реакция 8
реакция на то, что т/и узнала травму персонажа из прошлого
рина: т/и, не грузи себя. сейчас это в прошлом, и я не хочу об этом говорить.
т/и: хммм. ты уверена?
рина: *сухо* абсолютно.
на несколько дней рина замкнулась в себе абсолютно, заново переживая те дни, когда она не смогла сдержать тайну и сохранить чужой секрет. она почти не спала и галлонами пила кофе. наконец т/и перестала задавать вопросы, осознав, что от этого становится только хуже, и рина понемногу пришла в себя.
лера: *игнорируя угрожающее шипение яна на т/и за её спиной* т/и, только без обид, ладно? я сейчас не готова говорить на эту тему. и я давно с этим справилась, поэтому сейчас не хочу снова об этом вспоминать.
т/и: *оглядываясь на яна* хорошо, как скажешь.
лера давно переработала свои травмы имиджа «хорошей девочки» с психологом, а разговор с т/и только бы вернул её разворошенные чувства в беспорядок. но она довольно быстро пришла в себя - её травма гораздо проще, чем у остальных.
ян: т/ф. без фамильярностей, я не готов говорить об этом. тем более с тобой.
т/и: прости пожалуйста!
ян: т/ф.
т/и: *испаряется*
отношения т/и с яном и так были не до конца расслабленными, поэтому, когда т/и стал известен секрет яна, он честно пытался избегать её. честно пытался вновь не запираться в ванной и не доставать канцелярские ножи. вновь почти треснул. но лера и даня более-менее снова смогли вытянуть его из этого состояния. ян почти забыл, как дышать, когда они наконец нашли его на крыше без куртки в холодную декабрьскую ночь, в одной толстовке и с бинтами на руках: непонятого, не выслушанного, запертого в себе. ян забыл себя, а т/и ещё несколько недель боялась подойти к кому-то из них.
даня: прости, т/и. не сейчас и не с тобой. *отворачивается и запирает фотографию обратно в ящик стола*
т/и: ладно. сходить за верой или чаем?
даня: *усталая улыбка* и за тем, и за другой, если тебе удобно.
даня попрощался с ними всеми несколько лет назад. давно, давно, он почти забыл их. остались только чёртовы фотографии, одну из которых и нашла т/и. вера единственная знала о том, что тогда случилось. ей, и только ей, даня мог снова рассказать, снова поделиться. не т/и. не здесь. не сейчас. несколько лет спустя. может быть. он сам не знает. и не знает, кого в действительности стоит винить.
вера: охх, т/и, зря ты это узнала. боже, мне так жаль.
т/и: н-но, вера, как же-
вера: всё гораздо проще, чем ты думаешь. а пока уходи.
вера почти забыла тот вечер. она долго справлялась с последствиями, так до конца и не привыкнув к прикосновениям к коже, и сейчас она всё ещё не могла раскрыть никому тайну того, что с ней случилось тогда. т/и так и не поняла целой картины; если уж вера была бы честной хотя бы перед самой собой, то никто не знал. «пожалуйста, не беспокойтесь. всё в порядке». эти слова заучены, заучены до дыр. «это не ваша забота». въелось, как эти чёртовы поддельные значения карт таро. вере надо было лишь закрыться, спрятаться в свой панцирь. только вот надолго ли?
маша: т/и? что ты здесь делаешь?
т/и: я хотела спросить насчёт-
маша: *китовьи звуки цензуры, китовьи звуки цензуры, китовьи звуки цензуры*
это не то, что ты думаешь.
т/и: я поним-
маша: ни черта ты не понимаешь.
господи, господи, как же мне жаль машу. и т/и. за что ты так с собой, бессонная? сейчас всё почти прошло, но как же трудно скрыть случившееся. как же трудно сделать так, чтобы тебя не жалели и не шарахались от тебя, не показывали пальцем на синяки под глазами и неестественно-голубоватые вены. и т/и реально не хотела её оскорблять, но маша слишком привыкла. пряталась от т/и несколько недель, прежде чем поняла, что т/и её не осуждает. но маша всё же ещё боится.
серафима: *единственная без травм*
п/а: ну ладно, на самом деле мне реально сложно прописывать тяжёлое прошлое каждого перса. я их и так нагрузила. пусть у них будет хотя бы один психически стабильный человек в компании.
серафим: нет, нет, нет. я имел ввиду-
т/и: но ведь это не твоя вина!
серафим: *отворачивается* будто я не знаю правды. послушай, т/и, я прекрасно знаю, что меня всегда было недостаточно.
т/и: серафим, я-
серафим: *хлопает дверью*
т/и очень-очень жаль. она не хотела снова пробуждать это в серафиме. она не хотела произносить этих слов. разумеется, ей досталось, сначала от марка, потом от серафимы, потом - неизвестно как - даже от жени прилетело. так что т/и пошла извинятся, и весьма искренне. вроде у неё получилось, но её отношения с серафимом расшатались достаточно сильно почти на месяц, пока т/и не перестала относится к нему с излишней осторожностью в разговорах.
марк: ничего не говори.
т/и: ...
марк: я знаю, что ты хочешь сказать. что это уродство.
т/и: вовсе нет!
марк: о, конечно, я знаю все эти слова.
т/и: марк, пожалуйста, давай поговорим...
кажется, марк - единственный, кто согласился нормально поговорить с т/и касательно своих проблем. они долго сидели на диване в гостиной, (пока к ним ломился серафим, беспокоясь из-за того, что происходит) прежде чем смогли нормально договориться о рамках и о том, что случилось с марком из-за его отношения к себе. с тех пор т/и старается быть аккуратнее, но очень незаметно, и довольно часто пытается поднять ему самооценку.
женя: я... я ничего не помню. наверное, в этом моя проблема. но ничего особо не случилось, правда!
т/и: жень, я, конечно, всё понимаю, но в данном случае это не пустяк и тебе нужно с кем-то обговорить ситуацию.
женя: нет... я справлюсь, правда.
воспоминания жени правда затерялись, но подсознательный страх остался; остались затравленные движения, страх воды и кошмары с утоплением, осталась паника при резких движениях и подсознательное желание защититься и затеряться. женя хочет выяснить правду, но не может; а т/и хочет помочь, но, увы, не знает, как...
-__- примечание автора -__-
боже, как же мне их всех жаль. мне прямо реально было очень тяжело ментально записывать эту главу, так как я знаю, что с ними произошло. и мне хочется, чтобы они не страдали, но ведь это проекция жизни. а значит, почти всё - как в жизни. значит, и боль тоже.