Падение небес
(От лица Томаса)
Я бежал. Ноги скользили по каменистой тропе, осыпавшейся под подошвами, воздух рвал лёгкие, холодный и разреженный, а в ушах стоял этот гул — низкий, вибрирующий, проникающий в самую глубину черепа. Гул Бергов.
Они выплыли из-за горных пиков, как чудовища из древних легенд — огромные, чёрные, неумолимые. Три тени, закрывшие собой закатное небо, три обещания смерти, которые мы так долго обгоняли и которые настигли нас здесь, на краю света.
Я вылетел на плато за секунду до того, как первый снаряд разорвал тишину.
Звук был таким, будто сама земля разорвалась на части. Ударная волна прошла сквозь меня, сбивая дыхание, закладывая уши. А потом начался ад.
Снаряды падали один за другим — не на людей, нет, ПОРОК был умнее. Они били по периметру, по краям плато, поднимая в воздух фонтаны земли и камня. Они отрезали пути к отступлению, загоняли нас в ловушку, как зверей. Один из снарядов угодил в край теплицы — стекло разлетелось миллиардом осколков, блеснув в свете пожаров.
— В УКРЫТИЕ! — заорал кто-то, кажется, Винс, но его голос потонул в реве двигателей и взрывах.
Люди метались. Кто-то бежал к домам, кто-то — в противоположную сторону, кто-то застыл на месте, не в силах пошевелиться, с открытыми ртами глядя в небо. Всё, что мы строили, всё, во что верили — рушилось за секунды, погребаемое под градом ракет и собственной паникой.
---
(От лица Коди)
Я была в домике, когда это началось.
Сначала я подумала, что это гром. Горный, поздний гром, который бывает перед бурей. Ньют ушёл к Винсу, Дарси возилась в теплице, и я осталась одна, перебирая травы, которые Мери велела рассортировать. Пахло сушёной мятой, чабрецом, чем-то горьким и терпким.
А потом земля дрогнула.
Кружка с чаем, стоявшая на столе, подскочила и упала, разбившись вдребезги. Жидкость растеклась по деревянной столешнице, впитываясь в щели. Я замерла, прислушиваясь. И тогда услышала это — вой. Протяжный, нарастающий, как сирена воздушной тревоги из старых фильмов.
Второй удар был ближе. Стены задрожали, с потолка посыпалась каменная крошка. Я выбежала наружу и застыла.
Небо горело.
Берги висели прямо над нами, такие огромные, что заслоняли собой звёзды. Их чёрные брюха с мерцающими огнями были похожи на пасть гигантского зверя, готового нас проглотить. А вокруг — взрывы. Клубы дыма и пыли взметались в воздух, смешиваясь с криками.
Люди выбегали из домов. Я видела, как Джеф выскочил из своего домика, на ходу застёгивая куртку, как Хариет выбежала с автоматом наперевес, как Арис, споткнувшись о камень, упал, но тут же вскочил. Все бежали. В разные стороны. Без цели. Просто прочь от огня и грохота.
Я огляделась, пытаясь найти знакомые лица. Ньюта нигде не было. Дарси — тоже. Томас, Минхо, Соня — все растворились в этом хаосе, как капли в бушующем море.
Бренда.
Мысль ударила током. Она в лазарете, одна, беззащитная. Она едва встаёт, она не сможет убежать. Я рванула в сторону каменного здания, где находилась медицинская палатка, перепрыгивая через обломки, уворачиваясь от бегущих людей.
Я добежала до лазарета, когда очередной снаряд упал совсем рядом. Взрывной волной меня отбросило к стене, ударило плечом, и я вскрикнула от боли. Подняла голову и замерла.
Лазарет горел.
Огонь вырывался из окон, лизал стены, карабкался по крыше. Пламя было таким ярким, таким жадным, что мне показалось — оно пожирает не только дерево и камень, но и сам воздух, саму надежду.
— НЕТ! — закричала я, делая шаг вперёд, но жар остановил меня, обжигая лицо, заставляя отшатнуться.
Я стояла, не в силах пошевелиться, глядя, как горит последнее место, где Бренда могла быть в безопасности. Слёзы наворачивались на глаза, смешиваясь с копотью и пылью.
И в этот момент кто-то коснулся моего плеча.
Я вздрогнула, резко обернулась, готовая защищаться, и увидела её. Бренда. Живая. Бледная, с горящими глазами, с разодранным рукавом и копотью на щеке, но живая. Рядом с ней стоял Хорхе, пригибаясь к земле, его лицо было каменным, но в глазах плескалась ярость.
— Ты жива, — выдохнула я, бросаясь к ней. — Ты жива!
— Она в порядке, — рявкнул Хорхе, хватая меня за руку и оттаскивая от горящего здания. — Но если мы сейчас не уйдём, живыми не останемся ни мы, ни она. Бегом!
Мы побежали. Куда — я не знала. Просто за Хорхе, который, казалось, знал каждую трещинку на этом плато. Бренда бежала рядом, тяжело дыша, но не отставая.
— Дарси! — крикнула я, когда мы пробегали мимо теплиц. — Где Дарси?!
— Там! — Хорхе махнул рукой в сторону каменного завала, где я заметила знакомую фигуру.
Дарси стояла на коленях, пригибаясь от взрывов, и тащила за собой какие-то ящики с медикаментами. Рядом с ней, прикрывая её от осколков, возился Минхо. Он что-то кричал, размахивая руками, а она огрызалась, не переставая собирать спасательные запасы.
— Дарси! — заорала я, и она подняла голову.
Наши взгляды встретились на секунду — и в этом взгляде было всё: страх, надежда, обещание выжить. Потом Хорхе потянул меня дальше, к центру плато, где собирались остальные.
Мы сбились в кучу — те, кто остался. Бренда, Хорхе, Дарси, Минхо, Соня, Арис. Я стояла среди них, чувствуя, как дрожат колени, как земля уходит из-под ног, но стараясь держаться прямо. Рядом — Дарси, её рука сжимала мою так сильно, что немели пальцы. Минхо, всё ещё злой, с горящими глазами, пытался освободиться от хватки солдата, но тот держал крепко. Соня, бледная, с каменным лицом, смотрела куда-то в сторону, и я не знала, что она видит — может быть, Ньюта, может быть, Винса, может быть, чёрные корпуса Бергов, нависающие над нами.
Ариса держали двое, он не сопротивлялся, просто стоял, опустив голову, и я видела, как дрожат его плечи. Бренда, слабая, бледная, опиралась на Хорхе, который вцепился в неё так, будто боялся, что её отнимут в следующую секунду.
Ньюта не было. Томаса не было. Тереза исчезла.
Я искала его взглядом, вглядывалась в каждое лицо, в каждый силуэт, мелькающий в дыму и огне. Но его нигде не было.
— Где Ньют? — спросила я, и голос мой дрогнул.
— Он был с Винсом, — ответил Арис, пригибаясь от очередного взрыва. — У командного пункта.
— Я найду его, — сказала я, делая шаг в сторону.
— Нет! — Дарси схватила меня за руку. — Ты никуда не пойдёшь! Мы остаёмся вместе!
— Но Ньют...
— Он найдёт нас, — твёрдо сказала она, и в её глазах была такая уверенность, что я не решилась спорить. — Он всегда находит.
В этот момент очередной Берг, зависший прямо над нами, начал снижаться. Ветки деревьев пригибались к земле от реактивной струи, песок и пыль взметались в воздух, забивая глаза, заставляя кашлять.
Из брюха корабля высыпали солдаты.
Они были в чёрной броне, с забралами, закрывающими лица, с оружием, которое я узнала — электрические разрядники, те самые, что использовали в Лабиринте, чтобы усмирять непокорных. Они бежали слаженно, как единый механизм, окружая нас со всех сторон.
— Не двигаться! — заорал один из них через громкоговоритель. — Руки за голову! На колени!
Я опустилась на колени, потому что выбора не было. Рядом со мной сделала то же самое Дарси, Бренда, все остальные. Даже Минхо, который метал молнии глазами, подчинился — на секунду, до тех пор, пока солдат не подошёл слишком близко. Минхо рванулся, ударил, сбил одного с ног, но второй, сзади, ткнул его разрядником в спину. Тело Минхо выгнулось дугой, он закричал — коротко, сдавленно — и рухнул на землю, судорожно дёргаясь.
— Минхо! — закричала Дарси, но её удержали на месте.
— Ещё одно движение — и мы перейдём к более серьёзным мерам, — спокойно сказал солдат.
В этот момент из Берга вышли трое.
Я узнала их сразу. Ава Пейдж — та самая женщина, что знала нас с Томасом, что говорила о Лабиринте, о прошлом. Она была в строгом тёмном костюме, седые волосы аккуратно зачёсаны, лицо — маска спокойствия, за которой угадывалась глубокая, древняя усталость.
Рядом с ней — мужчина в форме, с жёсткими чертами лица, с глазами, которые ничего не выражали, кроме холодного расчёта. Я не знала его имени, но догадалась — один из командиров ПОРОКа.
И третий. Дженсон.
Он был таким же, как в приюте — аккуратный, благообразный, с доброй улыбкой, которая не доходила до глаз. Но сейчас он не улыбался. Он смотрел на нас, на всех этих детей, сбежавших от него, с выражением... удовлетворения. Как кот, который наконец поймал мышь, слишком долго от него убегавшую.
— Обыскать их, — приказал Дженсон. — Найти чипы.
Солдаты двинулись по рядам. Они сканировали шеи, и приборы издавали короткий писк, высвечивая номера. Я слышала эти номера — чужие, безликие, превращающие нас в образцы, в экспонаты.
— Образец C4, подтверждён. Иммунитет.
— Образец B9, подтверждён.
— Образец A13, подтверждён.
Каждый писк был как удар ножом. Мы были не людьми. Мы были вещами.
— Где Томас? — голос Дженсона прорвался сквозь шум, резкий, нетерпеливый. — Где он?!
Он оглядывался, вглядываясь в лица, и его глаза горели — не гневом, нет. Чем-то другим. Одержимостью.
— Он здесь, — раздался спокойный голос.
Мы все повернулись.
Томас вышел из дыма, подняв руки. Его лицо было бледным, но взгляд — ясным, твёрдым. Он не сопротивлялся. Он шёл прямо к Дженсону, и в его походке было что-то от обречённого гладиатора, выходящего на арену.
— Томас, — выдохнул Дженсон, и в его голосе послышалось облегчение. — Наконец-то.
Томаса подвели к нам, поставили на колени рядом со мной. Я видела, как напряжены его плечи, как сжаты кулаки, как он смотрит прямо перед собой, не глядя ни на кого.
Солдат наклонился, приставил сканер к его шее.
— Образец А1 подтверждён. Иммунитет
Дженсон кивнул, удовлетворённый.
— А теперь... — начал он, но не договорил.
Из дыма вышла она.
Тереза.
Она шла медленно, но уверенно, её лицо было спокойным, почти бесстрастным. Она не смотрела на нас. Она смотрела на Дженсона. На Аву.
— Что... — Минхо, лежавший на земле, приподнялся, с трудом удерживаясь на локтях. — Тереза? Что ты делаешь?
Она не ответила. Она подошла к Дженсону и встала рядом с ним, на шаг позади, как... как союзник.
— Предательница! — заорал Минхо, и в его крике было столько боли, столько ярости, что у меня сжалось сердце. — Ты предала нас! Ты привела их сюда!
— Нет, — тихо сказала Тереза, и в её голосе не было вызова, только усталость. — Я не предала. Я договорилась.
— О чём ты говоришь? — спросила я, и мой голос дрожал.
Тереза посмотрела на меня, и в её глазах стояли слёзы, которые она не позволяла себе пролить.
— Я договорилась о вашей безопасности. Они не тронут вас. Никого не убьют. Никого не будут пытать. Вы просто... поедете с ними. В центр. Для исследований. Это единственный способ.
— Ты думаешь, мы поверим? — прошипела Соня. — ПОРОК не берёт пленных для «исследований». Они делают из нас подопытных кроликов!
— Это было моим условием, — вмешалась Ава Пейдж. Её голос был тихим, но все замолчали, чтобы слушать. — Тереза поставила ультиматум: никакого насилия, никаких пыток. Только медицинские процедуры, только наблюдение. И мы согласились.
— С каких это пор ПОРОК выполняет условия детей? — хмыкнул Хорхе.
— С тех пор, как эти дети стали единственным ключом к лекарству, — холодно ответил Дженсон. — Нам нужны вы живыми. По крайней мере, пока.
— Мы не пойдём, — твёрдо сказал Томас, поднимаясь на ноги. — Никто из нас не пойдёт.
— Я не спрашиваю, — улыбнулся Дженсон.
И в этот момент из толпы, из дыма и пламени, вышла Мери.
Она была старой, хрупкой, но шла прямо, с непокрытой головой, и ветер трепал её седые волосы. Она встала между нами и солдатами, раскинув руки, как распятие.
— Эти дети никуда не пойдут, — сказала она, и голос её прозвучал твёрдо, несмотря на возраст, несмотря на дрожь в руках.
Ава Пейдж сделала шаг вперёд, и в её глазах мелькнуло что-то, похожее на... узнавание? Боль?
— Мери, — тихо сказала она. — Как я рада тебя видеть. Я думала, ты погибла.
— Я не жалею о прошлом, Ава, — ответила Мери, и в её голосе не было страха. — Ни о чём не жалею. Даже о том, что ушла от вас. Даже о том, что помогала этим детям. Потому что они — наше будущее. А вы... вы — прошлое, которое должно умереть.
Дженсон посмотрел на неё. Долго. Внимательно. А потом поднял пистолет.
— Нет! — закричал Винс, бросаясь вперёд, но солдаты схватили его, удержали.
Выстрел прозвучал глухо, почти невесомо, но его эхо разнеслось по всему плато, заглушая даже гул Бергов.
Мери упала.
Она упала на колени, потом на бок, и её седые волосы смешались с пылью и копотью. Винс вырвался, упал рядом с ней, подхватил её на руки, прижал к себе.
— Нет, Мери, нет! — его голос был хриплым, сломанным, непохожим на себя. — Ты не можешь... ты не должна...
Но она уже не слышала. Её глаза, мудрые и усталые, смотрели в небо, в котором всё ещё горели звёзды, и на её губах застыла лёгкая, почти счастливая улыбка.
Я смотрела на неё, и слёзы текли по моим щекам, не спрашивая разрешения. Она была чужой. Мы знали её всего несколько дней. Но она была... мамой. Тем, что у нас никогда не было. И теперь её не стало.
Дженсон убрал пистолет.
— Загружайте их, — приказал он. — Всех. Быстро.
Солдаты двинулись к нам, хватая за руки, за плечи, отрывая от земли. Я сопротивлялась, но меня держали крепко, не давая вырваться.
— Ньют! — закричала я, оглядываясь, пытаясь найти его в этой суете.
И увидела.
Он был в десяти метрах от меня, его держали двое солдат. Он рвался ко мне, выкручиваясь, пытаясь освободиться, но они были сильнее. Я видела его глаза — дикие, полные ужаса и ярости, видела, как он кричит что-то, но слов не слышала за грохотом и криками.
— Ньют! — снова закричала я, протягивая к нему руку, но меня тащили в другую сторону.
— Коди! — наконец услышала я его голос, и в нём была такая боль, что сердце разрывалось. — Я найду тебя! Слышишь?! Я обещаю! Я найду!
Меня заталкивали в Берг. Я видела, как Дарси, брыкающуюся и кусающуюся, волокут следом. Как Минхо, оглушённого разрядником, несут на плечах. Как Соню и Ариса ведут, сцепленными наручниками.
Я увидела растерянный взгляд Томаса, который пытался скрыться с другими.
Он обернулся, посмотрел на меня, и я прочитала по губам: «Держись, мы вас спасем.Только держитесь, прошу ».
Потом тьма Берга поглотила нас, и дверь закрылась с глухим, неумолимым стуком.