в себе.
— Марио, начнём ещё раз с арии! — крикнул дирижёр.
— Мне нужен перерыв! — раздражённо бросил Беркозе, отмахнувшись. — Я певец, а не раб.
Он вытер пот, вздохнул и направился к гримёрке.
47 незаметно последовал.
Гримёрка была роскошной: огромное зеркало, костюм Каварадосси, бокал красного вина. Беркозе стоял у окна, растёкшись в самодовольной ленивой позе.
— Кто ты? — спросил он, заметив незнакомца.
— Рабочий сцены. Проверяю проводку, — ответил 47.
— Быстрее. Я не могу петь при этом шуме.
Беркозе отвернулся.
47 подошёл ближе.
Одно резкое движение — и тихий удар ножа между рёбер.
Тенор даже не успел вскрикнуть. Его тело медленно осело на пол, а бокал покатился в сторону, оставив багровую дорожку.
Первая цель устранена.
Посол и инспектор сидели в ложе №3, когда 47 поднялся на балкон, перекрытый «только для персонала».
Сцена началась. Оркестр наполнил зал мощной музыкой. Делахант наклонился к Фурнье:
— Ты уверен, что этот португальский петух стоит того? — тихо спросил он.
— Его связи — золото, — хмыкнул Фурнье. — Через него мы получаем доступ к тем, к кому иначе не подойдёшь. И к женщинам, которые идут к нему после оперы...
— Хах, — усмехнулся Делахант. — Вечер обещает быть интересным.
47 стоял позади них, спрятанный в тени. Никто не услышал выстрела — его заглушила мощная кульминация оркестра.
Сначала рухнул Делахант.
Фурнье дёрнулся, обернулся и увидел лицо убийцы — спокойное, бледное.
— Чёрт... Аген... — прохрипел он.
Второй выстрел оборвал его слова.
Две цели упали одновременно, словно куклы, у которых перерезали нити.
Паника началась через минуту. Чьи-то крики прорезали зал, дирижёр замахал руками, оркестр сбился. Люди бросились к выходам.
47 уже был внизу, среди технического персонала. Он прошёл к заднему выходу, отсоединил пропуск и бросил его в мусорный бак.
На улице завыли сирены. Полиция перекрывала подъезды.
47 сел в такси, неприметное, как сама ночь.
— Aeroport? — спросил водитель.
— Да.
Машина тронулась и исчезла среди огней Парижа.
Охотник выполнил свою работу.
Жертвы были выбраны заранее — и все трое нашли свой конец в стенах, где люди привыкли слушать музыку, а не смерть.
