Hitman Contracts

Диана была спокойна как всегда. Её голос в наушнике звучал сухо, аккуратно, без эмоций — как при объявлении погоды.
— «47, добрый вечер. Это Диана. Есть новый контракт: лорд Уинстон Белдингфорд и его сын Алистер. Задача — освободить Джайлса Норкотта и устранить обоих. Поместье устраивает охоту в эти выходные. Вы проникнете ночью. Отход — на лодке. Клиент платит. Удачи».

47 слушал, пока за окном мелькали неоновые блики. На столе — черно-белая фотография поместья, дорожная схема и снимки целей. Он провёл пальцем по лицу на фото — старик с тонкой губой и сын, бледный и задумчивый, будто бумажные куклы одной игры.

Он положил фото в кобуру и ушёл в ночь.

Поместье стояло внизу, как огромный зверь, с чёрными силуэтами деревьев и залитым лунным светом парком. Вдоль аллеи выстроились машины гостей: рвы света, шёпот разговоров, облака сигарного дыма. Вдалеке слышалась собачья трель — фальшивая музыка для настоящей охоты.

47 подошёл внизу к декоративной стене и легко преодолел её, как будто это было всего лишь препятствие для публики. У него был комплект слуг — форма, найденная в карете приезжих, и пиджак камердинера, запах парфюма и порошка. Люди проходили мимо, не замечая тёмную тень в аккуратной ливрее.

Охрана у ворот проверяла списки, приветливые дворецкие указывали дорогу. Ночной воздух был прохладным — идеальная маскировка для чужого присутствия внутри.

Великолепный вестибюль был переполнен: дамы в длинных платьях, мужчины в твидовых костюмах и охотничьих кепках, вино лилось рекой. В центре, под громадным хрустальным люстрой, стоял лорд Уинстон — шляпа снята, взгляд ровный, повадки царственные. Рядом с ним — Алистер, который словно бы страдал от присутствия окружающих; он держал бокал едва ли не механически.

47 двигался спокойно, подбирая момент и наблюдая: кто смотрит чаще, кто двигается по коридорам, где смена прислуги проходит мимо, какие двери заперты.

Диалог в уголке за зеркалом: две дамы-гостьи обсуждали охоту.
— «О, это будет другая игра, — говорила одна. — Норкотт? Они говорили, он зелёный. Посмотрим, как он бегает».
— «Господин таков, — ответила другая и посмеялась. — Белдингфорды любят древние удовольствия».

47 запомнил каждое имя, каждое лицо — и шагнул дальше.

Проникнуть в служебные коридоры было проще под видом нового прислуги: смена действительно была недавно. Молодые люди с бдительными глазами, женщины с безупречными расчёсками — никто не выглядел настоящим: многие лики были слишком свежи, слишком чужды манерам поместья. Это тревожило — и давало возможность.

За кухонной дверью 47 нашёл старую уборную, в конце которой за деревянной перегородкой лежала запертая дверь. За ней — тёмный голос и скрежет замков. Он отнёсся к этому как к подсказке: где-то поблизости — подсобка с цепями, возможно, и подвал.

Он обменялся с одним из поваров парой тихих слов, присвоив нож, который висел на гвозде.

— «Потрясающий молодец, — тихо произнёс повар. — Выглядишь усталым, сэр. Ночью долго ворует луна».

47 улыбнулся чуть-чуть и пошёл дальше.

Охотничья галерея — зал с трофеями и парадной лестницей — была местом, где собирались статные гости, чтобы похвастаться добычей. Здесь он впервые столкнулся с реальной угрозой: двое охранников с ошпаренными пальцами и остроконечными взглядами блокировали проход к крыльцу, где, как ему сказали, будут держать «новых жертв».

47 сделал вид, что нес поднос с напитками, едва заметно подменив содержимое фляги на снотворное из кухни. Один из охранников взял флягу, пригубил — и вскрикнул, не успев понять, что происходит. Другой бросился к нему, но было поздно: мужчина упал, храпя, как убитый.

Он проскользнул по коридору, оставляя за собой тихий хаос.

Алистер стоял один в библиотеке, держа в руках старую книгу о приматах. Его ухмылка была отрешённой; глаза — уставшими. 47 подошёл как «новый помощник», протянув салфетку и бутылку вина.

— «Месье Алистер, позволите?» — вежливо сказал 47, опускаяся с поклоном.

Алистер поднял глаза. Его голос прозвучал как скрип бумаги:
— «Вы новый? Кто-то сказал, мальчик, выучите манеры. Университет — скучно. Отец — вечный охотник. Люди для него — игра».

— «А вы? Вы участвуете?» — 47 заговорил ровно, включая тон, где сочувствие было не просто актом.

Алистер посмотрел на него и на секунду сошёл с маски:
— «Я не люблю. Мне нравятся книги. Мне не нравится это, но — это наш род. Отец... он говорит, что это традиция».

47 хранил паузу. Это была возможность: слабость наследника — не его природа, а стремление к уважению отца. Возможно, с его помощью можно было бы открыть путь к Джайлсу или заставить сына совершить ошибку.

Но сначала — лорд.

Лорд Уинстон был в приватной комнате с видом на лес, где устроили вечер охоты — фарфоровые рога и картины с хищными собаками. Он принимал гостей как король, его смех был сух и режущ. Он говорил о праве сильного, о наследии семьи, о «правиле выживания».

Диалог с гостем из парламента, которого 47 перехватил возле двери:
— «Уинстон, ты всегда так жесток?» — спросил мужчина, хмуря брови.
— «Жестокость — это проба времени, — ответил лорд и улыбнулся. — И мой сын — лишь продолжение. Посмотри на мир: кто боится — тот заслуживает быть убитым».

47 стоял в тени, наблюдая, как нити власти плетутся вокруг. Лорд был опасен, и меткость его рук — легенда. Убить его вплотную опасно; нужно было найти момент, когда привычки выведут его на открытую позицию.

Информация — это ненадёжный спутник, пока не проверишь её ногами. 47 проследовал в конюшню и обнаружил за дверью трущуюся дверь, под которой скользил свет. Внутри — маленькая каморка с замотанным человеком в углу. Джайлс Норкотт был истощён, но жив. Пятна грязи и царапин говорили о побегах, которые не удались.

— «Ты Джайлс?» — тихо сказал 47.

Молодой человек поднял голову и кивнул. Его голос дрожал:
— «Они говорят, что это игра. Они заставляют меня бегать, потом смеются. Я думал, никто не придёт».

— «Я заберу тебя отсюда», — ответил 47, быстрым движением разрезая верёвки.

Джайлс медленно поднялся, едва стоя на ногах. 47 дал ему воды и лёгкую одежду, которую взял с камердинера. Они оба знали: остаться было нельзя — в доме начнут замечать пропажу. Но прежде — Белдингфорды.

План был прост: заманить лорда в охотничью аллею, где он будет уязвим. 47 подстроил «случайность»: в комнате гостей тихо упала одна из чучел, произведя странный шум. Лорд вышел посмотреть, и в темноте аллеи, среди теней статуй и старых дубов, он оказался один на один с фигурой, которая выглядела как ночной зверь.

Лорд был меток: он поднял ружьё. Выстрел раздался — но звук был пустой картечью. 47 уклонился. Мгновение — и лорд почувствовал ледяное дыхание за спиной. Он увидел отражение в пруду, метнулся — и получил короткую, но смертельную серию: ловко вставленная сабля и холодный удар в основание шеи.

— «Что...?» — прошептал старик, падая на землю.

47 стоял над ним, глядел на лицо, где вдруг мелькнула неловкая растерянность. Он убрал тело в тень, поправил костюм, чтобы оставаться незаметным, и вернулся в дом.

Смерть отца бросила волну паники. Алистер вышел на террасу, глаза полные слёз и злобы. Он не знал, кто виноват, но чувствовал: мир рушится. 47 встретил его под старой платановой аркой и говорил тихо, бережно.

— «Вы должны уйти, — сказал он. — Всё можно закончить иначе».
— «Уйти? — Алистер смеялся без смеха. — Ты не понимаешь, что это моя жизнь. Они не простят слабость».

Алистер схватил охотничий нож и рванулся в атаку, как в детстве, где он пытался доказать отцу что-то. 47 уклонился, блокировал и, почти без насилия, вывел нож из руки мальчика. В глазах Алистера отразилось осознание: он — часть преступления.

— «Я не хочу», — прошептал он.

47 дал ему шанс уйти. Но вместо этого Алистер рванул в дом, к комнате, где пытки могли продолжаться. 47 преследовал его, и когда Алистер попытался открыть дверь в подсобку, в которой держали оборудование для охоты, — произошёл короткий, жестокий конфликт. Молодой человек, дрожащий от страха и смущения, чуть не навёл ружьё на 47, но тот блокировал оружие и зажал горло.

Молчание.

— «Я не ваш судья, — сказал 47 тихо. — Но ты решил быть соучастником».

И в тот миг Алистер, сжимая зубы, выдохнул: «Убей меня, если можешь».

47 выполнил контракт — быстро, ровно, чтобы не растягивать боль. Он уложил тело аккуратно, как и принято у него — без показной жестокости.

Джайлс, истощённый, но свободный, держался за руку 47. Ночью поместье выглядел ещё зловещей: ворочащиеся фонари, неуклюжие тени слуг, которые ещё не успели понять, что хозяев нет.

Они добрались до причала: лодка скользила по тёмной воде, тихо уходя под навесом звёзд. Вдалеке слышались крики — гости только начинали осознавать пустоту, оставленную смертью.

На лодке, покачиваясь, Джайлс прошептал:
— «Кто вы? Почему вы...?»

47 только посмотрел на горизонт и ответил:
— «Я делаю свою работу».

Лодка тронулась, и поместье, с его ужасами и ритуалами, осталось позади, теряясь в тумане.